Клятва Проклятых: Тайна Зеркального озера

— А ну, брысь, полукровка чертова! — Лютер едва не упал от сильного толчка в спину. Обернувшись, он увидел старика с перекошенным от злобы лицом. — Не мешай смотреть на гниль.

Это было слишком, даже для Лютера. Конечно, для людей что те, что другие были просто грязными ушами, достойными лишь костра. Волна ярости прокатилась по всему телу и ударила мальчику в голову. Сжав кулаки, он двинулся, было, в сторону старика, но вовремя понял – у него союзников здесь нет. Со всех сторон на Лютера смотрели глаза не хищников, нет. Падальщиков, готовых разорвать подростка в клочья за любую выходку. Было очевидно – его здесь просто терпят.

Сжав зубы так, что чуть челюсть не свело, Лютер с ненавистью посмотрел на старика, на стражу, на всю эту кровожадную толпу, и вдруг почувствовал острое желание быть как можно дальше от этого места. От этих тварей.

— Подавитесь своим зрелищем, — прошипел он, продираясь сквозь толпу, которая уже потеряла к нему интерес.

Дойдя до поворота, Лютер еще раз кинул взгляд на площадь, откуда доносились крики толпы. Последняя повозка заехала в ворота замка, и решетка сверху опустилась. Зрелище закончилось...

...Он шёл, не разбирая дороги, уткнувшись взглядом в грязные камни мостовой, пытаясь заглушить жгучую обиду и образ фиалковых глаз, который теперь казался ему укором. Он так и не смог ничего сделать. Он сдался без боя.

Подняв голову, чтобы ощутить на своем лице холодные капли дождя, Лютер вдруг увидел дым. Клубы дыма валили с заречной части города и едва успевали рассеяться в сыром воздухе. Мальчик невольно ускорил шаг.

Пробежав каменный мост, Лютер начал чувствовать едкий и горьковатый запах гари. Потом запах стал гуще, ощутимее. Запах становился удушливым — щипал ноздри, забивался в горло, заставлял сердце биться чаще. Лютер замедлил шаг, с тревогой вглядываясь в поворот. За ним должна была быть их улица.

И он увидел.

Не просто дым. Столб чёрного, маслянистого угара, поднимающийся точно с того места, где ещё час назад стоял его дом. К небу вздымались языки пламени, озаряя серый день зловещим оранжевым заревом.

Лютер замер, не в силах поверить. Мозг отказывался складывать происходящее в единую картину. Это не могло быть правдой. Просто не могло.

— Нет... — вырвалось у подростка шёпотом. Ноги подкосились. Глаза обожгли слёзы. Потом громче, с нарастающей паникой: — Нет!

Он рванул вперёд, сломя голову, спотыкаясь о камни. Сквозь слёзы и дождь он видел только расплывчатое зарево. Чем ближе он подбегал, тем явственнее слышались дикие, торжествующие крики. Казалось, будто все черти Ада вылезли посмеяться и посмотреть на это.

Улица, обычно полная жизни — криков разносчиков, ссор соседей, бегающих детей — была пуста. Занавески в окнах плотно задернуты. Двери заперты. Лишь изредка в щелях мелькали испуганные глаза — люди боялись даже выглянуть, не то что помочь.

И сквозь этот звенящий страх доносились те самые голоса, празднующие гибель его и без того хрупкого мира:

— Гори, нечисть! Гори, ведьма! Чтоб духу твоего поганого здесь не осталось!

Лютер добежал. Пламя уже пожирало крышу, вырываясь наружу клубами искр и чёрного дыма. Перед домом, размахивая бутылями с какой-то горючей жидкостью, орала кучка подонков — человек пять-шесть, не больше. Не толпа. Сброд. Те, кого даже в этом квартале считали отбросами. Но сейчас они чувствовали себя хозяевами положения.

— О, смотрите-ка, кто у нас тут появился! — один из поджигателей, достав нож, похожий скорее на заточку, двинулся в сторону Лютера.

— На ловца и зверь бежит, — рассмеялся второй, обходя Лютера с другой стороны. — Сейчас, вместо одного сгоревшего эльфа, будет два!

Оставшиеся подонки развернулись на хохот своих товарищей. В их глазах Лютер увидел ту же жажду насилия, что и у толпы на площади, но здесь, в огненном свете, она казалась куда страшнее и первороднее. На секунду, лишь на секунду, Лютеру показалось, что какое-то существо мелькнуло в тех зрачках.

— Мама! — прохрипел Лютер, пытаясь рвануться к двери, но здоровенный детина с обожжённым лицом грубо оттолкнул его. Полукровка упал на землю.

— Не торопись, ушастый, — оскалился он. — Скоро и твоя очередь придет.

— Ха-ха, мамочку звать начал, – загыкал другой, стоящий поодаль.

Мальчик снова почувствовал себя слабым и беспомощным. Что тогда, на площади, что сейчас здесь. Это бесило. Злило. Выворачивало наизнанку. Хватит!

Лютер вскочил, резко рванул в сторону, не разбирая дороги. Адреналин горьким привкусом заполнил рот, а в ушах стучала только одна мысль: «Нет-нет-нет-нет-нет!»

