Князь Целитель 3

Сказав это, Фридрих Стефанович сразу отвернулся и продолжил беседу с коллегами, один из которых начал специальным инструментом вспарывать правый бок Танка. Я мысленно поблагодарил его за поддержку, а артефактор чуть ли не плакал, глядя, как я пытаюсь запихнуть глаза монстра в свой рюкзак. Видимо, он был очень дотошным в рамках создания договора и просто не мог предположить такой вариант развития событий.

– Ну, отдай по-хорошему! – выдавил он уже совсем другим тоном, скорее, просящим, чем требовательным, губы мужчины задрожали, на него жалко было смотреть.

И вот это и есть известный артефактор? Ведёт себя хуже девчонки из младших классов гимназии. Капризный народ эти учёные.

– А то что? – спросил я, невинно улыбаясь.

Артефактор открыл рот, потом посмотрел на мой протазан и снова закрыл.

– Так и быть, – сказал я, наблюдая, как мой собеседник начал расцветать в надежде на положительный исход. – Меняю на пять защитных амулетов, которыми вы обеспечили роту поддержки и всех учёных.

– Да ты с ума сошёл, малец! – выпалил мой собеседник, брызгая слюной и изображая на лице лютую ненависть, но вид содержащих в себе ценный ресурс кабаньих глаз, которые демонстративно покачивались в пакете у меня в руке, ввели его в ступор. – Ладно, хорошо.

Вместо ненависти на лице теперь была скорбь из-за великой утраты. Глядя, как он скис, отдавая амулеты, но в то же время живо выхватил мою добычу, я подумал, что сильно продешевил ‒ надо было десять просить. Но теперь уже не о чем сожалеть, зато у меня есть амулеты, один из которых я незамедлительно отдал Матвею, ещё один вручил майору Федулову, а остальные спрятал в карман.

– Я верну тогда его тебе после похода, – сказал Борис Аркадьевич, улыбаясь.

– Не стоит, – сказал я и улыбнулся в ответ. – Это подарок.

– Ты уверен? – удивлённо спросил майор и, увидев мой утвердительный кивок, крепко пожал мне руку. – Спасибо!

– Носите на здоровье. Была бы возможность, я бы вытряс амулетов для всего взвода. Но сомневаюсь, что у этого… смог бы добиться большего.

– Я вообще удивился, что этот напыщенный хмырь так раскошелился, – ухмыльнулся майор. В отличие от меня, он не удержался в характеристике артефактора. – Значит, глазки Танка для него и, правда, многого стоят. Этих амулетов в свободной продаже вообще не существует, даже за кучу золота. Наверное, какая-то новая наработка. Учёные, одним словом.

– Идём дальше! – громко объявил Фридрих Стефанович, спрыгивая с истекающей чёрной кровью туши.

Я успел заметить, как учёный бережно упаковывает только что извлечённый из Кровожадного Танка желчный пузырь. Очень интересно, зачем он ему нужен? Этот вопрос я немедленно задал своему нейроинтерфейсу, но внятного ответа так и не получил. Надо будет при случае спросить у самого Лейхтенбургского или у его племянницы Евгении. Что-то мне подсказывало, что она тоже может быть в теме.

Увы, но в архивах рода Демидовых на этот счет не было нормальной информации.

По мере продвижения отряда вглубь Аномалии, я чувствовал постепенно нарастающее давление негативной энергии, словно мы приближаемся к эпицентру, к главному источнику излучения. А теперь начались странные колебания и небольшие просадки, значит, мы приближаемся к цели нашей экспедиции. Я сказал «нашей»? Ну а почему бы и нет, я же в ней участвую.

На ощетинившийся стволами и окружённый щитами отряд постоянно пыталось напасть всякое мелкое зверьё. Наваливались даже целые стаи Игольчатых Волков и Кошачьих Василисков, но их попытки пробить оборону оказались тщетными.

Зато для других, менее отчаянных обитателей леса появилось много подножного корма, чем те немедленно воспользовались. Хруст и чавканье позади начиналось, стоило нам отдалиться на несколько шагов. Неприятной была даже сама мысль оглянуться на это зрелище.

Лес впереди начал потихоньку светлеть, значит, власть ветвистых гигантов там начинает слабеть. Моя уверенность в том, что цель близка, начала крепнуть.

Однако впереди поджидала новая засада. Когда стометровые гиганты остались позади, земля под ногами начала неприятно чавкать, замедляя передвижение, и вскоре мы подошли к натуральному болоту.

