Новая Эра. Зов Крови

Вера Джантаева

Новая Эра. Зов Крови

Пролог: Шёпот в руинах

Тея спрыгнула с обломка стены, стряхивая с ладоней крошки мха. Замок Фрайна дремал в золотом свете заката. Ветер, завывавший когда-то в расщелинах предсмертным криком, теперь напевал что-то мирное — почти колыбельную. Она прилетела сюда одна. С трудом, но уговорила Дика и Шона отпустить её. Ей нужно было побыть в тишине.

Белые волосы, собранные в небрежный хвост, развевались на ветру. Ветер больше не пугал — он успокаивал, словно планета напевала древнюю мелодию. Тея посмотрела на свои руки: изящные, с едва заметными мозолями на ладонях и тонкими шрамами на пальцах — память о тренировках и бесчисленных часах за штурвалом. Те самые руки, которые четыре года назад сжимали клинок, вошедший в спину её отца.

Мысль об этом больше не обжигала ледяным ужасом. Боль притупилась, превратившись в глухую, ноющую пустоту под сердцем. «Прости…» — шепнул он тогда. И эти слова стали её пожизненным грузом. Она научилась жить с этим, спрятав тяжесть глубоко внутри. Но были вещи, которые не отпускали.

Сны.

Они возвращались каждую ночь, становясь всё ярче, навязчивее. Ей снился огонь — не тот, что пожирал флаер матери, а другой, пульсирующий, тёплый, похожий на сердцебиение гигантского зверя. Она видела лица — десятки, сотни лиц, сменяющих друг друга с калейдоскопической быстротой. И среди них — одно, выделявшееся из общей массы: молодой мужчина с пепельными волосами и серыми глазами, в которых не было ни тепла, ни злобы — только холодная, выстуженная пустота. Он смотрел прямо на неё, и в его взгляде читалось странное узнавание. Но прежде чем Тея успела рассмотреть его детальнее, лицо растворилось в потоке других видений. Голоса говорили на разных языках, но смысл был един: «Ты — последняя. Ты — ключ. Ты — дверь». И голос матери, Клеры, вплетался в этот хор, звучал отчётливее других: «Не бойся, девочка. Это твоё наследство. Прими его».

Воспоминание о первом сне пришло внезапно, без спроса.

Тьма. Не просто отсутствие света — плотная, вязкая, как смола. Она парила в ней бесконечно долго, и единственным ориентиром был бешеный стук собственного сердца. А потом — тишина. Абсолютная, мёртвая. И вдруг — звёзды. Мириады холодных точек, вспыхнувших перед глазами. Она плыла среди них, и каждая звезда была чьей-то жизнью, чьей-то памятью. И среди этого звёздного океана возник силуэт — женский, тонкий, светящийся тёплым светом. Лица не разобрать, но Тея знала: это мама. Голос, такой знакомый и такой далёкий, прошелестел в сознании: «Ты должна выбрать».

Тея вздрогнула, выныривая из видения. Сердце колотилось где-то в горле. Она часто вспоминала ту темноту, когда её сердце по-настоящему остановилось. Но каким-то чудом она вернулась. Голоса, лица… Дик заставил пройти полное обследование. Врачи говорили: кислородное голодание вызвало галлюцинации. Но Тея знала: это было не так. Она видела нечто. И с тех пор её преследовали странные ощущения.

Пальцы сами потянулись к виску. Очки матери — она почти не расставалась с ними. Сейчас они были сложены и висели на шее, рядом с амулетом-ключом. Иногда, в минуты задумчивости, Тее казалось, что линзы слабо отзываются теплом на её состояние. Кайл говорил: питание отключено, это невозможно. Но Тея знала: Хранители не использовали слово «невозможно».

Она провела рукой по шершавому камню, счищая слой мха. Где-то там, глубоко под замком, хранился Саркофаг — генетический архив Хранителей. За прошедшие годы Тея и Кайл не только подтвердили его существование, но и вычислили примерное местоположение. Осталось только спуститься в подземелья, туда, где Надзор при отступлении частично обрушил тоннели.

Она прислушалась. Сквозь толщу камня пробивался низкий, ритмичный гул. Геотермальные генераторы первых колонистов продолжали работать. Иногда Тее казалось, что она слышит его даже здесь, на поверхности, — или это просто кровь шумит в ушах в такт древнему ритму?

