По прозвищу «Чумной»

Голова взрывалась от перегрузок, было ли это дефектом капсулы, непредусмотренным моментом, или же какой-то индивидуальной реакцией некромантского организма, Чумной сказать не мог. Он лишь кое-как сжал виски, насколько позволяли удерживающие его ремни, в надежде, что его не вывернет наизнанку.

“Сбой системы приземления!”

– Твою же мать…

В момент удара капсулы о землю тело Алексея, всё ещё лежащее в камере, дёрнулось, падая с узкой койки.

*

– Интересно, как с таким качеством кораблестроения они умудрились освоить космос? – Ликс лежал рядом с раскуроченной капсулой.

Он почти уцелел. Почти – многострадальную руку всё-таки отрезало куском металла, и теперь некрос прохлаждался на земле, стараясь не смотреть, как конечность прирастает обратно, даже к ощущениям не прислушиваться, хотя те и были весьма отчётливыми и весьма неприятными. Прибившийся к нему пёс лежал у хозяина под боком, облизывая воняющую кровью и пеплом пасть. Некрос ещё не знал наверняка, чего именно тот нажрался: местной живности или останков бедолаг с почти похитившего их корабля, и пока что не видел смысла выяснять. Вот когда он соберётся в полный комплект и все конечности окажется на положенном им месте, тогда Ликс и займётся исследованием местности. Тем более, что если его животина не нервничает, то и ему можно немного расслабиться.

Руку до плеча прострелило, волокна продолжали срастаться, нервы восстанавливались, и вот как раз их заживление и давало настолько потрясающий набор ощущений. Вот убить некроманта достаточно сложно, но избавиться от угрозы в его лице точно можно с помощью расчленения. Ликс весьма живо представил себе, как его куски развозят по разным планетам, а то и просто сжигают, оставляя говорящую голову.

Ерунда какая. Лезет в голову непонятно что.

Некромант шевельнул пришедшей в порядок рукой, неуверенно на неё опираясь. Вспомнилось внезапно-очевидное, как он когда-то восстанавливался после первой серьёзной травмы: встретившийся маг тогда от души приложил его всем телом о стену перехода в метро. Инквизиторы, конечно, всегда были в разы крепче обычных людей, некоторыми можно было металлические двери выбивать, но ему, тогда ещё даже не полноценному члену отряда, так, мелкому воспитаннику, хватило и этого, чтобы на несколько роковых мгновений потерять ориентацию. Его схватили за шкирку и ударили о камень ещё несколько раз, пока не затрещали ломаемые кости. С “бешенным”, магом, которому в голову ударила сила, он тогда столкнулся в первый раз. Они не просто верили в своё всесилие, этим-то как раз и среди инквизиторов многие грешили в определённом возрасте, нет. Многие из бешенных, одержимых мелкими голодными духами, считали смыслом жизни истребление всех, кто не обладал магией, с особенным наслаждением охотясь на мелких инквизиторов, если те теряли бдительность.

Алексея тогда спасла доставшаяся от матери магия: вспышка выжгла пространство узкого перехода. После этого ни инквизиторской, ни колдовской силой парень не мог пользоваться ещё месяца три. Кости срастались примерно столько же.

Сейчас уже полноценного носителя магической чумы радовала своим наличием ускоренная регенерация. Убедившись, что все куски на своём месте, он осторожно осмотрелся, прислушиваясь к происходящему вокруг, прежде, чем встать в полный рост. И медленно поднялся на ноги, рассматривая пустырь, на котором оказался.

Зелёная трава, наверняка сочная, распаханная двумя рукотворными метеоритами, лилово-голубое небо над полем. И шум воды – где-то впереди, практически на горизонте, ввысь ударил гейзер. Достаточно близко, чтобы обострённый слух это уловил, но достаточно далеко, чтобы переживать из-за возможной опасности. Некрос принялся медленно выбираться из ямы, в которую его загнала рухнувшая капсула, помогая костяному псу, подсаживая того выше: разбрасываться таким преданным и полезным животным Ликс не собирался.