Командир роты поддержки снарядил трёх бойцов шестами и отправил вперёд, приказав тщательно прощупывать грунт перед каждым шагом. Все остальные шли следом за ними, колонна снова сузилась и вытянулась, опасаясь ступить мимо проверенной тропы.

Ботинки погружались в холодную воду всё глубже, и стоило только зайти по колено, как разбавленная хлюпаньем тишина превратилась в адскую какофонию.

Непрекращающийся треск выстрелов и молний, крики боли, плеск воды, истошные вопли тварей Аномалии ‒ всё слилось в оглушающую песню смерти. Я выискивал цели через коллиматор, а Матвей со звериным энтузиазмом рубил всё, что по какой-либо причине оказывалось поблизости.

– Двигаемся вперёд! Не останавливаемся! – раздался в наушниках крик пытавшегося перекричать грохот битвы Лейхтенбургского, и у него, стоит признать, получилось.

Стрельба, лязг, крики, вой и всплески не прекращались, но мы неумолимо продвигались вперёд. Появлялось всё больше раненых, которых перемещали в центр отряда, где ими прямо на ходу занимались три целителя, в том числе и я.

Всё происходящее вокруг выходило за рамки привычного рейда. Я просто делал своё дело, не обращая внимания на хаос, что происходит вокруг. Мне ещё никогда не приходилось исцелять раны у человека, которого буквально несут на руках. Новая тактика, новые техники. Я внимательно следил за действиями старших коллег, а нейроинтерфейс помогал мне лучше понимать и запоминать, что и как они делают. Главное, что формировалась база целительских техник, и мое понимание этого направления магии тоже росло.

Старший целитель работал один, а мы с Дмитрием Юрьевичем трудились в паре, когда притаскивали бойца с множественными повреждениями. Наша цель ‒ как можно быстрее поставить его на ноги, чтобы он смог заменить на передовой того, кого только что ранили или убили.

Да, к сожалению, были и такие случаи, и тут даже целители были не всесильны. Из болотной жижи в большом количестве выныривали Огненные Черви и другие твари, которых мне просто некогда было идентифицировать, а нейроинтерфейсу не хватало того мгновения, когда новая зверюга попадала вдруг в поле моего зрения.

– Вы с ума сошли! – выкрикнул вдруг Владимир Алексеевич, когда к нему поднесли бойца, у которого практически отсутствовало лицо и половина черепной коробки вместе со шлемом. – Что я тут должен лечить? Уберите его с глаз долой!

Жёстко он. Но в таких обстоятельствах целитель по-своему прав, терять драгоценные секунды на тех, кого спасти уже невозможно ‒ непозволительная роскошь. Пару секунд спустя Владимир Алексеевич уже останавливал кровотечение другому тяжело раненному, у которого был шанс на спасение.

Чтобы всё это увидеть, у меня было лишь несколько секунд, пока я вливал целительную энергию рекой в очередную рану. Если бы мой запас энергии не восстанавливался в разы быстрее, чем за пределами Аномалии, то я уже давно выдохся бы, но я продолжал лечить и спасать. Энергоканалы на руках уже горели от того, сколько энергии я пропустил через них, но минуты передышки позволяли снизить болевые ощущения и хоть как-то привести себя в норму.

Наконец-то болото закончилось. Отряд продвинулся ещё метров на двести, от греха подальше, и остановился зализывать раны, которых оказалось более чем достаточно. Просто большинство бойцов на мелкие повреждения во время боя не обращали внимания.

Я сильно удивился, когда на усыпанную опавшей листвой почву передо мной приземлился пулемётчик Миша с обширным ожогом на правом бедре. Даже пластины брони слегка оплавились, но, если бы их не было, то ожог был бы гораздо серьёзнее.

– Ты как? – задал я глупый вопрос здоровяку, помогая ему отсоединить закрывающую бедро часть доспеха.

– Терпимо, – процедил сквозь зубы Миша. Лицо его было бледным, губы плотно сжаты, но взгляд оставался суровым и непобедимым.

Сняв броню с его бедра, я увидел достаточно глубокие ожоги, где пламя просочилось между пластин. Под пластинами было лишь покраснение кожи с единичными пузырями, что соответствовало ожогу второй степени. От ожога веяло огромным количеством негативной энергии Аномалии. На принятие решения ушла ровно секунда.

– Надевай на шею, – сказал я и вручил один из припасённых для друзей амулетов.