Она посмотрела на ладони. Они горели — не физически, а словно по ним пробегал слабый электрический ток. В последнее время это случалось всё чаще, особенно по ночам.

Тея сжала амулет на шее — тот самый ключ, что мать передала ей в последний день. Металл был тёплым, почти горячим, хотя ветер пронизывал до костей.

Она глубоко вздохнула, прогоняя остатки наваждения, и посмотрела на заходящее солнце. Огненный шар медленно опускался за горизонт, окрашивая небо в багрянец и золото. Красиво. До слёз красиво.

«Мама, — беззвучно шевельнулись её губы. — Что ты хотела мне сказать? Кто я такая на самом деле? Почему я начала чувствовать этот… зов?»

Ответа не было. Только ветер шелестел в пожухлой траве и завывал в скалах.

За четыре года Элиатея изменилась: купол открыли, и теперь настоящий ветер и солнце врывались в улицы. Жизнь пробивалась сквозь пепел.

Тея подумала о брате. Дик, ставший Магистром Диконом, проводил дни и ночи в заседаниях, пытаясь удержать власть и не допустить новой гражданской войны. Он ненавидел эту работу, но делал её с ледяным упрямством, доставшимся от матери. Кейси была его тенью, советником и единственным человеком, способным пробить его броню. Они готовились к свадьбе, но событие откладывалось уже трижды из-за политических кризисов. «Если ты, Дикон, ещё раз перенесёшь свадьбу из-за какого-нибудь заговора, я лично придушу тебя своим подвенечным платьем» — ворчала Кейси. Брат усмехался, но в его глазах читалась усталость.

Сама Тея не стремилась к официальным должностям. Дик предлагал ей место в Совете, но она отказалась — политика была не для неё. Вместо этого она летала: доставляла грузы в отдалённые поселения, помогала картографам, иногда бралась за частные заказы. Её флаер, подарок брата, знали в каждом порту. «Лётная лицензия без ограничений», — шутила она. Но это была не лицензия — репутация человека, которому доверяли.

А Шон… Он был рядом. Всегда. Они поселились в небольшом доме неподалёку от бывшего музея, где когда-то работала Клера. Официально Шон числился инструктором в новой гвардии Дика. Неофициально — правой рукой Теи. Но последнее время она замечала, как он иногда застывает, глядя в одну точку, и в его взгляде появляется та самая пустота, о которой он говорил после гибели Даррелла. Он мог часами сидеть в мастерской, разбирая и собирая один и тот же бластер, хотя тот был в идеальном состоянии. Месть свершилась, призраки прошлого отпустили. Но что дальше? Он искал себя, и это был самый трудный бой в его жизни.

Тея сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Хватит прятаться от правды. Завтра она расскажет всё Шону. И попросит Кайла помочь ей разобраться в том, что оставила Клера. Пришло время узнать правду.

Она развернулась и пошла к полуразрушенной взлётной площадке, где ждал одноместный флаер — подарок Дика, лёгкий и быстрый. Проходя мимо заваленного входа в глубинные уровни, она остановилась на мгновение. Ей показалось, или она действительно услышала низкий, ритмичный гул, похожий на сердцебиение? Он словно звал её по имени.

Наваждение исчезло так же быстро, как возникло. Тея тряхнула головой и зашагала дальше. Завтра начнётся новый день. А сегодня — последняя ночь тишины.

Она летела навстречу закату, в Элиатею, к Шону. Она смотрела вперёд, на огни города, и не видела того, что происходило у неё за спиной — за тысячи километров. Она не знала, что в ту самую минуту, когда она коснулась мыслью гула Машины, на законсервированной военной базе зажглись огни. И человек с белыми волосами и серыми глазами, в которых не было ни тепла, ни сомнений, улыбнулся, глядя на пульсирующую на голограмме точку.

— Ну вот я и нашёл тебя, сестрёнка, — прошептал он в тишину пустого ангара. — Я так долго тебя ждал.

Глава 1: Тишина перед бурей

Утро в Магистрате начиналось не с рассвета, а с гула. Низкого, вибрирующего, всепроникающего — этот звук, въевшийся в стены ещё при Дарене, напоминал: здание никогда не спит. Дик иногда ловил себя на мысли, что даже в самые тихие минуты гул остаётся на грани восприятия — как шум крови в ушах, как напоминание, что ты никогда не один.

