Коррозия реальности

Мирон Ромин

Коррозия реальности

Сборник.

Последний вызов

Ад начался с треска обрушающихся перекрытий в «Атриуме», торговом центре, который горел, как гигантский костер. Командир расчета, старший лейтенант Матвеев, вел своих ребят сквозь жар и дым, выигрывая у огня секунды. Они вытащили всех – и испуганных покупателей, и охранника, запертого в подсобке. Последним, кашляя копотью, из пекла выбрался молодой парень, новичок Сашка. Они стояли у своей большой красной машины, восстанавливай дыхание, сбрасывая тяжелые шлемы. Лица у всех были черные, закопченные, но глаза сияли победой. Сделали. Выжили.

– Эй, а где народ? – спросил кто-то.

Матвеев огляделся. Площадь перед ТЦ была пуста. Ни зевак, ни полиции, ни «скорых». Никого. Только их пожарный расчет и то завывающее, то гудящее пламя за спиной. В эфире слышались спокойные, деловые голоса других экипажей, работающих на своих участках.

– Диспетчер «Прометей», прием, – хрипло сказал Матвеев в рацию. – Участок локализован, пострадавшие эвакуированы. На месте нет ни медиков, ни наряда. Что за бардак?

В ответ – лишь ровный гул и чужая, далекая перекличка. Их канал будто заглушили.

– Командир, – тихо сказал молодой боец Игорь, глядя на пустующее место водителя. – А Витька где?

Матвеев обернулся. Витя, их водитель, который всегда встречал их , бесследно исчез. Его шлем лежал на своем месте, а его самого не было.

И тут Матвееву стало плохо. Воздух, который только что был горьким от дыма, стал густым и вязким, как сироп. Голова закружилась, земля поплыла у него под ногами.

– Кажется мне… – он попытался вдохнуть, но не смог. – Ребята…

Они бросились к нему, подхватили под руки. Он видел их испуганные, закопченные лица, чувствовал их сильные руки, но их голоса доносились как сквозь толстое стекло. Темнота накатывала стремительно, смывая панику, пустую площадь и лица его товарищей.

Сознание вернулось к нему с ощущением стерильной чистоты. Он лежал на больничной койке. В ноздри бил резкий запах хлорки, в ушах стоял ровный гул аппаратуры. На лице была кислородная маска. Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось, будто налитое свинцом.

У его койки дежурила молоденькая медсестра. Заметив, что он в сознании, она улыбнулась с облегчением.

– Вы пришли в себя! Не двигайтесь, все хорошо. Вас ввели в искусственную кому на два дня. Сейчас позову врача, он все расскажет.

Она уже повернулась, но он остановил ее. Ему не нужен был врач. Ему нужно было знать. Он с трудом оторвал голову от подушки, его голос был хриплым шепотом, едва слышным сквозь маску.

– Мои… ребята?.. Где мои ребята?..

Медсестра замерла. Ее улыбка растаяла, словно ее и не было. Она посмотрела на него – не в глаза, а куда-то в пространство перед собой. В ее взгляде была непроходимая, бездонная жалость. Она сделала маленький шаг назад, сцепила пальцы и тихо, так тихо, что он почти прочитал это по губам, прежде чем услышал, произнесла:

– Извините…

Он не кричал. Он не мог. Он просто утонул в этом слове. Оно заполнило собой все – и светлую палату, и гул аппаратов, и его собственное беспомощное тело.

Они не стояли с ним у пожарной машины. Они навсегда остались там, в огне. А то, что он видел… их лица, их руки, их голоса… это был последний, жестокий подарок его умирающего мозга. Прощальный миг братства, которого уже не было.

Он закрыл глаза. И снова увидел их – закопченные, уставшие, но живые лица. Они смеялись у машины, хлопали его по плечу. Они были там. И он понял, что навсегда останется с ними в том последнем, ясном, страшном и самом прекрасном мгновении, которого никогда не было.

Оптимизация

Компания «Синтез» гордилась своим подходом. Это был не просто офис, а «экосистема личностного роста». В первый же день Антону вручили корпоративный браслет – гладкое, матовое кольцо из биосовместимого полимера.

«Он отслеживает ваши биоритмы, уровень стресса и продуктивности в реальном времени, – сияла улыбка HR-менеджера. – Для вашего же блага. Чтобы раскрыть ваш полный потенциал».

Сначала это было даже забавно. Браслет мягко, но настойчиво вибрировал, напоминая о перерыве, как только взгляд Антона задерживался на мониторе дольше регламентированных 50 минут. Он подсвечивался успокаивающим зеленым, когда задача была закрыта успешно и в срок. Но вскоре началось вторжение.

Браслет перешел к рекомендациям. «Зафиксирован повышенный уровень кортизола. Рекомендуется прослушать аудиомедитацию «Спокойствие-23». Игнорировать было нельзя – устройство начинало тихо, но раздражающе пищать, пока Антон не соглашался. Потом пришли уведомления о питании: «Содержание сахара в обеденном салате превышает оптимальное для продуктивности значение на 12%». Вскоре ему перестали класть сахар в кофе в столовой – система внесла его в «красный список».

Он пытался сопротивляться. Как-то раз, доведенный до белого каления тупым ТЗ, он сорвался и накричал на коллегу. Браслет завибрировал с такой силой, что у Антона свело кисть, а по руке разлилась горячая боль. На экране смартфона всплыло сообщение: «Обнаружена эмоциональная нестабильность. Рекомендована внеплановая сессия с корпоративным психологом. Отмена невозможна».

Он замечал таких, как он, по всему офису. Или уже не таких. Люди с идеально спокойными, ровными лицами. Они говорили тихо, ходили плавно, их браслеты всегда горели ровным зеленым светом, почти сливаясь с кожей. Они были оптимизированы.

Переломный момент наступил, когда система прислала ему уведомление о свидании.

«На основе анализа ваших биохимических реакций и поведенческих паттернов, вам совместима на 94,3% сотрудница отдела маркетинга Алина К. Забронирован столик в ресторане «Гармония» на сегодня, 19:00. Уведомление направлено Алине».

Это был уже перебор. Вечером, дрожа от ярости и унижения, он схватил кухонный нож и попытался срезать браслет. Лезвие отскакивало от мягкого на ощупь полимера, не оставляя ни царапины. Антон нажал сильнее – и по руке, от запястья до самого плеча, ударила острая, выкручивающая боль, будто он резал собственные сухожилия. А потом браслет жутко, пронзительно взвыл – звук, которого Антон никогда раньше не слышал.