– Да ты что, Ваня? – замотал он головой. – Я не могу такого принять!

– Быстро! – сквозь зубы прошипел я, приступая к лечению ожога. – Будешь еще спорить с целителем!

Здоровяк больше не стал спорить, нацепил амулет на шею и откинулся назад, чтобы не мешать мне. Краем глаза я заметил, как он закусил рукоять ножа. Настоящий спецназ, ни разу не пикнул, пока я очищал и залечивал раны. Потом я помог ему вернуть на место доспехи.

– Держи, – сказал, поднявшись с земли, Миша и протянул мне амулет обратно.

– Надень, это подарок, – сказал я, спокойно глядя ему в глаза. – И не заставляй меня повторять.

Пулемётчик ещё пару секунд играл со мной в гляделки, потом кивнул, снова нацепил амулет на шею и ушёл. А дальше пошли нескончаемые порезы, ссадины, менее серьёзные ожоги и укусы. Ранеными оказались практически все.

– Держи! – толкнул меня Владимир Алексеевич и вручил крохотный пузырёк с переливающейся в пробившемся сквозь листву луче солнечного света светло-зелёной жидкостью. – Выпей!

Я как раз находился на грани истощения, и не помогала даже медитация и избыток витавшей в воздухе свободной энергии. Как-никак, пусть и можно в Аномалии восстанавливаться быстро, но и количество циклов восстановления не бесконечно.

Я проглотил содержимое пузырька одним глотком, не задумываясь. Мне сразу полегчало, кольца маны вокруг моего сердца быстро начали наполняться энергией, светиться и мягко пульсировать. Всё это чудо я увидел при сканировании своего организма.

Старший целитель молча забрал пустой пузырёк, сунул себе в карман и пошёл дальше работать. Очень вовремя он мне подсунул этот чудодейственный эликсир.

Я поставил себе целью узнать его рецепт и обязательно воспроизвести, мало ли что может случиться в будущем, Аномалия полна сюрпризов. А передо мной уже сидел следующий пациент и я не заставил его долго ждать, а немедленно начал оказывать помощь.

Самым нескучным оказалось лечение ожога на ноге у артефактора. Он извивался ужом, верещал, как новорождённый китёнок и сжимал в руках прелые опавшие листья. Когда всё закончилось, он даже буркнул что-то типа «спасибо» и, понурившись от стыда за своё поведение, ушёл прочь. Вот уж кому выдержки не хватает, так это ему ‒ аристократы вот себя спокойно вели во время исцеления.

Только когда был вылечен последний боец, я понял, что количество сопровождающих было рассчитано верно и соответствовало количеству ведомых учёных. Однако всё равно не обошлось без жертв, троих бойцов мы лишились. Кто-то предложил их похоронить хотя бы здесь, так как тащить их на себе бессмысленно, небезопасно и просто невозможно.

– Их откопают местные монстры в считаные секунды, – веско возразил Фридрих Стефанович. – Или сожрут прямо под землёй. Поэтому ритуал простой: припорошить листьями и помолиться за них. Когда пойдём обратно, от них не останется и следа. Да, солдат, такова реальность в Аномалии.

Быстро, но от всей души попрощавшись с погибшими, отряд снова принял боевое построение и двинулся дальше. Волнения и провалы в фоновых значениях энергии Аномалии были всё чувствительнее и вскоре мы вышли на большую круглую поляну. В центре круга, который был не меньше, чем полкилометра в диаметре, находилась сильно контрастирующая с окружающим лесом рощица из совершенно обычных на первый взгляд берёзок.

Вид нежной зелени на фоне синей и фиолетовой листвы, типичных для Аномалии деревьев, был настолько сюрреалистичным, что не верилось глазам. Я глянул себе под ноги и увидел, как с каждым шагом земля всё больше начинает напоминать чернозём с примесью песка, появляются обычные травы, типичные для этой области.

Влияния Аномалии здесь словно и не бывало. Я прислушался к ощущениям. Негатива ноль, даже меньше, чем за пределами Аномалии.

Но появилось другое, немного странное чувство. Такое ощущение, что и мою магию из меня вытягивает в никуда. Я присмотрелся к кругам маны, но они вели себя совершенно спокойно, всё так же мерно пульсировали и никуда не исчезали. Наверное, показалось.