Он ненавидел это место. Огромный комплекс из стекла и адаманта, доставшийся в наследство от человека, чья кровь текла в его жилах, казался гигантским мавзолеем. Памятником власти, которую он поклялся искоренить. Но выбора не было — отсюда тянулись нити управления планетой. Слишком тонкие, слишком хрупкие, чтобы рисковать, перенося их куда-то ещё.

Он стоял у панорамного окна на сто тринадцатом уровне. Внизу, в утренней дымке, просыпалась Элиатея. Настоящее солнце заливало золотом шпили новых кварталов, прораставших прямо среди руин. Архитекторы называли это «органичным возрождением», простые люди — просто жизнью. Где-то там, вдали, всё ещё чернел остов башни, где четыре года назад состоялся его поединок с отцом. Дик приказал не сносить её — как напоминание. Себе и другим.

Кружка с кофе остывала в его руке, пока он слушал докладчика. Сухой голос чиновника из министерства ресурсов монотонно ввинчивался в висок.

— …на южных рудниках снова недовольство, Магистр. Люди требуют пересмотра квот. Бывшие надзиратели, оставшиеся на своих местах по вашей амнистии, саботируют реформы. Вчера на шахте «Глубокая» произошла стычка. Трое раненых.

— Что предлагает Совет? — бросил Дик, не оборачиваясь. Голос был низким, хриплым от недосыпа.

— Совет… разделился, Магистр. — Чиновник позволил себе паузу. — Часть настаивает на жёстких мерах: показательные аресты, комендантский час. Адмирал Вейра снова требует отчёта о реформе флота. Ей не нравится, что мы распустили элитные части Надзора, не создав им полноценной замены. Она считает, что новые добровольческие отряды — сброд, а не защитники. Недостаточно обучены, плохо экипированы, морально нестабильны. — Чиновник поднял глаза от бумаг. — И это, смею заметить, не лишено оснований, Магистр. Вчера патруль в восточном секторе разбежался при первых признаках драки в портовом баре.

Дик криво усмехнулся, глядя на своё отражение в стекле.

Вейра была той ещё головной болью — сухая, жёсткая, старая школа. В прошлом — командующая ударным флотом Надзора, участница Чистки, женщина, чьи руки были в крови Хранителей. Но когда режим Дарена рухнул, она не стала бежать и не подняла мятеж. Вместо этого она пришла к Дику и сказала: «Ты победил. Дай мне место в Совете — и я сделаю так, чтобы флот не развалился».

Дик дал. Не потому, что доверял, а потому, что без неё армия рассыпалась бы на враждующие кланы. И она держала слово — не предала, не саботировала, хотя спорила на каждом шагу. За годы совместной работы их отношения из вражды переросли в нечто похожее на неловкое перемирие. Она не стала его другом, но стала его самым честным критиком.

Дик поморщился. Пару часов назад он вернулся с заседания, где эти споры длились уже третий час. Он надеялся что Совет в его отсутствие придет к хоть какому-то решению. Память услужливо отмотала время назад.

________________________________________

Он видел себя сидящим в кресле Магистра, чуть выше и левее первого ряда голосующих. Зал заседаний Совета — амфитеатр, ступенями уходящий вверх, с креслами из тёмного дерева и полированного камня. В центре - трибуна оратора.

В первом ряду -тринадцать «голосующих» — костяк Совета. Остальные присутствующие — представители гильдий, региональные делегаты, приглашённые эксперты — занимали места выше, могли выступать, но не имели права решающего голоса. Дик настоял на этом правиле ещё в первый год: «Совет не должен быть балаганом, где каждый орущий имеет право вето. Пусть слушают, пусть спорят, но решение принимают те, кто готов за него отвечать».

Адмирал Вейра сидела в центре первого ряда, прямая, как шпала, её седые волосы неизменно были стянуты в строгий пучок синий мундир сидел безукоризненно идеально. Она была единственной, кто мог позволить себе не смотреть на оратора во время выступлений — и при этом остальные всё равно ловили каждое её слово, когда она решала его произнести. Её вес в Совете объяснялся просто: флот. Полноценная боевая эскадра. Она никогда не блефовала и никогда не шла против слова, данного Магистру. Это уважали даже её враги.

