Шепот Ледяного Феникса

Я просыпалась с мокрыми от слез щеками и чувством невыносимой потери, словно я забыла что-то очень важное.

Сегодня пришло время снова сменить ему повязку. Я подошла к нему с тазом теплой воды и чистыми тканями.

- Позвольте, - тихо сказала я.

Он молча кивнул, расстегивая верхние завязки своей временной рубахи, которую я сшила ему из старого полотна. Мое сердце сделало кульбит. Я старалась дышать ровно, убеждая себя, что он просто мой пациент. Но это была ложь.

Когда он обнажил грудь, я невольно затаила дыхание. Несмотря на худобу, его тело было сильным, с рельефными, гладкими мышцами. Кожа - бледная, почти светящаяся в полумраке хижины. И на этой совершенной белизне - уродливый, багровый шрам его раны.

Мои пальцы дрогнули, когда я коснулась его кожи, чтобы отлепить старую повязку. Она была теплой. Живой. Под моей ладонью я почувствовала, как размеренно бьется его сердце. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня в упор, и в его взгляде было что-то новое — не холодная отстраненность, а напряженное, почти болезненное внимание.

Я заставила себя сосредоточиться на работе. Я осторожно промыла рану, отмечая про себя, что она хорошо заживает. Моя мазь действовала.

- Вам все еще больно? - спросила я, чтобы нарушить повисшее между нами молчание. Мой голос прозвучал немного сдавленно.

- Боль - это слабость, - отрезал он. - Я не позволяю себе такой роскоши.

- Иногда позволять себе слабость - это тоже сила, - возразила я, накладывая свежий слой мази.

Я почувствовала, как напряглись мышцы под моими пальцами. Он ничего не ответил, но его дыхание стало глубже. Я работала так быстро, как только могла, но эта близость казалась вечностью. Я ощущала его запах - чистый, холодный, как озон после грозы. Я видела, как подрагивают его серебристые ресницы. Я была так близко, что могла бы пересчитать их.

Когда я накладывала новую повязку, мои руки скользнули по его спине. Его кожа была гладкой, как полированный нефрит. Он вздрогнул от моего прикосновения, и я быстро отдернула руки, щеки залил жар

- Простите…

- Продолжай, - его голос был хриплым.

Я закончила перевязку, мои руки двигались неловко. Завязав последний узел, я поспешно встала, чувствуя себя так, словно пробежала много ли.

- Спасибо, - произнес он так тихо, что я едва расслышала.

Я замерла на полпути к очагу. Это было первое слово благодарности, которое я от него услышала. Я обернулась. Он все еще смотрел на меня, и лед в его глазах, казалось, на мгновение треснул, открывая что-то глубокое и ранимое.

- Вам нужно отдыхать, - только и смогла вымолвить я, прежде чем отвернуться и заняться огнем, чтобы скрыть свое пылающее лицо.

В тот вечер, сидя у очага, я смотрела на него, спящего. Его прекрасное лицо было расслаблено, лишено привычной маски гордыни. Он казался молодым и беззащитным. Кто ты, Е Ханьфэн? Падший бог, изгнанный принц, беглый заклинатель? И почему мое сердце так странно замирает, когда я смотрю на тебя? Почему твои ледяные глаза вызывают во мне жар, а твои редкие слова заставляют меня мечтать о том, чего я даже не могу себе представить?

Я коснулась маленького нефритового кулона в виде феникса, который всегда носила на шее. Это единственное, что осталось мне от матери. В свете огня камень, казалось, на мгновение вспыхнул теплым светом. И снова в голове прозвучал шепот из сна: "Байлиньфэн…"

Я поняла, что буря, которую он принес в мою жизнь, только начинается. И эта буря грозит разрушить не только стены моей хижины, но и стены вокруг моего сердца, обнажая тайны, о существовании которых я даже не подозревала.

Глава 5. Власть и зависиимость. Е Ханьфен

Слово "спасибо", сорвавшееся с моих губ, оставило горький привкус. Благодарность. Чувство, которое я привык принимать, а не испытывать. Особенно по отношению к смертной. Но глядя в ее изумрудные глаза, я не мог отрицать очевидного: эта девушка, Ли Сюэнь, спасла мою никчемную теперь жизнь.

Дни текли монотонно. Мое тело медленно восстанавливалось. Рана затягивалась, лихорадка спала. Но моя духовная сила оставалась мертвой. Меридианы, некогда бурлящие потоки чистейшей небесной энергии, были пусты и холодны, словно замерзшие реки зимой. Это было хуже любой физической боли. Быть запертым в этом слабом смертном теле, чувствовать голод, усталость, холод… это было пыткой, изощренным унижением, придуманным Сюаньмином.

Я наблюдал за ней. Она стала центром моего крошечного мира. Я изучал, как она движется по хижине - легко, грациозно, словно танцуя свой тихий, незамысловатый танец. Как она подпевает себе под нос, перетирая в ступке травы. Как солнечный луч, пробившийся сквозь окно, зажигает ее волосы, превращая их в ореол живого пламени.

