Гимназистка. Любовь против течения

Мужчина аккуратно взял меня за запястья (руки-то я так и держала на весу, не решаясь коснуться его), опуская донельзя напрягшиеся конечности вниз.

— Всё посмотрите, потрогаете, — снова улыбнулся мне Яков, заглядывая в самую душу.

Ох, знал бы он, что именно пришло мне в голову, когда я услышала последнее. Гимназисточка Катенька, готова поспорить, о таком, и помыслить не могла.

Я только нервно сглотнула, кивая как китайский болванчик.

— Что ж, мне пора, Катенька, — очередное ласковое обращение и я забыла как дышать, когда Яков взял меня за руку и оставил на тыльной стороне ладони невесомый поцелуй.

Тырышкин подвёл меня к стулу, на котором расположился ранее, ожидая моего появления, усадил на него и погладил по голове как маленького ребенка.

— Не забудь. Через пару дней. За тобой приедут, — шепнул мне на ухо, склонившись, подмигнул и…ушёл.

Его шаги эхом оставались в моей голове. Хотелось бежать следом, обнять его, попросить остаться. Хоть ненадолго. Но сил не было. Какое-то время я даже рукой пошевелить не могла, словно из меня всю жизнь высосали.

Ожидала ли я, что всё так сложится? Нет, конечно. Перешла с женихом на ты, добровольно сделалась его шпионкой. А самое страшное, что на этот раз желание угодить синеглазому колдуну никуда не делось. И всё о чём я могла думать - это как поскорее добраться до дома Булышёвых, чтобы начать собирать информацию, необходимую моему ненаглядному.

Глава 14 Проверка на вшивость

Уже в обед к гимназии приехал извозчик, которому было велено доставить меня к дому Булычёвых. Я так торопилась, что не взяла с собой ни счёты, ни шляпку ни даже перчатки, без которых ранее учебного заведения не покидала. Хорошо хоть не забыла повязать на шею ленточку - отличительную черту учениц Мариинской гимназии.

Через каких-то полчаса я уже стояла в приёмной дома Вятских пароходовладельцев.

— Да вы проходите, Катерина Александровна, — предложила уже знакомая мне старушка-прислуга. — Я к молодому хозяину подымусь, доложу.

Женщина ушла, а я осталась одна и воспользовалась возможностью осмотреться. Дорогая обитая бархатом мебель, массивные напольные часы открывающейся дверцей и грузиками, подвешенными на цепях, ковры на полу и зеркало. Удивительно новое, не поблекшее от старости, а словно совсем недавно вышедшее из-под руки мастера.

Такие интерьеры я когда-то видела в музейных особняках писателей или известных купцов девятнадцатого века. Но тогда и мебель и всё остальное выглядели совершенно иначе.

Тяжёлые бархатные алые занавески не просто сообщали о том, что это дом зажиточных господ, они буквально кричали : хозяева этого места баснословно богаты и капиталы их нажиты не за пару лет, а за четверть века упорного труда как минимум.

— Добрый день! — раздалось за моей спиной, и я вздрогнула от неожиданности.

Обернулась и чуть не вскрикнула от неожиданности. Передо мной стоял уже знакомый мне Булычёв младший, но теперь без бинтов и повязок на лице. Через весь лоб и надбровной дуге, а затем ниже по щеке тянулся огромный алый порез, который уже начал рубцеваться, был стянут подобием накладных швов, но не зажил.

— З-з-здрасте, — разглядывая мужчину, выдавила из себя я. — Ой. Извините, пожалуйста. Доброго дня, Тихон Филиппович. Не ожидала просто, что вы так бесшумно по лестнице спуститесь.

Блондин хмыкнул, поправил ворот своей белоснежной рубашки, поверх которой сегодня красовалась тёмно-серая жилетка с карманными часами и прочистил горло.

— Не стоит оправдываться. Я прекрасно понимаю, чем вызвана ваша реакция. И не осуждаю вас за это. Сам повёл себя похожим образом, когда эти жуткие тряпки наконец сняли, — сообщил мне Тихон и кивнул в сторону рабочего кабинета, в который нам и предстояло пройти.

— Да нет же. Всё не так. Вы замечательно выглядите, — начала оправдываться я.

— Оставьте, Екатерина. А не то я привыкну к тому, что при каждом своём визите вы щедро сдабриваете комплиментами и без того мешающее мне жить самолюбие. Идёмте-ка лучше в поупражняемся в арифметике, — поманил меня за собой купец, но я всё же заметила лёгкую улыбку, проскользнувшую по его лицу, когда он спешно отвернулся.

