Путь облачного света. Книга 2 трилогии «Мир спасет любовь»

Дэймон не торопился. Казалось, он смакует её мучительное ожидание, как редкое вино. Медленно обвёл взглядом зал, задержался на языках пламени в камине, неторопливо поднял тяжёлую чашу, поймав гранатовые отблески в глубине жидкости. Сделал глоток, запрокинув голову, обнажив линию шеи. Только потом, взмахнув рукой, заговорил:

— Посмотри вокруг. Всё это — моё. И я делюсь своим могуществом с тобой. Я тот, кто спас тебя. Я заботился о тебе. Я дарил тебе лучшее, что есть в этом мире. Я могу дать тебе всё, чего пожелаешь. Помни об этом.

Голос его звучал мягко, но в нём звенела нескрываемая угроза — лезвие, прикрытое бархатом.

— Тогда я желаю получить объяснение, — вырвалось у Леры резко, нетерпеливо. Слова вылетели прежде, чем она успела их остудить.

Дэймон усмехнулся. Впился в нее взглядом. Опасно.

— Хорошо. Тот, кого ты видела, действительно был тебе знаком. Но он — из другого мира. Однажды, когда ты путешествовала в образе человека, он случайно увидел тебя… и вознамерился заполучить. Любой ценой. И, надо сказать, ему это удалось.

Он сделал паузу, наслаждаясь её напряжением. Провёл пальцем по ободу чаши, собирая каплю вина.

— Говорят, демоны коварны. Но этот смертный оказался хитрее многих. Он опоил тебя любовным зельем. Ты ведь заметила, что во сне испытывала… необычные чувства? Это лишь наведённые иллюзии. Кто добровольно променял бы статус королевы и бессмертие на бренную жизнь с лжецом и повесой? — он уловил сомнение в ее взгляде. —Я покажу тебе.

Дэймон взмахнул рукой — перстень на его пальце вспыхнул алым. В воздухе развернулся мерцающий экран.

Первое видение: постель. Тот самый мужчина — расслабленный, беспечный, в объятиях незнакомой женщины. Её лица не видно, только темные волосы, разметавшиеся по подушке, и его рука на её плече.

Второе: ресторан. Он смеётся, наклоняется к другой, шепчет что-то на ухо, глаза блестят от вина и азарта. Целует ее. Женщина отвечает ему такой же тёплой улыбкой и поцелуем.

— Достаточно! — Лера резко отвернулась, пряча лицо в тени.

Внутри что-то треснуло. Грудь сдавило, стало нечем дышать. Глаза обожгло слезами, но она сжала зубы — так, что скулы заострились, — и проглотила ком в горле. Не заплакать. Не показать слабость.

— Он врал тебе постоянно. Использовал. А потом убедил участвовать в одном мероприятии. Он знал о твоих силах. Хотел с их помощью захватить оружие, получить власть. Но всё вышло из-под контроля.

Голос Дэймона зазвучал ниже, гуще — словно лава, пробивающаяся сквозь трещины в земле.

— Я слишком поздно нашёл тебя. Старался помешать — но ты погибла. Я смог лишь спасти твою душу. Мне пришлось потратить столько сил, чтобы восстановить её… Ты знаешь, как я страдал?!

Его глаза налились кровью, запылав красно-чёрным огнём. Длинные волосы, до этого гладко зачёсанные назад, упали на лицо тёмной прядью — он не поправил их, оставил так, и это делало его облик ещё более диким, одержимым.

— Этот человечишка заслуживает самых тяжёлых страданий. Самой мучительной смерти. Ты ведь даже меня не помнила!

— Я ничего из этого не помню! — выкрикнула Лера. Голос дрогнул от ярости, сорвался. — Откуда мне знать, что это правда?! А где был ты, когда это случилось? Почему не остановил меня?!

Она вскочила. Зелёные глаза вспыхнули — ярко, как весенняя гроза. Лицо исказила маска гнева.