Учёные теперь уверенно шли впереди отряда в сторону рощицы, о чём-то переговариваясь, смеясь и тыкая пальцами в сторону берёзок. Такое впечатление, что вышли погулять из офиса в парк, и не было никакой битвы только что.

– Я слышал, что в той рощице будет привал, – сказал, поравнявшись со мной, Матвей. – Глянешь тогда мою ногу?

– А что с твоей ногой? – удивился я.

– Да тяпнул кто-то, – криво улыбнулся напарник. – Или слизень добрался, кто его знает.

– Так чего же ты молчал, когда я лечил всех там в лесу? – возмутился я. – Сколько раз мне еще повторить, что в таких вещах мелочей не бывает?

– Да у тебя и так работы хватало, а тут я ещё со всякой ерундой, – махнул он рукой. – Я видел, что ты уже работаешь на пределе, хорошо, что тебе ваш старший чудо-пузырёк подсунул.

– Это да, – кивнул я и покачал головой, увидев кровь на штанине друга. – Потерпи теперь немного, дойдём до рощицы, и я посмотрю.

Глава 3

Глядя на пейзаж прямо перед собой, даже не верилось, что мы сейчас находимся внутри Аномалии. Обычная берёзовая рощица с кустистой опушкой, зелёная трава, щебетание птиц.

Ну я всё понимаю, для растений достаточно благоприятных условий, но чтобы в оазисе диаметром метров сто пятьдесят или чуть больше даже обычные птахи завелись ‒ это вообще удивительно. После того, через что мы прошли, на мягкий изумрудно-зелёный ковёр было жалко наступать.

Видимо, все эти тёплые чувства возникли только у меня, больше романтиков не нашлось. Отряд в почти две сотни человек зашёл на зелёную лужайку и был объявлен привал. Кто-то сел, кто-то и вовсе лёг, пользуясь тем, что не их очередь охранять, а учёные начали распаковывать своё оборудование, фрагменты которого были не только в их рюкзаках, но и у половины роты поддержки.

– Садись, я ногу посмотрю, – сказал я Матвею и сам уселся на траву возле него.

На голени обнаружился кривой ряд мелких ран, явно укус, скорее всего, Шипастый Червь или что-то в этом духе. Кровотечение уже остановилось без моего вмешательства. Накопление негативной энергии было минимальным, амулет явно помогал. Надо бы узнать про него подробнее потом.

Пока я залечивал раны, увидел, как Матвей поднял руку, и с пальца взлетела божья коровка. По закрытому бронёй предплечью пробежал муравей. Парень с выражением полного умиротворения наблюдал за насекомыми, словно никогда их раньше не видел.

В самом процессе лечения что-то пошло не так. Я сначала подумал, что это из-за усталости, но потом более пристально присмотрелся к потокам целительной энергии, которыми я залечивал раны. Всё происходило немного необычно, словно я внезапно обессилел и у меня максимум второй круг. Я даже решил проверить и, погрузившись в себя, пересчитал кольца маны. Всё на месте, все четыре, но ведут себя как-то странно, словно потеряли былую силу и никак не могли выйти на пиковые значения.

Странное место. Словно здесь находится что-то, противоположное сути Аномалии, оно не порождает флюиды магической энергии, а наоборот, забирает их и растворяет в мировом эфире, делая их недоступными. Попытка помедитировать и пополнить запас энергии закончилась провалом. Хорошо, что я успел полностью восстановиться раньше.

– Ваня, – обратился ко мне подошедший майор Федулов, – нас с учёными отправляют в рощу, пойдёшь с нами на всякий случай?

– Да, конечно, – кивнул я. – Я уже закончил.

– Только не совсем понятно, от кого мы их там должны охранять, – усмехнулся Борис Аркадьевич. – Может, от зайцев?

– От муравьёв и божьих коровок, – усмехнулся я, посмотрев на примятую мной траву. – Ваши бойцы все здоровы?

– Благодаря стараниям целителей, Ваня, – улыбнулся майор. – В том числе и твоим. Если бы не вы, мы бы сюда не дошли. Ну, обратно точно бы не вернулись. А ещё некоторые недооценивают важность нахождения целителя в отряде. Да без вас никак! Разве что только на учениях.

– А вы себя хорошо чувствуете? – решил я спросить, вдруг только мне кажется. – Всё нормально? Как обычно?

– Если так задуматься, то… не совсем, – почесал он подбородок. – Спать хочу. Сейчас развалился бы тут на лужайке, воткнул бы травинку в зубы и подремал с часок.