Кабинет мне тоже был знаком. Именно здесь мы вчера беседовали с Булычёвым, и он, на свой страх и риск, принял меня на работу. А я, по глупости или из отчаяния, подписала работный договор. Так он, по крайней мере, назывался.

Невольно залюбовалась высоким красивым мужчиной. Он и раньше казался мне хорошо сложенным, а теперь, когда на Тихоне не было халата или пиджака, я смогла разглядеть рельефность мышц на руках под тонкой тканью рубашки, строгий силуэт и довольно сильные ноги. Только тогда до меня дошло, что передвигался он самостоятельно и без особых усилий.

— А вы сегодня без трости. Почему? — спросила и только потом подумала, что, наверное, это личное.

Блондин взял стул и поставил его рядом с тем, что уже имелся возле рабочего стола.

— Она требуется мне не всегда. Сегодня один из тех дней, когда я могу обойтись своими силами, — Тихон присел на стул и похлопал рукой по второму, приглашая меня занять его.

— А ничего, что мы будем сидеть так близко? Это разве разрешено? — поинтересовалась я, но всё же села подле купца, отмечая про себя, что меня это смущает, хотя не должно.

— Это мой дом. Никто никому ничего не скажет. А повышать голос я не люблю. Мог бы дать вам пару папок с бумагами и оставить тут одну на пару часов, а затем прийти с проверкой, но мне нужен не подневольный работник, а помощник, которому я смогу доверять как себе. — сказал мужчина, напоминая мне о том, что я вообще-то должна выведать секреты его предприятия и передать их Тырышкину. — К тому же, всё, что происходит в этом кабинете - остаётся здесь же. Видите сейф?

Я посмотрела на стену, где на общем фоне выделялась небольшая стальная дверца с ручкой, и кивнула.

— В нём хранятся самые важные документы, касающиеся того, чем вы, Екатерина Александровна, будете заниматься. А это… — Тихон расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, запустил руку под ткань и снял с шеи цепочку с увесистым ключом. — пропуск в мою личную сокровищницу. Можно сказать, к самому моему сердцу. Потому что я живу этим делом. И вас я взял на это место потому что вы сразили меня наповал, — выдал вдруг судовладелец, а я залилась краской по самые кончики ушей.

Никогда ещё мне никто не признавался в чувствах вот так с наскока. Раз и в дамки, как говорится. Сердце заухало в груди как ненормальное. Руки затряслись, во рту пересохло. Стало так неловко и в то же время настолько волнительно, будто я вообще впервые в жизни слышала нечто подобное. А самое главное то, что это были мои эмоции, личные, а не навеянные каким-то гипнозом, магией или…чем там вообще пользовался Яков, чтобы я превращалась в безвольную куклу в его присутствии?

—...своей честностью и открытостью, — добавил блондин, и на меня будто окатило ошатом ледяной воды. Вот же балда, губу раскатала.

“Тут человек жизнь тебе спас, пострадал, не упрекает за то, что теперь не первый красавец (хотя явно был им и до сих пор очень даже ничего), на работу принял, а тебе мало? Захотела ещё и признаний пылких в первый же день? А хо-хо не хо-хо? И вообще! У тебя жених есть!”: костерила себя на чём свет стоит.

— Мало какая уважающая себя девица станет сообщать едва знакомому ей господину, что успела везде его ощупать.

Тихон улыбнулся и тут же зашипел от боли, так как любая мимика доставляла ему дискомфорт.

— Ладно, не будем об этом. Давайте ближе к делу, — плюхнув на стол увесистую папку с бумагами, предложил купец. — Разберем пару примеров того, что вам придётся для меня делать. А затем я дам вам небольшое задание, чтобы проверить, как вы с ним справитесь. Ничего сложного тут нет. Арифметика, да и только.

Булычёв не обманул. Показал мне как рассчитывается цена билета на примере печально известного парохода “Гражданин”, какую выгоду получает с каждого рейса купец и сколько расходов должен покрыть в виде зарплаты экипажу, стоимости топлива и непредвиденных издержек.

Ничего сложного в этом не было. Трудно было сидеть рядом с мужчиной и не думать о том, как приятно от него пахнет, не коситься на пшеничные пряди, спадавшие ему на лоб и не чувствовать себя виноватой том, что теперь его симпатичное лицо украшает огромный уродливый шрам. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сосредоточиться на цифрах, а не на моём работодателе.