Иногда, когда она сидела у огня, погруженная в свои мысли, ее лицо становилось печальным, и я видел в ней не просто деревенскую травницу, а кого-то другого. Кого-то потерянного. Это мимолетное выражение интриговало меня больше, чем ее красота.

Сегодня я почувствовал, что физической силы достаточно. Достаточно, чтобы сделать первую попытку. Сидеть и ждать угасания я не собирался. Я дождусь своего часа, вернусь на Заоблачные Пики, и тогда небеса содрогнутся от моего гнева.

Она как раз принесла мне пиалу с утренней кашей. Я проигнорировал ее и посмотрел на дверь.

- Мне нужно выйти на улицу.

Она замерла, пиала в ее руках слегка качнулась.

- Но там холодно, господин Е. И вы еще не совсем оправились.

- Я не спрашивал твоего мнения, - мой тон был резче, чем я намеревался. Я все еще не привык просить. - Я сказал, что мне нужно выйти. Помоги мне.

В ее взгляде не было обиды, лишь беспокойство. Она молча поставила кашу, накинула на меня теплый плащ, который, очевидно, был ее собственным и едва сходился на моих плечах, и подставила свое плечо.

Опираться на нее было унизительно. Я чувствовал ее хрупкость, ее тепло сквозь несколько слоев одежды. Я ощущал тонкий запах ее кожи, смешанный с ароматом сосновой хвои. Мое тело, давно забывшее простые человеческие реакции, напряглось.

Свежий морозный воздух ударил в лицо, заставив на мгновение зажмуриться. Вокруг, насколько хватало глаз, лежал ослепительно белый снег. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь скрипом снега под нашими ногами. Она довела меня до большого камня, очищенного ветром от снега, и помогла сесть.

- Я буду рядом, - сказала она и отошла на несколько шагов, оставшись стоять у стены хижины, словно молчаливый страж.

Я закрыл глаза, пытаясь отрешиться от ее присутствия, от холода, от боли. Я сосредоточился на своем дыхании, как делал это тысячи раз в своем ледяном гроте для медитаций. Я попытался нащупать нити Ци, разлитые в мире.

Энергия мира смертных была слабой, грязной, полной суеты и страданий. Она была похожа на мутный ручей по сравнению с кристально чистой рекой Небесных Царств. Но это было все, что у меня было. Я тянул ее в себя, пытаясь направить в поврежденные меридианы.

Это было все равно что пытаться разжечь мокрые дрова. Энергия входила неохотно, царапая и раня изнутри. Мои духовные каналы, привыкшие к мощи, не принимали эту слабую, нечистую силу. От напряжения рана в груди снова заболела, на этот раз острой, пронзительной болью. Темнота подступила к глазам. Я задыхался. Неужели это конец? Неужели я умру здесь, на этом проклятом камне, от собственной беспомощности?

- Господин Е!

Ее испуганный голос прорвался сквозь пелену боли. Я услышал быстрые шаги, и в следующую секунду почувствовал ее присутствие за спиной.

- Не трогай меня! - прохрипел я, но было поздно.

Две теплые ладони легли мне на спину, в район лопаток. Я хотел отшатнуться, но не смог. И тут произошло нечто невероятное.

От ее ладоней в мое тело хлынул поток энергии. Но это была не слабая Ци мира смертных. Это была теплая, чистая, живительная сила, похожая на солнечный свет. Она была мягкой, но невероятно мощной. Она не рвала мои меридианы, а нежно обволакивала их, согревая, исцеляя. Эта энергия устремилась прямиком к главному духовному узлу у сердца, разрушенному клинком Сюаньмина, и… пробила блокаду.

Я ощутил это как щелчок, как треск льда весной. По моим замерзшим духовным рекам пробежала первая, тонкая струйка моей собственной, ледяной Ци. Это была лишь капля в сравнении с океаном, которым я когда-то владел, но это была жизнь. Это была надежда.

Боль отступила. Я резко выдохнул и открыл глаза. Мир казался ярче, четче. Я медленно обернулся.

Ли Сюэнь стояла, отшатнувшись от меня, ее глаза были широко распахнуты от испуга и непонимания. Она смотрела на свои ладони, словно видела их впервые.

- Что… что это было? - прошептала она.

Я смотрел на нее, но видел уже не просто смертную девушку. Я видел загадку. Аномалию. Источник чистейшей жизненной энергии, какой я не встречал даже на Небесах. Такая сила могла принадлежать лишь существу божественного происхождения.

Моя гордость, мой гнев, мое унижение - все это отошло на второй план. Осталось лишь одно всепоглощающее чувство - изумление.

Я поднялся на ноги, на этот раз без ее помощи. Мои силы возвращались, медленно, но верно. Я подошел к ней вплотную. Она не отступила, лишь вскинула на меня свой изумрудный, испуганный взгляд. Я впервые по-настоящему посмотрел в эти глаза и увидел в их глубине нечто большее, чем простоту и доброту. Я увидел там отблески забытого огня.