— Ты думаешь, мне не было дела до своей жены? До королевы?! — Дэймон резко придвинулся ближе. Голос рванулся вверх, как рвущаяся струна. — Нет! Шла война кланов. Я усмирял бунт. Был ранен. Поэтому опоздал.

Он рванул ворот ханьфу. На груди, от ключицы по шее, тянулся уродливый шрам — багровый, извилистый, похожий на след от удара молнии.

— Видишь?! Я чуть не потерял всё!

Лера замерла. Гнев схлынул, оставив пустоту. Она опустилась обратно в кресло, провела ладонью по лицу, будто стирая наваждение.

— Я не знала этого… Прости.

Она подняла на него глаза — в них больше не было ярости, только усталость.

— Я отомщу ему за нас.

— Ты можешь поступить с ним так же, — холодно ответил Дэймон.

Лера распахнула глаза — зелёные, яркие, но теперь в них горело нечто иное.

— У тебя есть план?

— Смерть — слишком просто для него. Надо заманить его в ловушку. Ты должна подыграть. Изобразить искреннюю любовь.

Дэймон приблизился вплотную. Его дыхание коснулось её щеки — ледяное, обжигающее холодом.

— Он очень хитёр. Будет настраивать тебя против меня. Любовное зелье, которое он подлил тебе, оставляет след. Как эхо. Тебе будет казаться, что ты всё ещё любишь его. Но ты должна помнить: это лишь иллюзия.

Взгляд его — бесконечно тёмный, бездонный — пронзил её насквозь. Он взял её руку, медленно поднёс к губам и поцеловал изящные, словно фарфоровые, пальцы. Не отрываясь, смотрел ей в глаза.

— Только я по-настоящему любил тебя всегда. И больше никому не позволю причинить тебе боль. Я уничтожу. Спалю дотла кости любого, кто попытается забрать тебя у меня.

Лера почувствовала его энергию — мощную, тёмную, как бездна. Она проникала вглубь, в самое сердце, гасила последние искры света. Оставался только холод — космический, беспощадный.

Она закрыла глаза. На миг перед внутренним взором мелькнуло что-то тёплое, живое — лицо, улыбка, руки… Но видение рассыпалось, не удержалось.

Когда она открыла глаза, в них не было ни следа той, прежней Леры.

Любовь в её сердце умирала. Душа заполнялась хаосом пустоты и гневом.

Чистым. Яростным. Неукротимым.

Волчица внутри неё, та, что когда-то защищала и любила, теперь только скалила клыки.

Глава 59 Испытание веры

ГЛАВА 59. ИСПЫТАНИЕ ВЕРЫ

Первые лучи рассвета окрасили небо в нежные тона, пение птиц развеяло ночную пелену. Давид и Лео направлялись к вратам, ведущим в иной мир.

Лео шёл, но с каждым шагом тревога нарастала. Невидимая рука сжимала сердце. Он чувствовал, как капля за каплей утекает внутренний свет, оставляя после себя холод и пустоту. Остановился, прижал ладонь к груди — там было пусто, глухо.

— Что с тобой? — Давид нахмурился, вглядываясь в его побелевшее лицо.

— Тревога, — Лео потер рукой шею, стирая несуществующую испарину. — Она усиливается, но я не понимаю, откуда.

— Соберись. — Давид нахмурился. — Лере нельзя доверять, она под демоническим влиянием. Твоя интуиция предупреждает не зря. В тёмные времена мудрость становится единственным компасом.

— Я понимаю. — Лео покачал головой. — Просто сердце холодеет. Я почти не чувствую её.

Давид вздохнул, глядя куда-то вдаль, на разгорающийся рассвет.

— Любовь — великая загадка вселенной. Когда тьма окружает тебя, свет внутри — твоя единственная опора. Я уверен, ты справишься. Помни: точка опоры в тебе. Не жди чудес — твори их сам. Ты же творец.

Лео тяжело вздохнул. Уголки губ дрогнули в усталой улыбке.

— Я — творец.