Вдох-выдох! Вспомнила гимназию, Ольгу и утренний визит Тырышкина. Сразу стало как-то неприятно и гадко на душе. Противно от осознания того, что жених каким-то образом мною манипулировал, а я даже слова поперек сказать не могла. Мысли тут же прояснились. Воспринимать то, что рассказывал Булычёв стало проще и я поняла, что мне стало интересно.

Поэтому когда мы принялись разбирать второй пример, я уже прослеживала закономерности и заранее знала, каким будет результат.

— Не соврали, с арифметикой у вас действительно, неплохо, Екатерина, — похвалил меня купец, когда мы закончили с вводной частью. — А теперь задание: рассчитайте прибыль от продажи полной кассы в праздничный день, если сделать скидку на билет на одну треть, а затем тоже самое, если предложить людям второй билет бесплатно при покупке первого за полную стоимость. Мне нужно ненадолго отлучиться. Прошу простить. Скоро вернусь.

Тихон ушёл, оставив меня в кабинете одну. Дверь при этом закрыл неплотно, но я не обращала на это внимания пока не увидела на самом краю стола…ту самую цепочку, которую блондин не давно снял с шеи, чтобы продемонстрировать её мне.

Рука сама потянулась к заветному ключу. Он оказался довольно увесистым и холодным.

Мне выпал замечательный шанс узнать главные секреты семьи Булычёвых в первый же день.

“Сегодня же начинайте собирать информацию. Через пару дней жду вас в гости, на чай.” — прозвучало в сознании голосом Якова.

Что я расскажу ему, если ни сегодня ни завтра ничего не узнаю? Страх сковал по рукам и ногам. Нужно было срочно выведать хоть что-то. Сделать выбор. И я решилась.

Глава 15 Затащить в постель

Сжимая ключ с цепочкой в руке, вышла в приёмную через неплотно прикрытую дверь. На удивление, в большой комнате никого не оказалось.

Тырышкина я, конечно, побаивалась, но не убьёт же он меня, в самом-то деле, если я не принесу ему интересующих его секретов? А вот Булычёв явно не просто так оставил ключ на столе. Решил проверить новую работницу на вшивость. Но так и я не лыком шита. За всю свою бухгалтерскую карьеру ни разу никого не обворовала, не обманула и не собиралась начинать даже не смотря на то, что оказалась в параллельной вселенной допотопного типа. И пусть тут я Катенька, но принципы Карины никуда не делись. И я совершенно точно не планировала их нарушать.

— Извините, есть тут кто? — попросила привлечь к себе внимание, но ответом мне была лишь тишина.

Подошла к лестнице, прислушалась. На втором этаже тоже было подозрительно тихо.

— Да куда все подевались? — спросила, скорее, сама у себя, так как больше было не у кого. — Мария! Тихон Филиппович!

И снова тишина, которая уже начала пугать. Старушка-прислужница вполне могла отправиться по своим делам на рынок или выйти в сад, но куда подевался мой работодатель?

Вспомнила как уверенно он держался без трости, а также вчерашние слова его отца о том, что молодому человеку велено лежать. Сложила два плюс два и поняла, что если врач предписывает постельный режим, за сутки чудес не случается.

Что если мужчина поднялся к себе в комнату, ему стало плохо, и он теперь лежит там на полу один-одинёшенек и даже не помощь позвать не может?

Рассуждать было не время. Если случилось что-то подобное, то нужно было непременно удостовериться в том, что Булычёв младший в порядке. Ступени лестницы оказались высокими и неудобными, но сделанными на совесть, когда я начала подъём, не раздалось ни единого скрипа. Это пугало. Какой-то дом тишины. Если бы не слышала как тикают большие напольные часы в углу приёмной, решила бы, что оглохла.

Раз ступенька. Два. Три. Держась за массивный поручень, я неуверенно поднималась наверх. Смореть старалась под ноги, чтобы не упасть. Не привыкла я к таким лестницам, да и юбка в пол не помогала от слова совсем. Её пришлось задрать и придерживать свободной рукой, в которой я сжимала цепочку с ключом от сейфа. Я настолько сосредоточилась на подъёме, что когда последняя ступенька вдруг неожиданно заскрипела, вздрогнула и едва не отпустила поручень, за который держалась.

— Вы почему здесь, а не в кабинете? — раздалось совсем рядом, и я наконец подняла взгляд от ступеней.

