Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику

Сати Епремян

Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику

Серия «Архетипы в сказках и мифах. Психоразборы»

@satiepremian

© Сати Епремян, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2026

Я не то, что со мной случилось,

я – то, чем я решил стать.

Карл Густав Юнг

Уверены ли вы, что знаете, о чем говорите, когда произносите «Я»?

Обратившись к бездонному источнику знаний о человеке, берущему начало в том самом миге, когда вспыхнул свет самосознания, а именно к коллективному бессознательному, мы с удивлением обнаружим, что человечество, независимо от верований, оставляло место большему. Большему, способному оказывать влияние на его чувства, мысли и действия.

Неким силам, проявляющимся в особенностях тела, влечениях души и нюансах характера.

Кто-то называл их духами, кто-то – богами, кто-то – сущностями, наука же предпочитает называть их частями психики, взаимодействующими между собой, а также с неким внешним  пластом культурно-социальных проявлений.

Чтобы не пускаться в дебри метафизических понятий, усложняя себе и так не особо беззаботную жизнь, гиганты психоанализа сгенерировали термин «архетип», который и мы покорно возьмем в использование, выбирая путь наименьшего сопротивления.

Изучение архетипов, органично сочетающее эмоционально-образное погружение и анализ, пробуждает не только ум, но и чувства, позволяя найти в себе и в мире те самые ответы, так необходимые для того, чтобы прожить жизнь цельно, в контакте с реальностью и с вечным. Не только познать свое Я, но и соприкоснуться с тем бо́льшим, что влияет на человека, питает психику смыслами, а тело – энергией.

Одним из основоположников теории об архетипах стал ученик великого Фрейда, не менее гениальный Карл Густав Юнг. Именно он, желая облегчить нам путь к осознанности, а себе – к славе, ввел в психологию теорию двух частей психики: женской и мужской – анимы и анимуса. Двух равноправных и равнозначных, но не равнофункциональных энергий нашего внутреннего мира.

«Если бы мне нужно было одним словом обозначить то, в чем состоит различие между мужчиной и женщиной в этом отношении, и то, что характеризует Анимус в отличие от Анимы, то я могу сказать только одно: если Анима производит настроение, то Анимус – мнение», – так говорил сам Юнг.

Исходя из этого, вступим на наш путь и мы, чтобы познакомиться с тем, что называют мужской частью психики, или мужскими архетипами, отвечающими за волю, решение, мнение и, в конце концов, вектор жизненного пути.

Архетип – это вечный образ, который живет внутри нас и проявляется во внешнем мире через мифы, легенды, сны, искусство и поведение. Он встроен в человеческую психику, словно программный код, который задает базовые модели восприятия и действия.

Архетипы – это наши мосты между личным и коллективным, между индивидуальной линией жизни и вечными сюжетами.

Знакомство с ними способно подсказать, какие энергии мы можем проявлять, какие роли примерять в жизни и к чему тянемся душой.

Пробираясь по страницам книги, мы познакомимся с проявлениями, ведущими вглубь понимания своих жизненных приоритетов и целей, встретимся со своей силой и твердостью.

Листая эти страницы, мы погрузимся в отношения с правителями, воинами, обольстителями, отцами и творцами, чтобы увидеть, словно в зеркале, части своей психики, ограничения и возможности. Ощутить связь с вечным и связь с самим собой в самых удивительных и неожиданных воплощениях.

Вперед?

Отцы

Гораздо легче стать отцом, чем остаться им.

Василий Ключевский

Что значит быть отцом? Означает ли это участие в зарождении жизни или же эта роль гораздо больше и глубже, чем мы можем себе представить?

Тот ли это, кто ограничивает и показывает ребенку границы, или же тот, кто дает понять, что мир гораздо больше, чем наши желания и влечения?

Отец – этот тот, кто может создать мост между хаосом и порядком, ввести его в структуру закона и ритуала. Тот, кто способен дать в руки меч, но не сражаться вместо самого героя. Тот, кто стоит на пороге между детством и зрелостью, между материнским теплом и здравым разумным выбором. Тот, чья власть должна вовремя закончиться, дабы не породить тиранию и жестокость.

Мы не найдем в архетипе отца всех ответов, но определенно встретим вопросы, способные эти ответы породить.

Прошу знакомиться – отцы.

Кронос. Безжалостный и всепоглощающий

Знакомый всем нам со времен школьных уроков по мифологии, – будем честны, не с самых лучших своих сторон – Кронос на самом деле не так однозначен в своих проявлениях.

Начнем с того, что именно он, титан и сын прародительницы Геи, сверг отца своего Урана, чья бесконечная плодовитость, но в то же время ненависть к своим порождениям, угнетала проявления жизни. Разрезав серпом небо, коим и был Уран, Кронос установил порядок и цикличность, а значит, он первый, кто заявил о таких понятиях, как мера и достаточность.

Франсиско де Гойя и Лусиентес.

Сатурн. 1820–1823 гг.

Однако, как бы сейчас сказали, не проработав отношений со своим отцом, он пришел к такому же исходу: к пожиранию детей своих, дабы избежать свержения. Карл Густав Юнг называл подобных персонажей «архетипами разрушительного начала», а если иначе – тенью, в которой отцовская функция превращается в контроль, в удушение и в отказ в свободе. Как это ни удивительно, но подобный Кронос как архетип может быть взращен и в матери, если в психике женщины превалирует более желание властвовать, нежели созидать.

Самым впечатляющим изображением не только в плеяде работ, повествующих об истории начала мироздания в понимании древних греков, но и в целом в истории искусства, с уверенностью можно назвать картину Франсиско Гойи «Сатурн, пожирающий своего сына».

Питер Пауль Рубенс.

Сатурн, пожирающий Сына. 1636–1638 гг.

Написанная гениальным испанским мастером в пору, когда рассудок начал покидать его, прямо на стене Дома Глухого в Мадриде, фреска поражает мрачными тонами, контрастирующими с безумными глазами божества и кровью, льющейся красными потоками. Старик, немощный, покинутый, потерявший разум, вгрызается в плоть собственного ребенка. Кронос, вовремя не передавший власть, уже не про порядок, систему и время – он про безумие и хаос. Сатурн Гойи – это не царь, а монстр, тот, кто даже не знает, что он ест и зачем, он полон страха, животного и уничтожающего.

Этот же сюжет воплощает фламандский художник Питер Пауль Рубенс, в трактовке которого мы видим будто живых Кроноса (Сатурна) и одного из его детей. Рубенс, будучи певцом красоты человеческой плоти, пишет и отца, и младенца настолько реалистичными, что если в случае с Гойей мы сталкиваемся с непостижимым безумием, ввергающим в ужас, то здесь реагируем прежде всего телом, чувствующим боль.