— А ты всё ещё в этом сомневаешься? — вклинился в мысли Лориэнс. Голос его звучал возмущённо, почти обиженно. — Ну какие вы всё-таки глупые люди! Я ведь есть у тебя! Ты счастливейший из смертных, а ты ноешь.

— Я не ною. — Лео мысленно усмехнулся. — Я переживаю. Я человек, а не камень. И я не на пути бессердечия. Как мне сердце успокоить?

— Ты должен верить в то, что главное для тебя. Если это любовь, она со всем справится, как бы тяжело ни было. Иначе это не любовь, а вожделение. Определись, что у тебя внутри.

— Ты, как всегда, прав. — Лео почувствовал, как внутри разливается тепло. — Мы много пережили с Лерой вместе. Я верю в неё и в нас.

— Про себя не забудь. В себя надо верить не меньше. Вера в себя — первый шаг к победе над тьмой. Ты — волшебник. Вы с Элтоа создали целый мир. Так неужели ты не справишься с этим?

Лео выдохнул. Напряжение отпустило.

Они подошли к вратам. Сомневаться было бессмысленно. Лео знал: что бы он ни думал, какие бы страшные мысли ни пытались сбить с толку — он не отступит. Даже если шансов на победу нет. Это было его сутью — принимать хитросплетения судьбы и бороться до конца за то, что дорого сердцу.

Он закрыл глаза, сосредоточился — и они переместились.

Демонический мир встретил промозглой сыростью и затхлым запахом. Воздух здесь был густым, пропитанный металлическим привкусом, кружилась голова. Небо, периодически вспыхивающее багровыми всполохами, казалось зловещим — северное сияние, вывернутое наизнанку.

В долине не было ни души. Лео накрыл их барьером невидимости — бдительность здесь нельзя терять ни на миг.

Они быстро прошмыгнули во дворец. Стражи у входа не заметили их. Двое мужчин-демонов пили и играли в кости, поглощённые азартом, изрядно пьяные — заключённые их не беспокоили.

Лео тихо подошёл к клетке с Виктором — и замер.

Его названный отец стал монстром. Мертвенно-бледная кожа, почерневшие без белков глаза, через которые смотрела сама тьма. Безумный взгляд, полный голода и ярости.

Поглотивший Виктора, увидел Лео. Губы искривились в презрительной улыбке.

— Хочешь спасти его? В себя поверил? Ну-ну. — Голос был чужим, скрежещущим. — Он мой трофей. Куда тебе до нас, ничтожество. Даже не муравей. Не пытайся. Лучше попробуй вернуть свою жену — она скоро выйдет замуж за другого. Быть королевой, несомненно, лучше, чем прозябать с жалким неудачником.

— Заткнись. — Лео сверкнул глазами, но голос остался ровным. — Я не боюсь тебя.

— И это твоя ошибка. — Неизвестный облизнулся, и язык оказался чёрным.— Ты не знаешь, кто мы и на что способны. Хотя это хорошо. Твоё тело выносливое, полно света. Мы помним тебя, ты вкусный.

Тело Виктора забилось в конвульсиях. Тьма на мгновение спала с его глаз — и в них мелькнуло что-то человеческое.

— Спасай её… — прохрипел он. — Мне уже не помочь. А её ещё можно… изменить. Её душа по-прежнему любит тебя. Она всё вспомнит. Будь терпелив… Сын…

Его снова затрясло. Энергетическая ловушка вокруг клетки вспыхнула, забила тело разрядами. На коже вздулись кровавые волдыри.

Лео кинулся вперёд, но Давид схватил его за плечо. Рванул так, что хрустнуло.

— Иногда нужно отступить, чтобы потом нанести решающий удар, — прошептал он жёстко, почти зло. И потащил Лео прочь, не давая обернуться.

— Я не могу бросить его на растерзание этим монстрам! — Лео вырывался, но хватка Давида была стальной.

— А её можешь? — Давид развернул его к себе, заставил смотреть в глаза. — Мы не вытащим их обоих, понимаешь? Виктор не просто демон, он — нечто иное. Я не знаю, как этому противостоять. Я был самонадеян с тенями, и это чуть не стоило мне жизни. У нас не хватит сил. Мы все погибнем.