Передо мной, уперев руки в бока, стоял Булычёв младший. Живой, здоровый и на своих двоих.

— Вы тут, эм…ключи от своего сердца мне случайно оставили, — пытаясь сообразить в какой руке у меня цепочка, занервничала я.

— Правда? Всегда считал, что это происходит как-то иначе, — огорошил меня купец, пока я соображала как бы мне и юбку не выпустить и за перилину удержаться.

— Вот уж не знаю. Вы бы получше следили за этим делом. А если бы я оказалась какой-нибудь воровкой? Украла бы самое дорогое, и поминай как звали, — всё-таки выпуская полы юбки, протянула цепочку блондину.

— Поверьте, если бы нашлась дама, способная украсть моё сердце, я бы ни за что не запамятовал её имени.

Тихон взял цепочку у меня, подавая мне свободную руку, чтобы помочь с подъёмом.

— Я вовсе не об этом говорю, — отказываясь от предложенной помощи, уверенная в том, что могу и сама, уверенно занесла ногу и…наступила на подол своего же платья, который резко натянулся, вынуждая меня податься вперёд всем корпусом.

Если бы ни Булычёв, лежать бы мне распластанной по полу. Но благодаря ему, я очень даже неплохо устроилась…повиснув в руках мужчины, который среагировал просто мгновенно.

— Ой, извините, — тут же стушевалась я и стала отпираться от державшего меня Тихона, чтобы он неровен час не подумал лишнего.

— Да прекратите же вы, дёргаться, — почему-то не выпуская меня из объятий, купец сделал короткий шаг назад.

— Нет! Мне неловко. Отпустите. Я не специально, честное слово. Оно как-то само так вышло,— причитала я, упираясь руками в довольно-таки крепкую грудь блондина.

— Ничего я не думаю. Просто угомонитесь, сзади пустота, упадёте же, Екатерина. Или позавидовали и захотели тоже с тростью передвигаться как я? — чуть повысив голос, спросил Тихон, мгновенно приводя меня в чувства.

— Нет, — затаив дыхание, я замерла в крепких надёжных объятиях.

Булычёв сделал ещё шаг назад. Я - вперёд. Затем ещё один, но какой-то неуверенный. Его хватка ослабла, и я оказалась свободна. Купец же опёрся рукой о стену и скривился.

— Что?

— Вы, уж простите, но не могли бы зайти во вторую комнату справа по коридору и принести мне…

— …трость? — продолжила я, потому как он так и не договорил, сцепив зубы и зажмурившись.

Ответом мне стал только кивок.

Вот же разлада. Ему, поди, с травмой позвоночника, нельзя тяжести-то поднимать, а тут целая Катерина на нём повисла, да ещё и дрыгаться принялась активнее некуда.

— Сейчас! Я мигом. Только вы это, стойте, не падайте. Мне вас не поднять, — покачав в воздухе указательным пальцем для острастки, попросила я и припустила ко второй двери.

Трость нашла быстро. Она стояла прямо возле двери. Одна из многих, имевшихся в комнате. Приглядываться не стала, всё же чужая спальня - место сакральное. Мало ли что там хозяин прячет, да и он сам сказал, что самое главное у него в сейфе заперто. Отметила только огромный книжный шкаф во всю стену, забитый книгами до отказа, и даже немного позавидовала, потому как всегда хотела богатую библиотеку, но зарплаты хватало только на пару бульварных романов в мягкой обложке из газетного ларька, которые на полку поставить стыдно.

— Вот, — протянула трость мужчине, который так и стоял у стены, почти не шевелясь и не дыша.

Тихон её взял, опёрся, да так, что я заметила как напряглись мышцы на его предплечье. Внушительные, я бы сказала, раз ткань рубашки затрещала по швам.

— Екатерина, Будьте так добры, позовите Марию. Сам я, кажется, не справлюсь, — после нескольких попыток сделать хоть один шаг, сказал блондин.

— Нет её. Уже звала, ещё когда внизу была. Может, на рынок ушла? — высказала своё предположение я.

— Вот же незадача. Скорее всего на почту, а она неблизко. — Мой спаситель недовольно цыкнул и потёр переносицу.

— Давайте я помогу. Что делать?

— Вы? — не смог скрыть удивления мужчина. — Простите, но, как вы совершенно верно выразились вчера, я вас здоровее раза в полтора. Спасибо, конечно, да только, придётся мне как-то самому.