Слева от Вейры — председатель Торговой гильдии Эрвин Торн, грузный мужчина с холёной бородкой и цепкими глазами, которые, казалось, мгновенно просчитывали стоимость всего, на что падал взгляд. О нём ходила слава человека, способного продать песок посреди пустыни. Торн никогда не говорил громко, но его тихие, вкрадчивые замечания часто меняли ход голосования. Ему было плевать на идеалы — он хотел стабильности, потому что стабильность означала прибыль. Если ради этого нужно было пойти на компромисс с Вейрой или поддержать реформы Дика — он шёл. Если нужно было возразить — возражал, но всегда так, чтобы не сжечь мосты. Справа — генерал Арен Коул, командующий наземными силами, грубый, прямой, говорящий «нет» там, где другие искали обходные пути.

За ними, во втором ряду, сидели остальные: представители аграрных регионов, вечно недовольные квотами и ценами; глава Технократической ассоциации; два делегата от восстановленных городов, бывшие подпольщики, теперь вынужденные учиться бюрократии; и несколько независимых экспертов, чьи голоса часто становились решающими в спорах между фракциями.

На галерее для приглашённых сидела Тея. Она редко бывала в Магистрате, но сегодня пришла. Может быть, чувствовала, что что-то назревает.

Докладчик монотонно перечислял цифры добычи на южных рудниках. Вейра слушала, откинувшись в кресле, её лицо ничего не выражало, но Дик видел, как её пальцы выбивают дробь по подлокотнику.

— …недовольство среди шахтёров растёт, — докладывал чиновник.

— Это я уже понял. — Дик постарался, чтобы голос звучал спокойно. — Мне нужны варианты.

Первым подал голос Торн. Он не встал, только чуть подался вперёд, и его тихий, вкрадчивый голос заполнил зал:

— Показательные аресты, комендантский час. Заменить саботирующих надзирателей на лояльных. Вопрос только в том, готовы ли мы платить им достаточно, чтобы они не оглядывались на прошлое?

— То есть купить лояльность, — фыркнул Коул.

— Инвестировать в стабильность, — поправил Торн, не моргнув глазом.

Вейра молчала. Она ждала.

— Адмирал? — Дик повернулся к ней.

Вейра поднялась. Неспешно, словно нехотя, поправила воротник мундира и обвела взглядом зал.

— Вы распустили профессионалов, Магистр, и заменили их сбродом. А теперь удивляетесь, что на рудниках беспорядки, а в портах — драки? Дайте мне полномочия восстановить хотя бы три элитных полка, и через месяц я наведу порядок. Без комендантского часа, без показательных арестов. Просто пришлю туда людей, которые знают, что делают.

В зале повисла тишина. Коул нахмурился, Торн задумчиво погладил бородку. Представители аграриев переглянулись — идея сильной руки им, в целом, нравилась.

Дик медленно поднялся.

— Вы предлагаете восстановить структуру, которая называлась Надзором, адмирал?

— Я предлагаю восстановить порядок, — не сдавалась Вейра. — Назовите это как хотите. Надзор, гвардия, народная дружина — мне всё равно. У меня на орбите стоят корабли, которые могут защитить Сирину от внешней угрозы, а внутри планеты мы разваливаемся на глазах. И виноваты в этом не шахтёры, а те, кто не может навести элементарный порядок.

Она села, давая понять, что сказала достаточно.

Дик обвёл взглядом зал. На галерее Тея смотрела на него. Он знал, что она ждёт. Все ждали.

— Сводку по рудникам и флоту подготовить к завтрашнему утру. График комиссии — мне на стол сегодня. Отчёт будет публичным. Что касается вашего предложения, адмирал… я подумаю. Но если вы считаете, что мы вернёмся к структурам Надзора только потому, что кто-то не справляется с дисциплиной, — вы ошибаетесь.

Вейра ничего не ответила. Она смотрела прямо перед собой, но её пальцы перестали барабанить по подлокотнику.

Дик поднялся. Не дожидаясь, пока кто-то начнёт новый спор, он кивнул секретарю, открывающему дверь, и вышел в коридор. Пусть обсуждают. Пусть спорят, торгуются, ищут компромиссы. Это их работа. Он сделал своё — обозначил границы, за которые никто не переступит.

________________________________________

— …и вторая часть? — спросил Дик, возвращаясь в настоящее.

Чиновник моргнул.

— Вторая… предлагает отправить вас лично на рудники, чтобы вы «вникли в проблемы». — Он почти неуловимо усмехнулся. — Народ любит зрелища, Магистр.

Дик медленно повернулся. В его серых глазах не было гнева — только усталая тяжесть. Чиновник выдержал взгляд, но ровно настолько, чтобы не выглядеть трусом, и первым опустил глаза.

