Полная версия
Юлия Разбицкая
Школа Яви и Нави. Золотая середина
Глава 1
Глава 1. День Локи. 11 июня
– Дети мои, – прогремел голос. – Наконец настал тот час, которого мы так долго ждали. Я надеюсь, у вас всё готово?
– Да, господин, – немного нервно ответил мужчина в чёрном балахоне.
Капюшон скрывал его лицо. Ни внешности, ни фигуры рассмотреть не было возможности.
Единственное, что можно было сказать о нем: мужчина нервничал. То ли от незримого присутствия господина, то ли страшился грядущих событий. Его называли Первым.
Ведь именно он Первым услышал голос, именно он Первым изобрёл Машину Душ, именно он Первым собрал всех гениальных, но отвергнутых ученых вместе, именно он Первым познакомил всех с господином. Он был Первым во всём. Действие происходило в огромном тёмном зале.
Там не было ни окон, ни ламп, ни свечей. Единственный источник света – экран во всю стену.
Он мерцал нежно-голубым светом. Никакого изображения на нём не было.
Лишь только голос господина доносился из динамиков.
– Мы нашли подходящих девушек, – сказал Второй. – Их души сильны. Даже если мы заберём у них самую малость, они ничего не почувствуют.
– Малость?! – гневно воскликнул голос. – Мне нужно всё и без остатка. Я не собираюсь рисковать единственной возможностью. Либо вы высосите их души, либо я заберу ваши жизни.
– Пощадите, – взмолился Первый, упав на колени и простирая руки к экрану. – Мы сделаем всё, как Вы прикажете. Если Вам нужны все их жизненные силы, все их воспоминания, все их силы, мы отдадим их Вам полностью.
– Нет, – твёрдо возразил Второй. – Мы не можем выкачать из девушек всё, что есть.
– Ты смеешь мне перечить?!
– Что Вы, мой господин. Я никогда не посмею , сделать это. Я никогда не пойду против Вас. Но всё же… Вы ведь и сами знаете, что забрать их энергию, это лишь полдела. Они понадобятся нам в дальнейшем не в качестве трупов. Время их смерти еще не пришло.
– Ты прав, моё дитя. Я совсем позабыл об этом.
Второй склонился в глубоком поклоне.
– Я целиком и полностью полагаюсь на вас, дети мои. Идите же и исполните своё предназначение.
Люди низко поклонились, и в зале послышался гул голосов:
– Трижды через род – круг замкнётся. Тень за плечом – сила вернется. Дуб не согнётся, меч не сломается, слово не дрогнет, сердце не сдастся. В этом Его воля, в этом наш путь.
Медленно пятясь и не поднимая головы, собравшиеся покинули зал. Остались лишь Первый и Второй.
– У вас ко мне остались вопросы, дети мои?
– Да, господин, – ответил Второй. – Затея слишком рисковая, может лучше есть вариант найти другой способ? Мы итак верны вам, наше общество повсюду. Мы занимаем важные посты. Не уже ли Вам мало нас?
– Глупец, ни один из вас и ногтя не стоит тех, кто мне нужен. Вы лишь жалкие рабы, которые вынуждены поклонятся мне. Ни ваше влияние, ни ваши деньги не помогут мне вновь стать самым могущественным во всей Вселенной.
– Но ведь именно благодаря нам была построена школа, найдены дети. Именно мы нашли способ забрать их души. И именно мы сделаем так, что души этих детей…Ааааааа!!!!!!
Второй прервал свою пламенную речь, из-за того, что его одежда загорелась.
– Ты тоже решишься, высказать своё недовольство? – обратился к Первому господин, не обращая внимания на крики Второго.
– Нет, что Вы, я никогда не посмею возражать Вам. Я всегда буду на вашей стороне. Вы мой хозяин, и я обязан служить Вам.
– Молодец.
Второму наконец удалось сбросить с себя горящий балахон и потушить огонь. Он гневно уставился на экран, но промолчал. Что-то возражать он уже не решался.
– Как там твой сын? – спросил господин у Второго. – Я знаю, что он в курсе наших дел.
Второй похолодел. Он прекрасно знал, что их план должен храниться в тайне. Но этот мелкий засранец всё узнал.