Суставы то и дело щёлкали, но пока что подводить своего обладателя не собирались, так что крутой склон некрос преодолел весьма бодро, с наслаждением касаясь действительно сочной, наполненной жизнью травы. Забавно, что ему понадобилось умереть, чтобы снова начать наслаждаться жизнью даже в такие моменты и в подобных мелочах. Вернее, особенно в таких обстоятельствах. Пёс, реагируя на настроение некроса, прокатился по траве – и снова нырнул в яму. Дёрнувшийся было Чумной живо вспомнил, что питомец, вообще-то, умудрился за время его отключки найти себе перекус, а значит выбраться сам вполне способен. Подтверждая, четвероногое чудо – или всё-таки чудовище? – выбралось обратно, виляя тощим хвостом.

– Пойдём. Надо посмотреть, что там с нашими, кхм, собратьями по несчастью. И кораблями… Не хотелось бы здесь застрять.

Костяной согласно залаял, ударяя по ногам тонким хлыстом, каким-то чудом не отваливающимся от ходящего ходуном костлявого зада. Некромант даже не вздрогнул, только нога в первый момент почти что подогнулась.

– Показывай давай, чем ты тут питался.

Пёс хрипло гавкнул, уносясь в сторону – спасибо, что не к упавшему кораблю – и вспугивая какую-то мелкую живность, чутьё явно говорило о бьющихся сердцах где-то поблизости, слишком маленьких, чтобы быть человеческими, но активно гонящих кровь. Их обладатели совершенно точно ощущали, что рядом с ними находится двуногая угроза, чудовище в кажущейся безопасной оболочке.

Костяной притащил в зубах нечто мелкое, уже не трепыхающееся. Чумной сравнил бы неведомое животное с кроликом или сусликом, но у тваринки был нежный и будто серебристо-лиловый мех, маленькие округлые ушки и длинный пушистый хвост. Охотиться на такое было бы откровенно жалко. По крайней мере только ради мяса, а вот шкурка могла бы представлять больший интерес. Что-то человеческое, не вытравленное инквизиторским воспитанием и слиянием с некромантом, шевельнулось на миг.

– Докатился, зверей жалею больше, чем людей… Да не ругаюсь я на тебя, не ругаюсь, – отозвался он на жалобный скулёж костяного пса.

Тот продолжил нести свою добычу в пасти, явно планируя накормить ею неразумного хозяина, неспособного самостоятельно позаботиться о своём пропитании. По крайней мере, какое-то решительное выражение на морде наводило именно на такие мысли. Некромант хмыкнул: как бы самому лаять не начать, если вынужденное общение исключительно с псом затянется.

Люк “Неунывающего” поддался со скрипом, и то только потому, что некрос умудрился подцепить его какой-то деталью, отвалившейся от корабля. Если бы не разгерметизация, то и не вскрыл бы, а так эта консервная банка была уже с пробоиной, позволяющей доковыряться до содержимого. Зато теперь он мог быть уверен, что пёс нажрался не человечины, пусть сейчас и порывался это сделать.

– Фу, нельзя! Я всё понимаю, но людей – не в моём присутствии.

“Хозяин совсем дурной стал, никак в себя не придёт”, явственно читалось на тощей морде, но послушаться некроманта животному всё-таки пришлось. Мало ли, оставят ещё где-нибудь, а ему так нравилось изучать новые места и охотится на новую живность! Всё лучше, чем на кладбище, где ни еды, ни развлечений. Пёс фыркнул, виляя хвостом, и пристроился сбоку от владельца, подстраиваясь под его шаг. То, что некрос выглядел тощим мальчишкой, его не смущало, костяной прекрасно чувствовал нутрянку. А внешность… знал он за века своей жизни нескольких некромантов, постоянно меняющих себе лицо, когда прежнее надоедало. С этой братией ориентироваться вообще можно было только на магический отпечаток. Ну, пожалуй кроме пары вожаков, по мнению пса, те почему-то менять лицо не умели.

– Чувствуешь? Нас кто-то ждёт.

Странное ощущение, вроде бы похожее на зов жизни, но в то же время им не являющееся, захватило внимание Ликса. От недобитка пахло магией, уж этот смрад бывший инквизитор – если инквизиторы, конечно, бывают бывшими – узнал бы среди сотен и тысяч. В памяти предшественничка нашлось и подходящее заклинание, на удивление простое, даже изящное, так что отказывать себе в удовольствии подстрелить двух зайцев сразу он не собирался. И подпитается чужими силами, и ещё одного мага, не первого, и даже не пятьдесят первого на своём счету отправит на встречу с предками. Сплошные плюсы, сплошные удовольствия и радости жизни.

