Теория черно-белых дней

Ринна Арси

Теория черно-белых дней

Шаг в никуда

Утро второго сентября встретило меня прохладой, уже успевшей пропитать воздух за ночь.

Солнце только-только поднялось над крышами, и его лучи косо падали на тротуары – резкие, золотистые, ещё не греющие, но уже слепящие. Они выхватывали из тени то кусочек асфальта, то чью-то спешащую фигуру, заставляли щуриться и отводить взгляд.

Лёгкий ветер тянул откуда-то с севера, шевелил волосы, забирался под рубашку, и от этого по коже бежали мурашки. Рубашка лёгкая, почти невесомая, то и дело приподнималась сзади, надуваясь пузырём, – приходилось прижимать её локтями, чтобы не выглядеть совсем уж нелепо. Волосы, на укладку которых я убила полчаса, ветер безжалостно растрепал уже через пять минут. Пряди били по щекам, путались, лезли в глаза, и где-то глубоко внутри зарождалось раздражение: на ветер, на себя, на то, что вообще приходится куда-то идти.

Вокруг мелькали люди. Кто-то с сумками наперевес спешил на работу, кто-то тащил за руку сонных детей. Школьники тянулись к остановкам – группами и поодиночке. Смеялись, пихали друг друга, что-то обсуждали. Я смотрела на них и думала о подруге. Раньше мы всегда ходили в школу вместе. Болтали о том, как быстро пролетели каникулы, гадали, что выкинут одноклассники, строили планы, какие сплетни подслушаем в туалете на перемене.

Теперь всего этого не будет.

Чем ближе я подходила к школе, тем сильнее стучало сердце.

Оно билось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, сжимающих лямку рюкзака. Ноги в одно мгновение стали ватными. Внутри всё сжималось от одного взгляда на серое трёхэтажное здание, выраставшее передо мной с каждым шагом.

Очень хотелось развернуться и уйти.

Просто сделать вид, что ничего не было. Что я не переводилась, не собирала горы справок, не тряслась в коридорах перед кабинетами, не ловила на себе равнодушные взгляды секретарей, которым было плевать на моё «мне очень нужно». Что я не слушала мамины напутствия, не кивала, не делала вид, что всё под контролем, хотя внутри всё дрожало от мысли, что меня могут не взять, что документы вернут, что придётся возвращаться в старую школу и делать вид, что ничего не случилось. Забиться обратно в кровать, проспать до обеда, проснуться – и обнаружить, что всё это мне приснилось.

Но кровать была далеко. А реальность – в двадцати метрах.

У входа уже толпились ученики. Кто-то сидел на крыльце, болтая ногами, кто-то стоял кучками, кто-то просто проходил внутрь. Они все знали, куда идут. Знали, кто их встретит, с кем они сядут, кому улыбнутся на перемене.

Я не знала ничего.

С одной стороны, это начало нового этапа в моей жизни. Новый коллектив. Новые учителя. Новая обстановка. И страх, что не примут, что останусь одна, что не впишусь – словно чёрная краска посреди яркого холста. Что снова стану той самой «девочкой, которая вечно сидит в углу и молчит». Мысли сдавили горло так, что стало трудно дышать.

Пытаясь перевести дыхание, я сделала шаг к крыльцу. Потом ещё один.

Внутри пульсировала только одна мысль: «Всё будет хорошо». Если честно, слабо помогало.

Я вошла в школу вместе с потоком других ребят. В холле было шумно, пахло краской и чужими духами, эхо голосов отражалось от стен и смешивалось в сплошной гул.

Я примерно знала, куда идти. Когда мы с мамой подавали документы, я успела пробежаться по коридорам. Тогда это казалось хорошей идеей. Сейчас – бесполезной тратой времени: номера кабинетов в голове не задержались.

Мне нужен был пятнадцатый. Но где он вообще?

Я остановилась недалеко от входа, пропуская мимо людей. Они шли, не глядя на меня. Достала телефон, сделала вид, что что-то ищу – просто чтобы не стоять столбом. Сердце колотилось уже в ушах. Мысленно проговорив вопрос раз сто, я направилась к вахтёрше – пожилой женщине в очках, сидевшей за стеклянной перегородкой с книгой в руках.

– Извините, – голос прозвучал тише, чем хотелось. – Вы не знаете, где пятнадцатый кабинет?

Она подняла глаза, задержала взгляд на секунду и равнодушно ответила:

– Не знаю.

Я кивнула, пробормотала «спасибо» и отошла. К горлу подкатил ком. Ладно. Можно спросить у кого-то из учеников.

Оглядела холл. Люди проходили мимо – быстро, сосредоточенно, с занятым видом. Кто-то болтал по телефону, кто-то догонял друзей, кто-то просто нёсся куда-то, будто опаздывал на поезд. Я ловила взгляды, открывала рот, чтобы окликнуть, и… не могла.

«Извините» застревало в горле. «Подскажите, пожалуйста» рассыпалось на полуслове. А вдруг я их отвлеку? Вдруг они раздражённо отмахнутся? Вдруг просто пройдут мимо? Я не выдержу.

Телефон в руке уже не спасал. Я сунула его в карман, глубоко вздохнула и приняла решение: буду искать сама.

Петляя по коридору, вышла к лестнице на второй этаж. Поднявшись, замерла: направо или налево? В моей прошлой школе кабинеты нумеровались справа налево. Вдруг и тут так?

Свернула вправо.

На первом попавшемся мне кабинете висела табличка с номером 20, на следующем 19. Ура, подумала я. Иду правильно. В самом конце коридора, возле ещё одной лестницы, показалось долгожданное число 15. «Кабинет русского языка и литературы».

Здесь я должна была встретиться с классной.

Дверь закрыта. До начала урока минут десять. Нужно постучать и зайти. Но вдруг в кабинете её нет, и там сидят другие ребята? Что я им скажу? «Где Наталья Ивановна?» А вдруг это не она ведёт у них урок? А точно ли её так зовут?

Я потянулась к телефону проверить имя, но не успела. Дверь распахнулась.