Опять сунул свой нос, куда не следует. Нужно, как-то спасти его шкуру.
Если уже не поздно.
– Мой господин, – начал Второй.
– Не нужно лжи. Ты же знаешь, от меня ничего не укроется. Я слежу за всем. Заставь своего щенка помалкивать. А ещё лучше пусть он примет нашу сторону. Он уже большой мальчик. Его можно принять в наши ряды.
– Вы уверены? – удивился Второй.
– Ну или же я испепелю его прямо сейчас.
– Нет, мой господин, я всё понял. Он станет одним из нас.
– Вот и хорошо. А твоё дитя? Будет ли оно с нами? – обратился голос к Первому. – Он ведь давно всё выяснил, но молчит. Хороший мальчик, толковый. И главное, он слышит меня. Это удачный знак.
– Этот паршивец не разговаривает со мной. Постоянно убегает, как только видит меня. Отдайте мне любой приказ, мой господин. Хотите, я собственноручно задушу его? Или замучаю до смерти? Или отдам в местную психушку? Там из него быстро овощ сделают.
– Остановись, безумный. Он же твоя кровь, – сказал голос. – Твоему сыну я отведу особую роль. Я дам ему своё благословение. И в будущем он совершит то, чего не сможет никто из вас. А сейчас идите. Вы утомляете меня своими разговорами.
– Да, господин, – Первый низко поклонился и уже собрался уходить.
– Постойте, мой господин, – подал голос Второй. – В нашем плане нет одной важной детали. Вы обещали дать нам того, кто будет исполнять Ваши обязанности во время ритуала.
– Ах да. Не волнуйся, дитя моё, скоро вы с ним познакомитесь.
При этих словах экран погас. Зал погрузился в полную темноту.
– Пойдём, – сказал Второй. – У нас не так много времени. Нужно поторопиться, иначе он не пощадит нас, если работа не будет выполнена в срок.
– Да, кончено, – нервно ответил Первый. И выбежал из зала.
– Боже, каким же жалким ты стал Николай. А ведь когда-то ты был самым лучшим учёным, ты мог покорить любую вершину, но, достигнув пика, ты не удержался и свалился на самое дно. Надеюсь, я никогда не стану таким, как ты.
***
Стояло ранее утро, по земле клубился туман, небо было окрашено в бледно-розовые и сиреневые оттенки.
Я сидела на подоконнике, обитом темно-изумрудным бархатом, задернув штору, чтобы не мешать, соседкам спать, хотя, по факту, мне на них наплевать, и закрылась я, чтобы, когда проснуться, не доставали меня своими тупыми девчачьими разговорами: чем будешь заниматься, в какой кружок запишешься, с кем из парней хочешь встречаться, может вместе куда-нибудь сходим. Бесят. Вчера, наконец, завершился очередной учебный год, впереди было неспешное, скучное лето, а затем опять учеба. И так по кругу, никакого разнообразия.
Сплошная тоска.
Радует лишь тот факт, что скоро я покину эту школу. Правда, скорей всего мне придется вернуться домой.
Фу. Опять видеть мямлю-мать, отца –идиота, не хочу. Но все лучше, чем просиживать свою жизнь в этом захолустье.
10 лет назад мы с матерью переехали из СССР в США к отцу, он здесь работает в какой-то крупной лаборатории. Тоже мне великий ученый, кофе себе сам сварить не может, начинает рубашку застегивать – пуговицы вылетают, наклониться их поднять – обязательно удариться головой обо что-нибудь.
Весь неуклюжий, неловкий, с маленькими злыми глазками, как у крысы. Помню, тот вечер, когда впервые в жизни увидела его: смотрел на меня, как на подопытного кролика, все щупал меня, вертел, как товар, который можно выгодно продать. Мне было безумно страшно, от страха ни звука издать не могла, не пошевелиться.
Как только он меня отпустил, сразу к матери кинулась, вцепилась ей в юбку, лбом к ноге прижалась, глаза закрыла, даже дышать боялась. Мама обняла меня, приласкала, утешила, сказала, пойти посмотреть мою новую комнату.
Поднимаясь по лестнице, я услышала, как она начала не кричать, а шипеть на отца, будто боялась, что ненужная для моего слуха информация дойдет до детских ушей.