— Ой, бросьте. Как-нибудь сдюжу. Вы мне жизнь спасли. Это самое малое, что я могу для вас сделать. Давайте, опирайтесь на меня. Куда идём? В вашу комнату? — поинтересовалась я, юрко подныривая ему под руку, потому как он уже развернулся в сторону своей спальни.

Оказываться Тихон не стал. Видно, ему действительно было невмоготу стоять, и уж тем более, передвигаться. Блондин, конечно, очень старался самостоятельно шагать, перенося основной вес на трость, но когда ему это не удавалось, на меня наваливался довольно-таки приличный вес могучего тела. Я пыхтела, краснела, досадовала, что Боженька не наделил Катеньку плечами покрепче да ростом повыше, но молчала и упорно шагала по ставшему каким-то нескончаемым коридору. Но если мне было трудно, то моему работодателю вдвойне. Я буквально чувствовала его напряжение, краем глаза заметила, что на лбу купца выступили крупные капельки пота, он побледнел, до скрежета сжимал зубы, но держался из последних сил.

Справились мы, надо сказать, довольно быстро. Вошли в комнату, подошли к кровати.

— Так, теперь мне надо как-то сподобиться затащить вас в постель? — задыхаясь от натуги, спросила я.

— Боже правый, Екатерина, вы хоть понимаете, как это звучит? — полушёпотом ответил вопросом на вопрос Тихон. Мужчина был белее снега, сил у него осталось разве что на то, чтобы рухнуть на постель и отключиться.

Краем уха я услышала какой-то грохот на первом этаже и догадалась, что это входная дверь.

— Ой, Мария, кажется, вернулась, — обрадовалась я и закричала во всё горло. — На помощь! Мария! Помогите!

— Вы что творите? Она же не так поймёт, — увидела неподдельный ужас в глазах Булычёва, а затем трость надломилась и хрустнула.

Это было фиаско. Потому что весь его немалый вес перебазировался на мои плечи, которые на такую нагрузку рассчитаны не были. Ну не учли в Небесной мастерской при планировании проекта Прозоворой, что Катеньке придётся на себе таскать такого амбала, что тут сказать? И так как я стояла ближе к постели, ноги мои подкосились, и мы с Тихоном дружно завалились на ложе. Причём я оказалась придавлена к кровати здоровенным телом своего спасителя. Из лёгких моментально вышибло весь воздух, так что я могла издавать только какие-то нечленораздельные звуки, больше похожие на стоны.

И, конечно же, словно в дешёвом бульварном романе, коих я прочла за свою жизнь немало, именно в этот момент в комнату кто-то вошёл, услышавшая мой крик о помощи. И была это не Мария.

Глава 16 Пути Господни

— Что за непотребства, Тихон? — прогремел голос Филиппа Булычёва, но ни испугаться ни вздрогнуть я не могла.

Мне банально было нечем дышать, и всё о чём я могла думать - это как бы не умереть от удушья в постели самого симпатичного из мужчин (да, даже несмотря на шрам), которых я когда-либо встречала.

Раздался звук удара, а затем что-то большое и грузное рухнуло на пол. Стало подозрительно тихо. Слышны были только мои отчаянные всхлипывания и полустоны.

— Надо же, как ты продуктивно проводишь время! — услышала голос Ольги, которая склонилась над потерявшим сознание Тихоном и вглядывалась в моё пунцовое лицо. — Хорошо, что я на чеку.

Девушка не без труда стащила судовладельца с меня и подала мне руку, чтобы помочь подняться. Тогда-то я и смогла оценить весь масштаб катастрофы, которой стала причиной.

Булычёв младший лежал без чувств на постели, а его отец - тут же возле двери на полу.

— Ты его убила? — уставившись на Филиппа Тихоновича, спросила я шёпотом.

— Нет, конечно, — подруга упёрла руки в бока, деловито рассматривая свою жертву. — Ему повезло. Мозг не пострадал. Головушка, конечно, пару дней поболит, да и поделом ему.

— За что ты так его? Он же никому не сделал зла.

— А ты бы хотела, чтобы сделал? — сердито посмотрела на меня блондинка. — Ну помог бы он тебе, а потом что? Как бы ты объяснила то, что оказалась в постели с его сыном. Вернее…под ним! Стонала и извивалась как желтобилетница.*

— Как кто? — не поняла я. — Хотя, это и не важно. Ты как тут оказалась? Что нам теперь делать-то? Нужно позвать на помощь. Тихон, он…ему стало плохо.