Лео понимал, что Давид прав. Разум соглашался. Но сердце рвалось на части. Оно рыдало — беззвучно, отчаянно. И только разум тащил его прочь.

Они укрылись в маленькой пещере. Лео метался, не находя себе места. Воздух здесь был пропитан гнилостью и плесенью, капли воды стекали по стенам, создавая монотонный аккомпанемент его тревоге.

Что-то щёлкнуло внутри. Он просто сел на холодный камень, скрестил ноги и закрыл глаза. Сознание погрузилось в глубины собственного «я», где свет боролся с тьмой.

— Знаешь, Лео, — вдруг заговорил Лориэнс с неожиданной серьёзностью, — истинная сила не в том, чтобы сражаться со всеми демонами мира. А в том, чтобы сохранить свет в своей душе, когда вокруг только тьма.

— Но как? — Лео не открывал глаз. — Как я могу сидеть здесь, когда там страдают те, кого я люблю?

— Ты можешь начать с того, чтобы не дать тьме поглотить себя. Когда ты теряешь себя — ты проигрываешь войну, даже не начав.

Лео почувствовал, как внутри что-то меняется. Словно древний механизм, давно заржавевший от бездействия, начал медленно, но верно приходить в движение. Сила, дремавшая в глубине, оживала.

— Я не сдамся, — прошептал он. — Ни за что.

— Вот это мне по духу! — усмехнулся Лориэнс. — Помни: даже в самой тёмной ночи есть звёзды. Они могут быть невидимы, но они всегда там. Ждут, когда рассеется мрак.

Лео открыл глаза. Взгляд его был спокоен. Решение принято.

— Мы вернём их, — твёрдо произнёс он. — Любой ценой.

Давид кивнул. В глазах его зажглась решимость — та самая, что всегда отличала настоящего воина света.

— Победа не всегда означает отсутствие потерь. Иногда победа — это способность продолжать борьбу, даже когда всё кажется потерянным. Нам нужно двигаться дальше.

Демонический мир дышал своей ядовитой атмосферой. Но теперь Лео знал: он готов встретить любой вызов. В сердце горел огонь, который не могла погасить даже самая тёмная ночь.

Глава 60 Встреча

ГЛАВА 60. ВСТРЕЧА

Во сне Лео погрузился в зыбкий полумрак видения. Перед ним возникла Лера — она лежала на кровати, утопающей в мехах неведомых зверей. Вокруг царил хаос золотого блеска: трофейные украшения свисали с балдахина, мерцали в нишах стен, слепили отражённым светом. В этом царстве холодного богатства Лера казалась одиноким островом. Её взгляд, устремлённый в потолок, был лишён жизни.

Что-то неуловимо изменилось в её облике. Черты лица заострились, кожа приобрела перламутровый оттенок, в тенях под глазами таилась бездна. Даже одежда — алое платье с чёрными кружевами — словно обвивала её, как хищное растение. Макияж подчёркивал не человеческую красоту, а демоническую сущность: стрелки вытягивались к вискам, словно когти, губы пылали, будто раскалённый металл.

Открыв глаза, Лео ещё долго ощущал горький привкус видения — словно проглотил осколок льда. Сердце сжималось от тревоги. Он повернул голову к костру: Давид мирно дремал, пламя отбрасывало на его лицо тревожные багровые блики.

— Ариадна, помоги найти Леру, — прошептал Лео, стараясь не потревожить учителя.

Клубочек света вспыхнул в его ладони, оживая, и рванул вперёд, оставляя мерцающий след. Лео двинулся следом, скользя мимо теней, что шевелились в углах, будто живые.

Дверь в покои Леры не охранялась. Незапертая. Он переступил порог — и время остановилось.

Она сидела на шкурах, похожая на хищную кошку, застывшую перед прыжком. Когда он появился на пороге, её глаза вспыхнули — то ли от гнева, то ли от скрытого восторга.