Я не стала подслушивать, и быстро поднялась наверх. Тогда я еще не перечила маме. Тогда я еще ее любила.
А потом…
Потом меня сразу же сдали в этот интернат, в котором я живу безвылазно.
Кому надо сами приедут, хотя по началу я очень просилась к маме, воспитатели здесь на удивление добрые, и ко мне относились с пониманием. Говорили, что я обязательно встречусь с мамой на выходных, праздниках и во время каникул.
Я обрадовалась, и стала ждать, ждать, ждать, и еще ждать. А никто не ехал. Меня забыли.
Девочкам присылали подарки: дорогую одежду, косметику, игрушки, сладости. Мне посылок не было. Была боль в душе, но она с каждым разом погружалась все глубже и глубже, пока не исчезла вовсе. Я стала черствой, холодной, бесчувственной, единственные мои эмоции – брезгливость и раздражение. Так прошло 4 года. И вдруг приехала мать. Этот день был одним из тех, когда родителям можно было видеться с нами. Я тогда сидела в комнате, и все также тупо пялилась в окно, когда дверь открылась и на всей скорости в меня врезалась Аня, одна из моих соседок:
– Чё расселась? – сходу выдала она. – К тебе мать приехала. Стоит у главных дверей, про тебя спрашивает. Ну, я и сказала, мол, я с Вашей дочерью вместе живу, ща позову. Так что давай, ноги в руки и вперед.
В шоковом состоянии я спустилась с подоконника, не веря ни слову, пытаясь переварить, услышанное в голове, шла по коридору, с каждым шагом набирая скорость. Не уже ли она и вправду приехала, моя мама здесь, думала я и уже вовсю летела к месту встречи. Но перед последним поворотом я притормозила, сердце бешено стучало, тело отказывалось идти дальше.
Я боялась. Боялась, что это очередная Анина шутка, что я сейчас поверну, а там никого не будет. Я медленно вышла из-за угла и огляделась.
Повсюду бегали ученики со своими родителями, за порядком присматривали дежурные преподаватели, а мамы не было.
Так и знала. Вот дура.
Нашла кому верить, эта дрянь постоянно надо мной смеялась и вот опять. Ну, я ей устрою. Гадина, тварь белобрысая.
С этими мыслями я развернулась и только сейчас заметила одинокую женскую фигуру, тоскливо сидящую в фойе на мягком темно-вишневом диване.
Нет, этого не может быть. Это не моя мама. Моя мама была высокой, красивой, уверенной в себе женщиной с копной ярко-рыжих волос, таких же как у меня.
А эта старуха не моя мать.
Седые волосы были собраны в тугой хвост, морщины и складки на коже, одежда вся блеклая и чем-то замарана, фигура сгорбленная и поникшая, и лишь глаза…
Мамины глаза. Старуха заметила меня, обрадовалась, и поспешила ко мне навстречу.
Подойдя ко мне, она осмотрела меня с ног до головы, словно стараясь запомнить меня, из ее глаз полились слезы, она достала грязный серый платок и утерлась.
Мне было противно находиться рядом с ней, но и устраивать шоу на людях я не хотела, пришлось терпеть.
– Доченька, – произнесла она хриплым, но с ласковыми оттенками голосом. – Ты меня, наверно, не узнаешь. Я твоя мама. Да, я очень сильно изменилась. Ты тоже. Вон какая красавица выросла.
Я молчала, у меня язык не поворачивался назвать это мамой.
– Я тебе тут сладенького привезла, извини, что совсем немного. В следующий раз обещаю, будет больше.
Она протянула мне прозрачный пакет с какими-то странными конфетами.
– Спасибо, – сдержанно поблагодарила я.
– Тебе ведь уже 10 лет, – продолжала она. – Совсем большая у меня девочка. Как ты тут живешь? Ребята тебя не обижают?
– Нет, все в порядке.
Мне так хотелось уйти от нее, забыть о ней, как о кошмаре. Но меня мучил вопрос:
– Где ты была? Я ждала тебя, каждый день ждала, а ты не приходила.
В глазах матери появился страх. Машинально коснулась головы, и вздрогнула.