— Подготовь отчет о заседании Совета. — Дик забрал планшет.

Чиновник поклонился и бесшумно покинул кабинет. Дик сделал глоток ледяного кофе. Вкус горечи, смешанной с металлическим привкусом воды, показался ему вполне уместным.

________________________________________

Дверь вновь бесшумно скользнула в сторону. Только Кейси имела привычку входить без предупреждения. На ней был лёгкий светлый комбинезон, рыжие волосы небрежно стянуты в хвост. В руках — две дымящиеся кружки.

— Ты опять не ложился? — спросила она без упрёка.

— Нужно было разобрать отчёты. — Он взял у неё свежую кружку. — Торговая гильдия требует снижения пошлин. Аграрии грозят перекрыть поставки.

— И знаешь, что ещё говорят в народе? — Кейси прищурилась. — Что Магистр думает только о своей сестре и забывает о невесте.

Дик напрягся, но она коснулась его руки.

— Я не ревную, глупый. Я просто хочу, чтобы ты помнил: у тебя есть и другая жизнь. И другие люди, которым ты нужен. Например, я.

Она помолчала, и в её взгляде мелькнула хитринка.

— И, между прочим, наша свадьба — через два месяца. Если ты, конечно, не передумал.

Дик посмотрел на неё, и его лицо смягчилось. Кейси. Его якорь, его совесть, его самый строгий критик. Та, кто ждала его пока он хоронил прошлое. Он обнял её одной рукой, притягивая к себе.

— Не передумал. Но ты же знаешь, как я отношусь к церемониям. Может, просто распишемся в отделе регистрации?

— Даже не надейся, Магистр. — Она фыркнула ему в плечо. — Я хочу платье. Я хочу цветы — настоящие, из оранжереи. И чтобы все мои друзья напились и танцевали до упаду. И чтобы ты, наконец, улыбнулся по-настоящему. Мы это заслужили.

— Заслужили, — тихо согласился он, утыкаясь носом в её макушку, вдыхая запах волос — свежесть, травы и едва уловимый аромат машинного масла. В свободное время она так и продолжала возиться с техникой и двигателями. От этой привычки она не смогла отказаться.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Дик закрыл глаза, пытаясь удержать это ощущение покоя.

Идиллию разорвал резкий сигнал коммуникатора.

Голос Кайла, срывающийся от возбуждения, ворвался в комнату:

— Дик! Я кое-что нашёл! В старых шахтах под замком Фрайна! Это не просто артефакт, это машина! Она работает! Весь этот гул — это сигнал! Буду через час!

Связь оборвалась.

Дик и Кейси переглянулись. В его глазах — мгновенная тревога. В её — понимание и лёгкая обречённость.

— Начинается, — тихо сказала Кейси. — Я же говорила: это было затишье перед бурей.

— Собери всех в малом конференц-зале через час. — Дик уже нажимал кнопку селектора. Его лицо снова стало непроницаемой маской.

________________________________________

Малый конференц-зал, несмотря на название, был просторным помещением с высоким потолком и панорамными окнами. Сейчас шторы были задёрнуты, и единственным источником света служила огромная голографическая карта в центре стола.

Кайл метался перед проектором, тыкая указкой в светящиеся линии. Взлохмаченный, с красными глазами. От него пахло пылью, машинным маслом и кофе. Руки дрожали от возбуждения.

— Вот замок Фрайна. Вот уровень, где находится Сердце Забвения. А здесь, — он ткнул в точку на триста метров глубже, и на карте вспыхнула алая метка, — объект. Я прозвал его «Машиной». Это передатчик. Мощный, направленный.

Голограмма сменилась сложным волновым графиком.

— Сигнал уходит в глубокий космос. Он модулирован. Там закодировано сообщение. Я расшифровал только начало. — Кайл перевёл дух и процитировал, глядя прямо на Тею: — «Если ты слышишь нас, значит, мы погибли, а ты — последняя. Ищи Ковчег. Он — ключ ко всему». Дальше координаты.

— Ковчег… — эхом отозвалась Тея.

Она сидела рядом с Шоном, их пальцы переплетены под столом. Лицо бледное, но в серых глазах горел холодный огонь. Амулет на её шее, скрытый под высоким воротником комбинезона, пульсировал в такт словам Кайла.

— Мама говорила о Ковчеге как о легенде, — тихо сказала она.