Они замерли, не отрывая взглядов. Воздух между ними задрожал, словно натянутая струна. Лео чувствовал, как в груди разрастается тепло — тонкая серебристая нить тянулась от его сердца к её. Но там, где у него сиял яркий источник любви, у Леры теплился лишь тусклый огонёк, окутанный ледяным туманом.

Он вспомнил слова Лориэнса о великой силе любви — и это придало решимости.

— Я пришёл за тобой, — произнёс он, шагнув вперёд. Голос дрогнул, но взгляда он не отвёл.

Лера смотрела зачарованно. Он — тот, кто предал. И тот, к кому её тянуло, как к пламени, способному сжечь дотла.

— Я уже думала, что ты решил отказаться от меня, — прошептала она. В тоне смешались горечь и надежда — два враждебных потока, борющихся за власть.

Лео видел, как её душа разрывается. Гнев и обида за предательство, за смерть, за сломанные обещания — и тут же, вопреки всему, тоска и нежность, рвущиеся наружу, как весенние побеги сквозь лёд.

Внезапно она бросилась в его объятия.

Её тело содрогалось, будто сквозь него проходили разряды невидимой энергии. Лео прижал её к себе — руки горели, словно держали раскалённые угли. Он вдыхал её аромат — сладкий, дурманящий, с нотками горьких трав и металла. Голова кружилась, перед глазами мелькали обрывки воспоминаний: их смех, шёпот под луной, клятвы, что теперь казались хрупкими, как стекло.

Лера отстранилась первой. Пальцы её дрожали, когда она сняла с пальца перстень — массивный, с жёлто-зелёным камнем, переливавшимся, как глаз хищника. Взяла его руку, надела кольцо на палец.

— Теперь мы всегда будем знать, что происходит друг с другом. Никогда больше не потеряемся.

Камень в перстне вспыхнул радужным сиянием, словно впитал в себя все цвета мира. А затем растворился, слившись с кожей Лео, оставив на пальце лишь едва заметный узор, похожий на вензель.

— Наг, слушай меня, — прошептала Лера, прижимаясь губами к его уху. Голос её стал низким, шипящим, как змеиный шёпот. — Ответь, зачем пришёл этот смертный?

Она оттолкнула Лео с неожиданной силой. Глаза мгновенно почернели, став похожими на расплавленную киноварь. Милое выражение лица исказила маска ледяного презрения.

Лео поник. Восторженный блеск погас, сменившись туманом беспамятства. Он застыл, глядя перед собой мутными, пустыми глазами. Кольцо Нагов управляло им, вынуждая говорить правду и подчиняться воле хозяина.

— Я пришёл с Давидом, чтобы спасти тебя, — произнёс он безжизненным тоном.

— Зачем тебе это? Ведь из-за тебя я погибла! — голос её звенел, как лезвие.

— Да, я виноват в твоей смерти. Но это было наше общее решение. Я искал тебя. Я люблю тебя. Я убил последнего дракона, чтобы найти тебя…

— Ты всё врёшь! — она метнулась к нему, воздух вокруг задрожал от демонической энергии. — Ты опоил меня любовным зельем, а потом обманывал и использовал. Ты изменял мне с другими, разрушил мой брак с Дэймоном, пока он воевал и был ранен. Это ты — чудовище в облике человека!

— Нет, Дэймон лгал тебе! — голос Лео дрогнул, но остался ровным — кольцо не давало врать, но и не мешало отчаянно цепляться за правду. — Ты моя жена. Это он пытался украсть тебя. Всё не так. Вспомни, Лера! Загляни в своё сердце — оно говорит правду. В тебе ещё остался свет. Прошу!

— Наг, слушай меня! — перебила она. — Ты должен заманить Давида туда, куда я скажу. Дай ему это выпить.

Она протянула маленький пузырёк, наполненный чёрной, как нефть, жидкостью.

— Приказываю! Иди и исполни.

Она отвернулась. Чёрные потоки демонической энергии закружились вокруг неё, застилая пространство чернильными щупальцами.