– Прости меня, Риточка. Я не могла приехать. Я была очень далеко отсюда, понимаешь? Я очень хотела тебя увидеть, но мне не разрешали, мне запретили, мне… Мне…
Она начала захлебываться слезами, упала на колени, прижав меня к себе:
– Пожалуйста, разреши мне приезжать к тебе, видеть тебя, я не буду тебе докучать. Я просто буду привозить тебе, все, что скажешь. Хочешь, игрушки привезу, хочешь мандаринов. Ты же любишь мандарины, помнишь, когда мы с тобой жили вместе, ты часто просила их у меня. Я тогда не могла их достать, но здесь их много. Я куплю, сколько захочешь, только разреши быть с тобой, Риточка. Разреши, умоляю.
Она ревела на весь зал. Какой позор, на нас вся школа смотрела.
Я согласилась, только лишь бы она перестала.
– Я больше не буду плакать. Вот видишь, я больше не плачу, – сказала она, вставая с колен и вытираясь все тем же платком.
Мы молча смотрели друг на друга.
– Что это за место, из которого тебя не выпускали?
Мать дернулась, как будто я ударила изо всех сил.
–Это очень страшное место, дорогая, очень страшное. Не надо о нем, не надо, не надо, не надо….
Она начала покачиваться из стороны в сторону, закрывая руками уши. Мне стало страшно, не придумав ничего умней, я развернулась и бросилась бежать.
Очутившись в комнате, я еще долго не могла прийти в себя, конфеты, подаренные матерью, я выкинула, легла в кровать и уснула. В следующий раз родители приехали вместе.
Я узнала уже от директора, так что отмазаться не получилось, пришлось выйти. Отец все также странно смотрел на меня, поэтому я не решилась подойти к ним ближе, держалась на расстоянии. Мать все также со слезами на глазах причитала о том, какая же я красивая и большая.
Она попыталась снова всучить мне какие-то непонятные гостинцы, но на этот раз я отказалась и попросила давать мне вместо подарков деньги. Отец и ухом не повел, а мать тут же полезла в кошелек и отдала все, что у нее было.
Постояв с ними несколько минут, и не найдя общих тем для разговоров, я попрощалась и пошла обратно.
Оглянувшись, я заметила, с какой жадностью на меня смотрел отец, и с какой тоской мать. Но мне было уже все равно, мое сердце окончательно очерствело в тот день.
Они оба раздражали меня: один своим сумасшествием, вторая бесконечными рыданиями. Не появлялись первые четыре года, не зачем было появляться сейчас.
Уходя, я услышала преподавателей, которые стояли неподалеку и обсуждали мою семью:
– Бедная Ариадна, за что он с ней так? Вот уж кому точно с мужем не повезло. Это же надо, собственную жену в психушку сдать!
– Да, он в принципе какой-то странный.
– Ну, ученые, знаешь ли, все такие.
– Да, но не все со своей семьей так поступают.
– Это точно.
– Как ей только удалось оттуда сбежать?
– Говорят, что вроде как он ее сам оттуда вытащил.
– Сам отправил, сам вытащил, посмотрите-ка какой герой.
– И не говори.
Я не знала, что такое психушка, да и не хотела. Я решила для себя, что теперь буду неприступной, как скала, проблемы других меня не волнуют. А свои буду решать сама.
Время шло, я хорошела, и в итоге стала самой красивой и обсуждаемой девушкой в школе. Ярко-рыжие длинные волосы, большие зеленые глаза, спортивное телосложение, пышная грудь, и вот уже за мной бегают все парни. Все, да не все.
Вершинин Артем. Вечно отстраненный, вечно холодный, вечно недоступный, по нему все девушки сходили с ума. Но я знала, что рано или поздно, но он будет моим.
Пусть он и не обращает на меня сейчас внимание, но пройдет время и в его жизни не будет ничего важней меня.
А пока я довольствовалась тем, что есть.
Контингент подобрался хороший. Все ученики нашей школы были из благополучных семей.
Так что выбор был. Вот только качество этого выбора было так себе.
В основном все уродцы какие-то. Особенно Светлов. Та еще заноза в заднице.
Вечно за мной таскался, весь из себя нескладный, прыщавый, худой, как мой пояс. Постоянно протирал свои запотевшие очки грязными пальцами. Но я даже в этом находила веселье, вы бы знали, как же меня забавляло, подходить к нему вплотную, как бы невзначай наклоняться, и демонстрировать большой вырез в зоне декольте.