Перед каждым поворотом некромант замирал, прислушиваясь к ощущениям, но других недобитков в корабле не было, кроме того, фонящего силой и травмами, ждущего, пока по его душу придёт перехваченное в космосе чудовище. Что-то мешало ему выбраться из помещения, в котором его заблокировали.

– Как думаешь, – Ликс обратился к псу, – это просто калечный маг или оператор?

Сама идея операторов казалась Чумному чем-то странным, с одной стороны крайне милосердным, а с другой – жестоким до абсурда. В кораблях, оснащённых полумагическими системами управления, размещали тяжелобольного, покалеченного мага, окутывая того системами жизнеобеспечения. Тот становился чем-то вроде второго интеллекта корабля, уже живым, а не искусственным. Получал возможность продлить своё существование, даже мир посмотреть, в некоторых случаях и родственникам за такое денежные отчисления шли. Но ни крушения судна, ни отсоединения от его систем тот уже пережить не мог. Да и повреждения корабля ощущались такими операторами как свои собственные.

Пёс согласно заворчал на второй вариант. Вот и Ликс больше склонялся к этому. Каюта оператора открылась сама, но заходить в неё некромант не спешил, пока из полумрака чего-то, похожего на медицинский блок, не раздалось хриплое:

– Сделай уже то, за чем пришёл. Добей меня.

– Какая покорность, – протянул некрос, привалившись плечом к проходу. – Настолько устал жить? Сколько твоему семейству обещано после твоей смерти?

– Раз я последняя на корабле, – протянули полувопросительно, продолжая только после кивка Ликса. – Тогда всё состояние “Неунывающего братства”. Я на такую удачу и не рассчитывала.

Только по окончаниям слов оператора удалось понять, что перед ним девушка. Или женщина. Сходу определить не получалось, настолько измотанным было тело, сухим, едва дышащим. Даже голос напоминал скорее шелест песка или тихий шорох наждачной бумаги, что-то невнятное. Что ж, добить в этой ситуации будет даже милосердно, хотя мысль о милосердии к магу, даже в таком формате, вызывала отвращение.

Ликс опустился на край койки, стараясь не запутаться в ворохе проводов, кое-как работающих на остатках батарей. Выглядела магичка откровенно жалко, ещё не настолько, чтобы начать испытывать брезгливость, но уже весьма близко к этому. Некрос протянул ладонь к худой груди, опуская ту ровно над сердцем. Оператор улыбалась ему с потрясающим спокойствием и смирением, с таким лицом уходили из жизни старые инквизиторы – с полной уверенностью, что сделали для человечества всё, что могли, и даже больше. Видеть подобное у магички было странно, обычно колдуны отправлялись в мир мёртвых с гримасой ненависти на лице.

– Давай уже. Я очень устала, а мои родители теперь смогут не выдавать сестру замуж, а дать её сперва возможность выучиться.

Ликс вздохнул, принимаясь читать подсказываемые памятью слова, ощущая, как магия сгущается вокруг, опускаясь на плечи потоком раскалённого металла, обжигая, растворяя в себе. Но не принося ему боли, скорее, странное удовольствие от поглощения чужой силы, которая пойдёт на его восстановление после неправильного воскрешения, слишком резкого, слишком тяжёлого, очень уж старались его упокоить раз и навсегда. Самостоятельного воскрешения! Где это видано, чтобы кому-то пришлось самому себя откапывать?

Смерть магички даже на вспышку не потянула, слишком уж давно та была одной ногой в Серой долине, так что ничто не могло отвлечь некроманта от переваривания чужой силы. Почти ничего, кроме смутно зудящего изменения в магическом поле планеты. Словно сюда направлялся кто-то крупный, какой-то хищник, с которым ему пока не по зубам справиться. Пока! Но до момента возможной победы ещё нужно дожить.

Следует ли ему выбраться из корабля и попытаться найти укрытие там, или лучше затаиться где-то в переходах “Неунывающего”? И в первом, и во втором случае что плюсы, что минусы были такими зыбкими, сомнительными, что Ликс не мог определиться. Пёс, которого он попытался отослать – уж тот-то с большей лёгкостью нашёл бы себе убежище – отказался покидать хозяина.

– Я не буду полагаться на инстинкты, я же не животное какое. Но вот покараулить нашего гостя я не откажусь. Посмотрим, кто же пришёл проверить потерпевших крушение, да, пёс?