Лео развернулся и пошёл прочь. Шаги его были механическими, лишёнными воли.

В нём дремал древний артефакт клана Нагов — Глаз Бога. Тот самый, бесценный трофей, добытый Дэймоном после победы в войне кланов. Перстень обладал чудовищной силой: выявлял всё скрытое, подчинял мысли и тело того, лишая воли и самосознания. Теперь он пульсировал на пальце Лео, словно второе сердце — холодное и безжалостное.

Лео вернулся к спящему Давиду. Демонический мир высасывал энергию, искажал время — здесь минуты тянулись, как часы, а часы растворялись в вечности.

— Давид, проснись. Нам надо идти, — произнёс Лео, присев рядом. Голос звучал ровно, без эмоций.

Давид зашевелился, приоткрыл глаза. В них мелькнуло недоверие.

— Вот, выпей воды. Здесь очень жарко, надо больше пить. — Лео протянул флягу. Пальцы его слегка дрогнули, но он сдержался. — Ты ведь ещё не полностью восстановился.

Давид отхлебнул. Лицо его исказилось от боли. Он отбросил флягу, схватившись за горло.

— Я ведь просил не доверять ей! — выдохнул он. В глазах застыла мука.

Зелье, подавляющее силы и волю, начало действовать.

«Веди его сюда. Я жду», — прозвучала команда в голове Лео. Холодная, неотвратимая, как лезвие.

Он поднял обессилевшего Давида и потащил по тёмному лабиринту пещеры. Стены вокруг пульсировали, словно живые. В воздухе витал запах серы и гнили. Вензель от кольца на пальце Лео светился тусклым зелёным светом, указывая путь к логову тьмы.

Глава 61. Разлом души

ГЛАВА 61. РАЗЛОМ ДУШИ

Полумрак подземелья сгущался вокруг магической клетки, словно живое существо, жадно поглощающее свет. Лео сидел неподвижно, его фигура была очерчена дрожащим сиянием защитных чар. Взгляд — холодный, отстранённый — скользил по окружающим, не задерживаясь ни на чём. Появление Дэймона и Леры не вызвало в нём ни трепета, ни страха. Ещё два силуэта в бесконечной пьесе чужих замыслов.

Дэймон приблизился — чёрный плащ зашелестел, как крылья хищной птицы. В руках он держал ларец: крохотный, словно шкатулка для драгоценностей, но от него исходила волна тьмы, ощутимая даже на расстоянии. Пальцы Дэймона сжимали его почти нежно.

— Пора начинать. Время пришло, — произнёс он, протягивая ларец Лере.

Её пальцы дрогнули, когда она приняла его. Открыла. Шёлковая подкладка внутри была черна, как беззвёздная ночь. На ней покоился овальный камень, похожий на яйцо, но в его глубинах пульсировала жизнь — холодная, всепоглощающая. «Ловец душ» — древний артефакт, сплетённый из ненависти и отчаяния, ждал новой жертвы.

Дэймон поднял руку с перстнем — кроваво-красный камень на пальце вспыхнул. Лучи тьмы вырвались из его ладони, обвили магическую клетку. Защита затрещала, рассыпаясь искрами, и исчезла.

— Действуй, — голос его резанул тишину, как лезвие. Чёрные, смолянистые глаза впились в Леру, словно пытаясь вывернуть её душу наизнанку.

Он знал: пока в ней живёт любовь, она не станет его совершенным орудием. Ему слишком мало ее тела и магии — нужна её душа без остатка. Только тогда сила Небесного дракона будет по-настоящему подчинена.

Лера закрыла глаза, собирая волю. Пальцы легли на камень. Она начала произносить заклинание. Слова лились медленно, словно густой мёд, каждое — как удар сердца, каждый слог — как капля яда. Энергия струилась из ладоней, окутывая камень, пробуждая его древнюю, зловещую силу.

— Мы приносим тебе величайший дар — дух Небесного дракона. Прими его, отдели от души и тела человека.