Он краснел, как созревший помидор, из носа тут же начинала идти кровь, и он падал в обморок. Да, такой навечно девственником останется, бедолага, даже жаль его. С такими развлечениями, попытками сблизиться с Артемом, я доучилась до выпускного класса.
И сейчас глядя в окно, понимала, что остался год с небольшим. А дальше…
Я даже не знаю, что будет дальше, ведь никаких планов на жизнь я не строила. Вот бы представился случай, который бы сам определил мою дальнейшую судьбу. Мои размышления прервали девичьи голоса в комнате.
О, проснулись. Не знаю, с чего преподаватели решили, что прожив под одной крышей, мы сдружимся.
Абсолютно разные внешне и характерами, мы не подходили к друг другу, хотя, признаться, у меня подруг не было ни здесь, ни где ни было еще.
Жили мы вчетвером: я, Правдина Аня (вечная шутница: в детстве могла, шутки ради, подложить кому-нибудь в кровать крысу или жуков, сейчас одумалась и стала вести себя серьезней), Мягкова Татьяна (мечтательница, любительница книг и прочее, даже скучно про нее рассказывать), Стальная Ясмина (фамилия идеально к ней подходит, непробиваемая ни физически, ни морально). Не став дожидаться, когда они окончательно соизволят встать с кроватей, я пошла первая занимать ванную, приведя себя в порядок, молча оделась и с гордо поднятой головой направилась в столовую, вслед услышав:
– О, наша королева, пошла попой своей в очередной раз вертеть.
Я не обратила внимания, добравшись до столовой, принялась за свой завтрак, попутно ища глазами Артема.
– Опять своего принца ждешь, – послышался смешок.
Я повернула голову и наткнулась на Верховцева Олега. Красивый мускулистый парень, если бы не его подколы, может быть даже смогли бы дружить.
– Тебе то, что?
– Да так, просто интересуюсь.
– Едой в своей тарелке интересуйся, а ко мне не лезь.
Дальше мы ели в тишине. Наконец, я увидела его. В лучах солнца он выглядел, как Аполлон. Слегка загорелый, с карими глазами, шикарным телом он производил впечатление горячего мачо, но вопреки предрассудкам ни с кем не встречался. Сейчас он надвигался на меня, а мое сердце таяло. Я уже расплылась в улыбке, как вдруг…. Это что за хрень? К Артему вдруг подбежала Аня и чмокнула в щеку. Я застыла. Какого?! Это я должна быть на ее месте. Почему он ей это позволяет? В этот момент он приобнял ее и улыбнулся ей. Улыбнулся?! Да вы там все с ума, что ли по сходили? Почему вдруг она? Она же мерзкая. Схватив, проходящего мимо Сашку я притянула его к себе.
– Это что? – гневно спросила я, указывая на сладкую парочку.
– Это Артем и Аня.
– Я вижу, какого хрена они вместе?
– Они уже неделю встречаются, я думал, ты знаешь, – сказал он, опять поправляя свои дебильные очки.
Я рассердилась не на шутку. Приплыли, я к нему и так, и эдак. А он с этой моромойкой встречается.
Ну, супер. Класс. Убью, живыми в землю закопаю.
Отпустив бедолагу, от которого опять несло чем-то вонючим, я вновь вернулась к себе на место, гневно тыкая вилкой в еду.
– Ммм, королева злиться.
– Заткнись, Верховцев, пока ножом в бок не получил.
– Оу, замолкаю, Ваше Величество, прошу прощения, что потревожил Вашу королевскую особу.
Я зарычала, слушая смех соседа. В это время на небольшой постамент в виде зала вышла наша директриса, весьма строгая дамочка, при одном ее взгляде все затыкались.
– Дорогие будущие выпускники, в этом учебном году мы решили сделать ваше пребывание в стенах нашей школы незабываемым. Начиная с этого месяца, мы будем проводить необычные праздники, посвященные мифологии разных стран. И первым таким праздником будет день Локи, бога обмана. Он состоится уже 11 июня. Ваша задача придумать себе костюм, в котором вас будет не узнать. Лучший ученик получит особый приз, а тот кто за все наши праздники соберет больше всех призов, будет награжден по-королевски. Итак, у вас 10 дней, на чтобы придумать себе образ и заказать его в нашем швейном отделе.