Костяной согласно гавкнул, забираясь под койку, на которой рассыпалось прахом тело оператора. За проводами и аппаратурой животное видно не было, а вот некросу предстояло найти себе хоть какое-то убежище. Вот та балка под потолком выглядела весьма привлекательно. Главное, чтобы выдержала его вес до конца…

Новое знакомство

– Глейд, ты уверен, что стоит брать его на борт? – боец, помогавший командиру укладывать в карцер неожиданную находку и таскавшуюся следом тощую псину, нервно повёл плечом.

– Я тебе больше скажу, я уверен, что я пожалею об этом, – капитан “Галактической горгульи” обречённо вздохнул. – Но других вариантов у нас нет. Приведём в разум – от него будет и польза. Тем более, что мы давно искали штатного колдуна.

Матово блеснул лицевой щиток – Глейд нашёл взглядом свою неожиданную проблему. Не сказать, что от наполовину покрытой гейзерами планеты он ждал чего-то хорошего, но и некроманты в этой части космоса практически не появляются, предпочитают в последнее время сидеть у себя на Зиланделиксе. А он вот нашёл одного, да. Нашёл на свою голову…

В буквальном смысле на неё – когда “Горгульи” забрались в потерпевший крушение корабль, резко выделяющийся на поверхности планеты, с потолка упало нечто. Капитан мог бы подумать, что обвалилось что-то из обшивки модуля, если бы в следующий момент кто-то не попытался сорвать шлем с его головы, почти соскальзывая и цепляясь за части доспеха.

Рефлексы оказались быстрее разума, кости нападающего затрещали при ударе о стену, но тот не остановился, продолжая барахтаться как земной кот, соскользнувший в воду. Правда некрос оказался покруче реликтового зверя с родины человечества. Даже ушёл от пробных выстрелов, хрипя, как разъярённое животное. С другой стороны Глейд тоже не первый год по космосу скитался. Выживать умел. Да и броня позволяла отправить в забытье даже некроманта, если знать, куда бить. Зиланделиксиец обмяк, ещё не зная, что через пару часов его ждёт большой сюрприз.

Пришедший в себя Ликс сразу понял, что находится где-то в открытом космосе, возможно что и в подпространстве, но определить наверняка ему мешало отсутствие хоть какого-то обзора, он только безошибочно ощущал искусственную гравитацию. Костяной пёс под боком тоскливо заворчал, ему не нравилось тесное помещение, блокирующее магию, да ещё и отвратительный человек в железе весьма неаккуратно его сюда закинул. Некрос сел, рассматривая место – но смотреть было не на что, самый типичный карцер, разве что предназначенный специально для магов. На руках дополнительные подавители, видимо, чтобы точно не сбежал, те блокировали выброс магии из тела. Одна из стен отполирована так, что может служить зеркалом – и именно ей колдун воспользовался, чтобы привести слишком примечательную внешность в порядок, слепить из мальчишки что-то более похожее на прежнего Чумного, благо, что такие изменения не требуют выплеска магии наружу. Разве что короткий ёжик волос остался ярко-красным, почему-то справиться с самой раздражающей и самой приметной деталью некромантской внешности у него не вышло.

– Ну что, дружочек, – он потрепал пса по голове, пытаясь разобраться с гулом в ушах, после попытки проломить им стену, – будем разбираться, куда нам с тобой выдали билет…

– Зависит от твоего поведения, некрос.

Ликс через всё то же отражение наблюдал за прошедшим в люк человеком исполинского роста. Некромант не удержался, оскалив острые зубы в подобие улыбки: профессионал, накачанный зельями и чудесами медицинской промышленности по самые уши, а уж в доспехах и вовсе возвышающийся над людьми на пару-тройку голов. Чумной в своём прошлом теле наверняка бы смотрел на такого собеседника задрав голову. Что примечательно, магией от него вообще не пахло, скорее каким-то подобием инквизиторской силы. Своё, практически родное – и теперь обжигающее до самой сути.

– Смотря что от меня хотят. И кто хочет: официальный инквизиторий разумных рас или энтузиасты?