— Держи его! — крикнул тот самый детина с обожжённым лицом. Четверо отморозков кинулись ловить подростка.

Первый из подонков, что стоял с ножом, бросился навстречу. Удар! Лютер, не сбавляя скорости, сделал обманное движение влево — как когда-то уворачивался от дворовых мальчишек. Заточка пронеслась в паре сантиметров от его лица, но радоваться было рано. Спустя секунду парень почувствовал, как что-то массивное прилетело ему под дых. В глазах резко потемнело, вокруг словно закончился воздух.

Лютер упал на землю, хрипя и задыхаясь. Жадно ловя воздух. Подонки обступили его со всех сторон.

— Говнюк ушастый, — рассмеялся тот, что с ножом. — Пора кончать с тобой.

К Лютеру вплотную подошел детина и уже было замахнулся, чтобы добить камнем, как вдруг Лютер резко рванул к ноге бандита и вцепился в нее зубами.

— А-а-а-а! Дерьмо! — Заорал детина и начал дергать ногой, чтобы сбросить подростка. На помощь к нему кинулись остальные и начали колотить Лютера со всех сторон. — Отцепись ты!

Полуэльф получал удар за ударом. Ему было больно. Очень больно. Но это было ничем. Он снова остался один. И снова ничего не смог сделать. Жалкий.

От осознания этого, Лютер еще больше взбесился и сжал зубы крепче, отчего почувствовал во рту металлический привкус крови. А бандит заорал еще сильнее.

Внезапно парень почувствовал тяжелый удар по голове, от которого чуть не потерял сознания. Детина откинул Лютера в сторону и, ковыляя на одной ноге, двинулся к нему. В глазах была животная ненависть и желание не просто убить, а уничтожить.

— Всем отойти! Эта падла – моя! — Скомандовал бугай.

Лютер лежал на боку, с затекшим глазом. Из носа текла кровь. Он видел, как к нему приближается его смерть. А сзади горит то, где он когда-то жил. Ну и пусть. Он сделал всё, что мог…

Внезапно в шею детины воткнулся болт и вышел с другой стороны. Тот сначала даже не понял, что произошло. Но через мгновение упал на колени, резко закашлял кровью, захрипел и завалился на землю, пуская слюни.

Остальные бандиты на секунду впали в ступор.

— Чё это было? — выдохнул кто-то. Все начали оглядываться.

Через секунду еще один свалился на землю с метательным ножом в груди. Вот тут-то остальные и рванули. Над головой Лютера просвистел еще один болт, и он услышал, как еще кто-то свалился, уткнувшись лицом в лужу. Спустя минуты две все, кроме пожарища, стихло.

Лютер лежал на мокрых камнях, безразлично уставившись на то, что раньше он называл «домом». Дерево затрещало, и балка упала, поднимая столб искр.

Внезапно его захватил кашель, отчего парню пришлось даже перевернуться на живот. И тут он почувствовал. Что-то торчало из его брюха. Заточка.

— Твою мать, кха! — Лютер выплюнул густой сгусток накатившей крови. С каждым резким движением в боку жгло и кололо еще сильнее.

— Лежи и не двигайся, а то подохнешь раньше времени, — прозвучало достаточно властно со стороны, откуда раньше летели болты. Хотя голос был, на удивление, детский. — Солли, помоги ему встать. Прижми рану, нож не вынимай.

К Лютеру подошла невысокая девушка, на вид лет четырнадцать-пятнадцать, не больше, в кожаной броне, надетой поверх платья. У нее были русые волосы, заплетенные в две косички, серо-голубые глаза и миловидное лицо. По ней и не скажешь, что она провела на улице большую часть своей жизни.

Лютер, оперевшись на эту, казалось бы, хрупкую девочку, поднялся. Перед ним стоял парень, лет двадцати, выше него сантиметров на десять, с короткими волосами. Один глаз был у него голубым, а второй – кроваво-красным. Гетерохромия. В руках у парня был арбалет, а за поясом висел небольшой подсумок с болтами.

— Кайн. Кайн Врацель, — парень протянул Лютеру руку. — Мы видели, как ты бился с теми ублюдками. Неплохо, как для первого раза.

Лютер посмотрел с подозрением ему в глаза, пытаясь увидеть какой-нибудь подвох. Но бок снова резко заболел, и полуэльф чуть согнулся.

— Солли, достань тряпку у меня из-за пояса и крепко замотай ее вокруг ножа. Нужно прижать рану. Идти сможешь? — Обратился Кайн уже к Лютеру.

— Думаю, да. — Сквозь зубы прошипел подросток.

— Надо отвести его в убежище. Там и старуха, и Борода. У них почти каждый день такое происходит. Они что-нибудь придумают. — Попытался успокоить Кайн.

— Погоди, кха, — Лютер вытер рукавом кровь с губ. — Есть еще кое-кто, кого нужно спасти…

— Ты сам еле на ногах-то держишься, а о других думаешь, — с сарказмом в голосе произнес Кайн. — Мой тебе совет: хочешь жить – задумайся сейчас о себе.

Лютер еще раз прокашлялся, и ребята двинули в сторону Западного квартала Блэккрэга.

Дом позади них всё ещё горел, и в вечереющее небо одна за другой улетали искры от догорающих балок.