Раздался гул, все тут же начали обсуждать, кто кем станет.
– Я, конечно, не маг, но уже предвижу, что ты будешь в короне, да Ваше Величество.
– Верховцев, достал. Уймись, – шикнула я.
А что эта идея.
Точно, придумаю себе такой костюм, от которого даже Артем устоять не сможет. Десять дней пролетели незаметно, весь наш класс с ума сошел, и если парни, еще не сильно заморочились, то в швейном отделе от обилия женского пола было не протолкнуться.
Все старались сделать свой наряд, как можно шикарней. И я не отставала от других, все-таки званию самой красивой девушки школы надо соответствовать. С нарядом определилась быстро, но меня постоянно что-то не устраивало, то форма, то цвет, то украшения.
В итоге все было готово, и в назначенный день я перевоплотилась в феникса. На мне было платье с тугим корсетом и пышной юбкой, сделанной из перьев, в красных, оранжевых и золотых тонах. Из волос я сделала объемную прическу, на глазах нарисовала стрелки, а губы подкрасила в тон платья.
Ну, что ж я готова покорять бал.
***
В темной душной комнате еле освящаемой мерцающей лампочкой на больничной койке лежала девушка. Ее руки были связаны над головой и прочно закреплены на металлической решетке. Глаза закрывала черная повязка, а во рту грязная тряпка, чтобы никто не слышал ее голоса.
Услышав приближающиеся шаги, девушка попыталась освободиться, но держащие ее ремни только сильней впились в кожу, от боли она замычала.
– Не дергайся, я быстро кончу и уйду, – послышался знакомый голос.
Задрав ей юбку, мужчина быстро стянул с нее трусы и резко вошел. Девушка застонала, ей было ужасно больно, она пыталась отпихнуть его ногами от себя, но он только сильней наваливался на нее. Она плакала, вырывалась, но все было тщетно.
Она понимала, что никто не сможет ей помочь, и лишь сильней погружалась в отчаяние. Закончив, мужчина поднялся и молча удалился.
Девушка чувствовала себя опустошенной, она не знала, сколько еще раз ее будут насиловать, но прекрасно понимала, что ее не отпустят. Последнее, что она помнила темную фигуру в балахоне, а дальше удар по голове, и очнулась она уже здесь. А ведь она просто ждала своего парня, они собирались вместе пойти на бал. А что теперь? Теперь ее ждала неизвестность. И это пугало еще больше.
***
Бал длился уже несколько часов, некоторые из ребят уже разбежались по углам в поисках уголка потемней, чтобы там вовсю предаваться юношеской страсти. Я же ждала Артема, мне так хотелось показать себя, но за мной как обычно таскался лишь Светлов.
Он выбрал костюм ученного. Просто напялил на себя белый халат и черные штаны.
Да уж. Фантазия во все стороны так и хлещет. Он не отставал от меня ни на шаг, постоянно бормоча, что я самая красивая девушка на свете. Да, я и без тебя это знаю, приставучка. Время шло, а Артема все не было. Я уже начала волноваться, что не придет. И видимо судьба решила, что так и должно было быть. Отчаявшись, я собралась идти обратно к себе, себя показала, на других посмотрела, программа минимум выполнена, но в этот момент огромная люстра, висевшая над потолком рухнула вниз, и в зале сразу же погас свет. Послышались визги, оры, крики, преподаватели пытались успокоить учеников, и на какое-то время им это удалось. Включив дополнительное освещение, чтобы все смогли спокойно выбраться из зала, не поранившись об осколки, присутствующие увидели жуткую картину: оказывается при падении люстра задела парня из нашего класса и порубила его осколками на разные куски. Я стояла не шелохнувшись, так как к моим ногам медленно подкатилась его голова, в его глазах застыл предсмертный ужас, рот был открыт, и в этот момент я услышала голос. Голос, являвшийся мне в детстве, и я так надеялась, что мне это тогда показалось.
Здравствуй, дитя мое. Я вернулся. Ты ведь меня помнишь?