Содружество разумных рас, вообще-то, магов как класс не притесняло, уж об этом его предшественничек знал наверняка, но с поехавшими на фоне собственного величия разбирались сразу, безо всяких вторых шансов. Иногда проходясь по ближайшему окружению, из-за чего местные колдуны предпочитали проблемы со своими отступниками решать самостоятельно, не дожидаясь внешней помощи. В этом случае официальный инквизиторий довольствовался доказательствами решения проблемы, не вмешиваясь во внутренние разборки магических орденов и гильдий. А вот всякие вольные объединения уже руководствовались собственными соображениями, иногда выходящими за рамки законов Содружества. Но стоящий перед Ликсом боец явно представлял партию не совсем отбитых магоненавистников, раз ведёт с ним переговоры. Ну, или из него сейчас начнут выбивать информацию о других колдунах.

– О “Галактических горгульях” слышал? – Глейд похлопал по нашивке на плече.

– Наёмники из бывших инквизиторов, не ужившихся с высоким начальством? Слышал, – он облизал лопнувшую губу, отвлекаясь от рвущегося наружу комментария о бездарных идиотах, променявших благое служение на роль пусть и элитной, но всё же шлюхи.

– Как погляжу, некросы умеют общаться предметно, а не только говорить всем гадости, демонстрируя огромное эго?

– Боюсь, если мы займёмся писькомерством, то твое эго скукожится до размеров горошины, – Чумной не любил подобных реплик ещё в той жизни.

Как и комментариев “в никуда”, и тычков носом в собственные недостатки, и… Ладно, в каком-то смысле Алексей был практически эталонным зиланделиксийцем, уж в плане характера тоже. Хотя после пары-тройки… десятков зуботычин всё-таки научился вовремя закрывать рот. И ведь, казалось бы, смирению его должны были научить в первую очередь, но каким-то чудесным образом не срослось. Не иначе мерзотный характер матери-ведьмы дал о себе знать, не иначе. Наезжать на глыбу мяса, находясь в подавителях, было по меньшей мере глупо, однако “горгулья” только усмехнулся:

– Интересно, тебя как положено после первой смерти прикопали, чтобы потом как урожай вытащить обратно, или пытались избавиться за длинный язык? Ладно, – он посерьёзнел, – с этим потом разберёмся. Раз ты в курсе, чем горгульи занимаются, я могу перейти сразу к делу.

– Можешь не стараться, я согласен участвовать в любой сомнительной заварушке, если мне не будут мешать избавляться от соотечественников. Всех, кого достану.

Если прежний некромант и осел где-то на задворках его личности, то сейчас этот озлобленный мальчишка вылез на первый план, горя желанием осуществить свою месть, причём явно ещё кому-то, кроме собственно правящей семьи. Надо будет порыться в воспоминаниях внимательнее, когда появится время, а то не хватало ещё вляпаться из-за очередного бесконтрольного импульса, доставшегося по наследству. Часть, доставшаяся Ликсу от Чумного, в целом проблемы в присоединении к “Горгульям” не видела, их идеалы достаточно сильно совпадали с инквизиторскими, но ему не шестнадцать лет, чтобы вот так кидаться в авантюру сразу же, даже не поторговавшись.

– Удивительная сговорчивость для кого-то вроде тебя. Хотя я догадываюсь, что тебя подтолкнуло, Эл…

Глейд внезапно будто воздухом подавился. Ну да, лишение права на имя, оформленное полноценным магическим ритуалом – это вам не шутки. А с учётом того, что даже техника в этом мире тесно связана с магией, он и в базах данных теперь фигурирует исключительно под индивидуальным номером. Предшественник не знал наверняка, но вроде бы он в ближайшие пару лет даже новое имя себе придумать не сможет, а подавать заявку на восстановление имущественных прав на Зиланделиксе, кажется, ему запрещено в принципе. Содружество несколько столетий боролось с этой “дикостью и нарушением всяких прав разумных существ”, конец цитаты, но король планеты, до сих пор ею управляющий, кстати, заявил, новая цитата, “что эти смертные могут хоть усраться, а некроманты будут наказывать так, как считают нужным”, снова конец цитаты.

– Понял, конфликт какой-то серьёзный, – мужчина прочистил горло. – Сейчас давить не буду, но после всё равно спрошу. И, уж извини, подавители я с тебя не сниму, пока ты не принесёшь все нужные клятвы.