— Как я сюда попала? Повезло. Что делать? Уносить подальше ноги, пока кто-нибудь ещё не заявился. А юродивому твоему ничего не сделается. Я проверяла, — гимназистка достала из потайного кармана юбки лист бумаги, исчерченный какими-то схемами, замалёванный чуть ли не до дыр.

— Боже мой, что это такое? — решив, что Олюшка не в себе, я решила не задавать провокационных вопросов. Не хватало только сумасшедшей в помощницы.

— Это…тут о таком говорят… пути Господни.

— Ага. Которые неисповедимы. Давай я за помощью схожу, а ты на стульчик присядешь и подождёшь меня здесь, — предложила я девушке, которая совершенно ненормально улыбалась, глядя на каракули.

— Нет! Уходить нужно сию же минуту.

Ольга схватила меня за руку и потащила за собой. Я попыталась упереться, но это не помогло. Меня словно хороший рослый дядька волок следом. Откуда только у неё взялась такая силища?

— Давай живее. Она уже близко, — девушка ещё раз взглянула на свою бумажку, убрала её в карман и припустила бодрее.

Из дома мы выскочили словно пробка из бутылки. Нырнули за угол и притаились.

— Тихо! Пусть войдёт в дом. Тогда и убежим, — скомандовала подруга.

На дороге, ведущей к жилищу Булычёвых показалась Мария. Женщина шла переваливаясь с ноги на ногу и неспеша. Ольга наблюдала за ней из-за угла, а я следила не знала как мне быть. Потому как поведение блондинки не просто настораживало, а наталкивало на недобрые мысли.

— Всё. Бежим, — меня дёрнуло за запястье и потянуло прочь от дома судовладельцев.

Я послушалась, потому как душевное равновесие подруги внушало опасения. И я была не уверена в том, что отказ не приведёт к очередному удару по темечку чем-нибудь тяжёлым, только на этот раз моему.

— Надо же, не соврали карты. Тютелька в тютельку всё рассчитала, — переводя дыхание, сказала Ольга, когда мы наконец остановились возле какой-то лавки. — Теперь нужно поймать бричку и вернуться в гимназию. Меня скоро хватятся.

— Постой. Может ты мне для начала объяснишь, что это вообще было? С тобой всё в порядке? — я отошла от неё на пару шагов (от греха подальше).

— Что? А это? — девушка похлопала себя по бедру, с той стороны где был тот самый карман с её волшебными писаниями. — Это моя помощница в делах. Такая только у меня и у Майкла Джексона**, знаешь? — подмигнула мне гимназистка, а я чуть не охнула, понимая, что листок с кляксами - не самое удивительное на сегодня.

У меня по всему телу мурашки пробежали. Я просто не могла не узнать известное высказывание Космоса из некогда любимого мной сериала. Но откуда оно было известно сестрёнке Вятского главы из параллельной вселенной?

— Ой, да не пугайся ты так. — Цыкнула девушка и махнула рукой, будто всё происходящее было какой-то глупой шуткой. — Не хотела тебе вот так с наскока рассказывать, но, видимо, придётся. Не переживай. Я тебе не враг. Мы на одной стороне.

— Вот уж не знаю, Оль, — тут же припомнила то, как подруга вытолкнула Катерину за борт, да и вообще все её странности и резкие высказывания. — Всё относительно, знаешь ли. Я и сама, если честно, не уверена, на чьей стороне я. На своей, это точно. А одна ли она с той, на которой находишься ты…большой вопрос. Очень сомневаюсь, что гимназистка Олюшка - любительница Российских сериалов про бандитов.

— Эх, Карина, Карина, — покачала головой блондинка. — Не будь меня, утонула бы ты в той речке-вонючке и никакого второго шанса у тебя бы не было. А теперь есть. Могла бы и спасибо сказать.

Эта подозрительная личность сложила руки на груди и посмотрела на меня так, будто я должна была ей чуть ли не в ноги кланяться, и до сих пор этого не сделала.

— Ты, что же выходит? Такая же как Алексей? — вспомнила двоюродного братца Катеньки, который на деле им не был.

При упоминании имени Прозорова Ольга покраснела, закусила губу и отвела взгляд.

— Нет. Мне до него далеко, — сказала и принялась шаркать ножкой по земле. — Не видела что ли какой он? Сильный, статный, могущественный. Да я даже дышать в его присутствии боюсь.