– А странного внутреннего дискомфорта нет? – уточнил я.

– Не совсем понимаю, о чём ты? – спросил он, нахмурившись и пристально глядя на меня.

– Значит, мне показалось, – улыбнулся я, не собираясь развивать тему, наводить панику на ровном месте ни к чему.

Вглубь рощицы пошло лишь пятеро учёных, окружённых со всех сторон бойцами спецназа. Большая часть сотрудников института разбежалась по окружавшей рощицу лужайке, втыкали в землю странного вида датчики и устанавливали прямо на траву портативные компьютеры с выплывающими голографическими мониторами.

Самая современная электроника в сочетании с магическими артефактами готовилась считывать, запоминать и анализировать показатели всех возможных физических, химических и магических параметров. И, как я понимаю, благодаря этому оборудованию мы не задержимся в этом месте надолго.

Бойцы Федулова, грубо ломая ветки, раздвинули кустарник, пропуская вперёд своих соратников и учёных. Я шёл рядом с Фридрихом Стефановичем. Внутри рощи было настолько уютно, что хотелось просто лечь на траву и смотреть на синее небо, проглядывающее сквозь изумрудные узоры листвы. Это место завораживало.

Для начала мы прочесали весь этот оазис вдоль и поперёк. Никакого видимого глазу излучателя «нормальности» мы не обнаружили. Какой-либо противоположности тому чёрному обелиску из земли не торчало.

– Очень жаль, – покачал головой Фридрих Стефанович. – Думал, что причины окажутся более очевидными.

– Датчики устанавливаю? – спросил у него один из подчинённых.

– Да, Саша, устанавливай, – кивнул профессор, проводя рукой по нежной бересте. – Вы чувствуете, какой здесь воздух? Наверное, такой же был в этих лесах пару тысяч лет назад, когда страшнее лука оружия не существовало. Никаких смогов, никаких лесных пожаров. Просто чистый воздух, тишина и покой.

Признаться честно, начальник исследовательского центра меня конкретно удивил. Помня его суровое и деловое выражение лица, сейчас его было не узнать. Он реально кайфовал. Так мало человеку надо для счастья на самом деле.

– Что-то вы расфилософствовались, Фридрих Стефанович, – усмехнулся один из его коллег, тот, что постарше, видимо, ему позволено было так разговаривать с начальником.

– А у тебя привычка постоянно всю малину портить, – усмехнулся профессор. – Ладно, хватит лирики, давайте работать.

Учёные принялись растыкивать по лесу артефактные датчики, собрали походный компьютер с каскадом голографических экранов, на которых радужной россыпью пульсировали графики, диаграммы и таблицы с сотнями и даже тысячами различных показателей. Конечно, я все это фиксировал с помощью нейроинтерфейса, но, увы, сам мало что понимал во всех этих данных.

Пока лучшие умы империи анализировали полученные данные, у меня было время расслабиться. Мы с Матвеем расположились на невысокой траве и уставились в небо, болтая о разных житейских пустяках. О том, что нам ещё предстоит пробиваться обратно, старался даже не думать.

– Слушай, Вань, – обратился ко мне после небольшой паузы напарник, – а тут энергия Аномалии совсем не чувствуется. Даже как-то наоборот, что ли, даже не знаю, как это описать.

– Чувствуется хорошая энергия? – ухмыльнулся я.

– Ну да, наверное, – пожал он плечами, прошелестев опавшей листвой. – Я бы здесь остался жить. Построил бы шалашик и чтобы ничего лишнего, всех этих атрибутов цивилизации.

– А ел бы ты что? Берёзовую кору да траву? – рассмеялся я. – На кролика ты не похож.

– Ходил бы на охоту в Аномалию, – всё так же задумчиво ответил парень. – Во второй раз мне мясо уже гораздо лучше зашло.

– Тогда какой смысл от всей этой нетронутой чистоты? Да и не факт, что эта область хоть сколько-то стабильна.

– Ну да, пожалуй, ты прав, – вздохнул Матвей. – Жаль, что сюда нельзя заказать доставку еды.

От невинной беседы меня отвлекла внезапно поднявшаяся суета. Я приподнялся на локте над травой и наблюдал, как один учёный бегает с каким-то датчиком по роще, уставившись в небольшой парящий в воздухе экран, ещё двое бегают за ним, заглядывая через плечо, и постоянно советуют взять левее или правее.