Сговорчивость некроманта могла бы удивить, если бы не доказательства такого серьёзного наказания – просто так в правах не поражают перед закапыванием. И пусть слухи о выскочке, полезшем в королевские дела, разошлись по галактике на сверхсветовой, детали зиланделиксийцы охраняли весьма надёжно. Ничего зазорного в том, чтобы воспользоваться ситуацией и с помощью беглеца проредить зазнавшихся колдунов Глейд не видел. В конце концов, у них действительно слишком давно нет штатного мага, а этого сдержат клятвы. Ну, и, конечно, его всегда можно будет прибить, если что-то пойдёт не так. Оптимальный вариант в их ситуации, раз инквизиторские выкормыши вертят носом, предпочитая свои обжитые планетки центра, а объединение магов считает зазорным сотрудничать с обычными смертными.

– О, я бы разочаровался, если бы меня отпустили вот так сразу. Можете звать меня…

Тело Ликса вдруг выгнулось дугой, а закатившиеся глаза начали вновь различать пусть весьма смутные, но всё-таки очертания междумирья, в котором он познакомился со своим предшественником. Что-то пыталось вырвать его душу из тела, разорвать связи, удерживающие некроса среди живых. И не будь на нём сейчас подавителей, у неизвестного бы могло получиться, всё-таки смерть колдуна всегда предполагает выплеск магии. Панический визг костяного пса и негромкие команды Глейда по внутренней связи он уже не слышал, поглощённый образами, пришедшими откуда-то издалека.

*

– Ну, что я могу тебе сказать, – инквизитор вынырнул из транса, – он жив, но не здесь. Я не могу понять, куда его занесло, но душа не ушла на новый круг. Он как бы и не мёртв, но и вернуть сюда его не получится, по крайней мере у меня. Да и вырывать принудительно из тела…

Потомок того самого инквизитора-воскрешенца из сороковых покачал головой. Пусть по внешнему виду Кира никто и предположить бы не смог, что тот как-то связан с шаманами, но в московском отделе инквизиции предпочитали обращаться именно к нему, если возникала необходимость в подобных практиках. Проще было закрыть глаза на некоторые отклонения от устава со стороны проверенного инквизитора, своего, родного, прошедшего с тобой огонь, воду и медные трубы, чем допустить до внутренних дел кого-то постороннего. КирМефодич, как все пятнадцать лет их знакомства звал его Чумной, убрал ладонь со лба младшего товарища. Пусть он и не был полноценным шаманом, и возраст у него по шаманским меркам был весьма юным, да и работа накладывала определённый отпечаток, отслеживать пути души вне тела он умел превосходно. И увиденное ему не нравилось.

От души Алексея тянуло могилой. Но не в том смысле, что он был мёртв, нет, у покойников, и зависших между жизнями, и ушедших на новый круг запах весьма ощутимо отличался от того пробирающего до костей духа некротики, который Кир уловил буквально только что. Даже если Чумной и вернётся, то… Вот уж действительно начнёт оправдывать прозвище, потому что избавить его от этой магической чумы получится только умертвив. Вообще-то в таком случае устав требовал сжечь тело, чтобы не дать вернуться уже магу в этот мир. Кир отвернулся от безжизненного лица, заставляя себя отвлечься, хотя бы пересобрать ослабший хвост, стянуть русую гриву потуже. Недошаман-полуинквизитор попытался прислушаться к немногочисленным духам этого места, попробовал почувствовать вероятное будущее, но всё словно тонуло в вязкой трясине. Не было ничего, что он мог бы сделать, как он мог бы повлиять на события, добиться их определённости. Что ж, тогда он не будет вмешиваться. Он скажет правду. Ту её часть, что не столкнёт лавину.

– Что-то почувствовал? – вертящийся у входа Андрей не выдержал тишины, готовый завалить вопросами, пока Афанасий не пришёл за полноценным отчётом.

– Ничего определённого. Он завис где-то там.

– И? – с намёком на какое-то решение, на более конкретный ответ протянул инквизитор.

– Что “и”? Нам остаётся только ждать, мы никак в это влезть не сможем. Только если кремировать и лишить возможности вернуться в этот мир. Рассматриваешь такой вариант? Добрый день, – Кир кивнул кому-то за спиной Андрея.

– Я пока что тоже такой вариант не рассматриваю, – главный инквизитор Москвы шагнул в камеру, дополняя свою первую фразу. – Если, конечно, есть гарантии, что кроме него никто занять тело не сможет.