— Мифы часто оказываются реальностью, — подал голос Рик. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. — Я за последний год нашёл в архивах упоминания о нескольких артефактах, которые считались выдумкой. Нить Ариадны, Зеркало Эха… Они работают.

— Работают? — переспросил Шон, прищурившись.

— Я, конечно, лично не проверял, — Рик пожал плечами. — Но сохранились записи.

— Почему мы не заметили Машину раньше? — перебил Дик, возвращая разговор в практическое русло. — Мы прожили в замке пять лет. Излазили его вдоль и поперёк. Спускались в Сердце Забвения. Надзор прочёсывал замок в поисках нас.

— Сигнал идёт в обход всех стандартных частот, — оживился Кайл. — На коде, основанном на квантовой запутанности. Надзор не мог его перехватить. Но… когда у Теи начал просыпаться дар, сигнал стал сильнее.

Все взгляды устремились на Тею. Шон чуть крепче сжал её пальцы.

— Мы спустимся к Машине, — твёрдо сказала она, вставая. — Если там ответы, я обязана их получить.

— Нет, — резко возразил Дик, тоже вставая. — Мы должны понять, что это такое и кто ещё может его искать. Сигнал идёт в космос. Если у Дарена были сторонники за пределами Сирины…

— Дарен мёртв, — напомнил Шон, поднимаясь и вставая рядом с Теей.

— Но у него могли быть ученики. — Дик обвёл взглядом присутствующих. — На юге кто-то мутит воду, используя символику Хранителей. Агитаторы называют себя «Истинными Хранителями». Это не совпадение.

— «Истинные Хранители» — это не остатки Надзора. Там много тех, кто воевал против Дарена, но разочаровался в новой власти. Повстанцы, которым не нашлось места после войны, бывшие шахтёры, которых душат налогами…

— Дик, я не прошу разрешения. Я пойду. — Тея встала напротив брата. —Одна, если нужно. Я не могу больше сидеть в этой клетке и ждать, пока кто-то решит мою судьбу. Если мой дар — ключ, я имею право узнать, что за дверь он открывает.

— Тея… — начал Дик.

— Во мне течёт кровь Клеры. И кровь Даррелла. — В её голосе зазвенел металл. —Если есть шанс узнать правду, я им воспользуюсь. И никто меня не остановит. Даже ты.

В комнате повисла тишина. Кейси смотрела на Дика с выражением «ты её не переубедишь».

Дик долго молчал, глядя на сестру. В её глазах горел тот самый огонь, который он видел в детстве. Когда она, двенадцатилетняя, требовала научить её стрелять. На его отказ она просто взяла бластер и ушла на стрельбище со словами «Тогда я научусь сама».

— Хорошо, — наконец сказал он. — Мы вместе летим в замок. Получить полное сообщение. Убедиться, что это не ловушка. Но если там будет угроза для тебя — я запрещу экспедицию к Ковчегу. Лично запру в самой надежной камере. Поняла?

— Поняла, — кивнула Тея, и в уголках её губ мелькнула тень улыбки.

________________________________________

Когда все разошлись, Шон задержал Тею в коридоре. Прижал к стене, загораживая от мира. В его глазах плескалась тревога.

— Ты уверена? Это опасно. А если сигнал лишь приманка для тебя?

— Может быть. — Она провела рукой по его щеке. — Но я больше не могу жить в неведении. Эти сны… они сводят меня с ума. Сегодня мне приснилось, что я стою в зале, полном огней, и мама сказала: «Иди. Они ждут тебя».

Шон слушал, не перебивая.

— Ты знаешь, что я пойду за тобой, — он накрыл её ладонь своей. — Куда угодно.

— Знаю, — улыбнулась она, и в глазах блеснули слёзы. — Потому и люблю тебя.

За окном первые лучи солнца растопили утренний туман. Город просыпался, не подозревая, что его правители готовятся к новой экспедиции. Тея, в кольце рук Шона, чувствовала только одно: она жива. И готова сражаться за правду. Какой бы она не была.

Глава 2: Сны из плазмы

Следующая ночь выдалась тревожной. Тея лежала в постели, глядя в потолок, где играли призрачные тени от бесшумно скользящих за окном гравитационных платформ. Шон спал рядом, его дыхание было ровным, глубоким — сказывалась усталость после долгого дня, полного сборов, проверок снаряжения и бесконечных обсуждений с Кайлом. Но Тея не могла сомкнуть глаз.