Голос её дрогнул, но она не остановилась. На миг в глазах мелькнуло что-то — тень прежней Леры? — но Дэймон тут же сжал её плечо, возвращая в реальность.

Синее пламя вспыхнуло вокруг Лео, поднимая его в воздух. Тело застыло, а из груди вырвались трепещущие потоки света смешанные с тенями. Лориэнс — дух Небесного дракона — вырывался из человеческой оболочки. Лео, подавленный кольцом Нагов, не чувствовал боли, не мог сопротивляться. Связь была нарушена.

Камень засиял, поглощая энергию, увеличиваясь в размерах, пока не превратился в сияющий шар, пульсирующий синим огнём. Он втянул Лориэнса внутрь.

Когда всё закончилось, ларец захлопнулся сам по себе, с глухим стуком упав на каменный пол. Тело Лео безвольно рухнуло следом. Разделение свершилось.

Дэймон рассмеялся — низко, хрипло, с торжеством. Поднял ларец, ощущая, как сила артефакта пульсирует в руках.

— Небесный дракон пополнил мою сокровищницу. — Он обернулся к Лере, глаза горели безумным восторгом. — Теперь его мощь станет основой моего трона. А ты ты станешь ключом к остальным артефактам.

Но в глубине души он знал: Лера всё ещё не принадлежит ему полностью. Её любовь — как хрупкий цветок, который невозможно уничтожить, лишь сломать.

Чуть позже Дэймон зашёл в её комнату. Она сидела у жаровни, глядя на огонь пустыми глазами.

«Ну что ж, сделаем его холодным, беспощадным убийцей. Ещё одна финальная иллюзия, — крутилась мысль в его голове. — Посмотрим, Лера, как ты с этим справишься».

— Пей, — прошептал он, протягивая кубок с вином.

Лера машинально взяла, сделала глоток. Одурманивающее зелье ударило в голову — ноги не слушались, она сползла на пол, погружаясь в тяжёлое, вязкое забытье. Дэймон добавил к вину каплю «сна разума» — магии, подавляющей интуицию и способность отличать правду от лжи. Теперь даже во сне его королева не сможет распознать обман.

Он присел рядом, пальцы скользнули по её волосам. Рождался ложный сон.

Лео предстал перед ней совершенно в ином обличии: коварный, жестокий, циничный. На её глазах он убивал мать, друзей — всех, кто когда-то был ей дорог.

Лера закричала во сне. Тело содрогнулось от рыданий. В своём кошмаре она умоляла, клялась, что сделает всё, лишь бы он пощадил их. Но этот нелюдь был неумолим.

Дэймон наблюдал. Его сердце билось в унисон с её болью — он чувствовал, как аура Леры меняется, превращая остатки света в бушующее пламя ярости. Жажда мести пожирала любовь, оставляя лишь серое пепелище.

— Вот теперь другое дело. Посмотрим, как ты теперь себя поведёшь, — прошипел он, исчезая в тени.

Сожжение

Она не помнила, как очнулась.

Слова Дэймона всё ещё звенели в ушах, как осколки разбитого стекла.

«Он убил твою мать. Твоих друзей. Он использовал тебя, а потом предал. Я спас тебя. Я один».

Лера сидела на полу, глядя перед собой невидящими глазами. В груди клокотала такая ярость, какой она никогда не знала. Чужая, ледяная, выжигающая изнутри.

Она медленно поднялась. Подошла к тому месту, где всё ещё лежала волчья шкура — та, с портретом. Рывком откинула край.

Он смотрел на неё. Тот человек. Убийца. Предатель. Чудовище.

А глаза — такие тёплые. Такие родные. Как же так?

— Лжец, — прошептала Лера, и голос её дрожал от ненависти. — Ты всё это время лгал мне. Приходил во сне, притворялся кем? Любящим? Заботливым?

Она вырвала шкуру из-под обломков мебели, швырнула на каменный пол перед жаровней.

— Ты убил их. Мою маму. Моих друзей. — Слёзы текли по щекам, но она не замечала. — А я я почти поверила. Почти полюбила тебя снова.