– Здесь! – внезапно крикнул искатель таинственного нечто, улыбаясь до ушей. – Фридрих Стефанович, в этом месте интенсивность поглощения максимальная!

Счастливчик стоял метрах в двадцати от меня и тыкал пальцем вниз, где находились такие же трава и листва, как и подо мной. Все научные сотрудники сгрудились вокруг указанного места, повторно сканируя своим высокотехнологичным аппаратом пятно радиусом метра два.

– Начинайте копать, – бросил Лейхтенбургский и вернулся к каскаду экранов. – Только ничего не повредите!

Учёные собрали несколько походных лопат и вручили их десантникам. Вот же деловые! Бойцы посмотрели на лопаты, как на нежелательный инородный предмет, потом на учёных, как на природных паразитов, затем перевели взгляд на майора. Тот молча кивнул.

Солдаты вздохнули и начали с энтузиазмом раскидывать землю. Можно было бы и не торопиться, но и так понятно, что пока дело не сделаем, назад не пойдём, поэтому нет смысла тянуть резину.

Чтобы оказаться подальше от ямы, я решил подойти поближе к мониторам, делая вид, что сильно интересуюсь происходящим. Со стороны могло показаться, что я реально соображаю в этом навале цифр и символов.

– Видишь, что творится? – кивнул на экраны профессор, заметив мой заинтересованный взгляд.

– Пытаюсь разобраться, но, если честно, не особо получается, – признался я. – Зато я неплохо чувствую. И теперь к тому месту подходить совсем не хочется. Такое ощущение, что по мере углубления, влияние становится сильнее.

– Что за влияние? – резко заинтересовался профессор, даже отвлекшись от своих расчетов. – Что ты чувствуешь?

– Если в Аномалии избыток энергии, то здесь её, словно даже меньше, чем там, где про магию не знают, – попытался я описать свои смутные ощущения. – Будто всё наоборот.

– Всё правильно, Иван Николаевич, – кивнул довольный ученый. – Всё правильно. И если нам удастся понять, что вызывает такие изменения, как знать… вдруг мы сможем управлять Аномалией, подчинить себе, окончательно загнать в клетку, как льва в зоопарке, когда даже невинный младенец может разглядеть хищника вблизи без риска для жизни.

– Думаете, получится? – усомнился я. – Вряд ли всё так просто.

– А если ничего не делать, молодой человек, то ничего не получится, – с поучительной интонацией и некоторым раздражением в голосе сказал профессор.

– Показатель растёт, Фридрих Стефанович! – выкрикнул довольный учёный, стоя в яме, которая уже была ему по колено.

– Видно что-нибудь? – поинтересовался профессор.

– Пока нет, – уже более грустно сказал подчиненный ему учёный, выбираясь из ямы. – Обычная земля, песок и глина.

– Значит, копайте дальше! – бросил Лейхтенбургский, снова уставившись на диаграммы.

Я удостоверился, что все изображения на мониторах неподвластны даже моему нейроинтерфейсу, что объясняется, скорее всего, закрытой информацией проводимых исследований, решил рискнуть и направился в сторону ямы. Может, и копать помогу, неплохой способ размяться. Но, чем ближе я подходил к яме, тем больше был дискомфорт.

К яме я всё-таки подошёл и даже заглянул вниз. Там реально не было видно никаких необычных пород, просто земля и глина, но в этот момент у меня закружилась голова, и стало не хватать воздуха, поэтому я спешно направился в сторону кустов на краю рощи, где снова развалился на траве.

Даже не ожидал, что неведомый источник окажет на меня такое сильное воздействие. Внутренним взором я заметил, как потускнели и немного съёжились круги маны, прогрессивно расставаясь с запасом энергии.

– Всё в порядке, Вань? – обеспокоенно спросил подошедший Матвей. – Уж больно ты бледный какой-то.

– Мне нельзя здесь долго находиться, – сказал я, еле ворочая языком, такое состояние для самого оказалось сюрпризом. Приходилось задействовать силу воли, чтобы побороть это ощущение. – Надо уходить.

– Я сейчас приду, – бросил Матвей и убежал в сторону учёных.

Я повернул голову в сторону исследователей и видел, как Матвей пытается привлечь внимание Фридриха Стефановича, потом что-то ему пытается объяснить, отчаянно жестикулируя и тыкая пальцем в мою сторону. Я закрыл глаза ненадолго, а снова открыл, когда Матвей и три спецназовца подняли меня на руках вместе со всей амуницией и словно прилипшим к руке протазаном.