- Кто ты, Ли Сюэнь? - спросил я, и на этот раз в моем голосе не было приказа. Только вопрос. Настоящий, искренний вопрос, ответ на который внезапно стал для меня важнее собственной мести.

Она лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. И я понял, что она сама не знает ответа. Но теперь я знал, что найду его. Потому что эта девушка с волосами цвета пламени была не просто моей спасительницей. Она была моим ключом.

Глава 6. Вопросы без ответов. Ли Сюэнь

Я смотрела на свои руки, не узнавая их. Они были все те же - с мозолями от работы в огороде и мелкими шрамами от ножа для трав, но только что из них исходила сила. Теплая, живая волна, которую я не только почувствовала, но и словно увидела внутренним взором. Она покинула меня и влилась в него.

Страх смешивался с растерянностью. Я всегда считала себя обыкновенной. Простой травницей, живущей на отшибе. А теперь… что это было? Какая-то темная магия? Неужели я навредила ему еще больше?

Его вопрос - "Кто ты, Ли Сюэнь?" - прозвучал не как обвинение, а как… просьба. Словно он искал ответ не для себя, а для нас обоих. Я покачала головой, не в силах произнести ни слова.

Он не настаивал. Он просто стоял и смотрел на меня. И этот взгляд был другим. Лед в его глазах никуда не делся, но теперь сквозь него пробивался какой-то новый свет - свет жгучего, почти научного интереса. Он больше не видел во мне лишь смертную прислугу. Он видел тайну.

Мы вернулись в хижину в полном молчании. Но эта тишина была иной. Она не была неловкой или напряженной. Она была наполненной. Словно мы оба пытались осмыслить то, что только что произошло. Он сел на лавку, но уже не с видом поверженного властелина, а с видом мыслителя, столкнувшегося с неразрешимой задачей.

Я механически принялась за ужин, но руки не слушались. Мысли путались. Что это за сила? Была ли она у меня всегда? Может, поэтому животные в лесу меня не боятся, а раненые птицы сами летят к моему порогу? Я всегда считала это просто удачей…

Вечером, когда в очаге догорали последние поленья, он нарушил молчание.

- Расскажи мне о своих родителях.

Я вздрогнула от неожиданности.

- Зачем?

- Расскажи, - повторил он мягче, чем я от него ожидала.

Я села напротив, обхватив колени руками.

- Я почти не помню отца. Он был охотником. Ушел в горы, когда я была совсем маленькой, и не вернулся. А матушка… она была целительницей. Самой лучшей в нашей деревне. Она научила меня всему, что я знаю о травах.

- Она была… необычной? Делала что-то, чего не могли другие? - он подался вперед, его взгляд был прикован к моему лицу.

Я задумалась.

- Она была очень доброй. Люди говорили, что от одного ее прикосновения боль утихала. Но я думала, это просто слова… Она всегда носила этот кулон. Сказала, что это все, что осталось от ее семьи. И завещала его мне.

Я инстинктивно коснулась нефритового феникса, что висел у меня на шее.

- Покажи, - его голос был почти шепотом.

Я колебалась лишь мгновение. Что-то в его изменившемся поведении вызывало не страх, а доверие. Я сняла шнурок через голову и протянула ему кулон.

Он взял его с неожиданной осторожностью. Его холодные пальцы на мгновение коснулись моих, и по моей коже снова пробежала волна тепла. Он поднес кулон ближе к свету огня. Нефрит был старым, гладким, искусная резьба изображала феникса в полете.

А потом он сделал то, чего я не ожидала. Он закрыл глаза и коснулся камня кончиками пальцев, сосредоточившись. И в тот же миг кулон вспыхнул.

Я ахнула и отшатнулась. Это был не отблеск огня. Это было мягкое, золотисто-алое сияние, исходившее изнутри камня. Оно озарило его бледное лицо, отразилось в его серебряных волосах. Сияние было теплым, живым, и мое сердце забилось в унисон с его пульсацией.

Через несколько секунд свет погас. Е Ханьфэн открыл глаза. В них плескался триумф и что-то еще… что-то похожее на благоговение.

- Я так и думал… - прошептал он.

- Что это? Что вы сделали? - мой голос дрожал.

Он посмотрел на меня, и впервые я увидела в его взгляде тень сочувствия. Он протянул руку и, прежде чем я успела среагировать, накрыл моей ладонью свою, в которой все еще лежал кулон.

- Это не я сделал. Это сделала ты. Твоя энергия, войдя в меня, пробудила не только мою силу, но и твою собственную. Этот кулон - не просто украшение. Это артефакт, который реагирует на твою Ци.

- Ци? Но я… я обычный человек!

Он покачал головой, не убирая своей руки. Его ладонь была холодной, но от нее исходила странная уверенность, успокаивающая мой страх.

- Ты не обычная, Ли Сюэнь. Никогда ею не была. Твоя энергия… она чистая. Теплая. Это энергия жизни. Такая бывает только у… - он запнулся, словно не решаясь произнести слово. - У существ небесного происхождения.