Белые стяги победы

Зашагавший в их сторону человек был высок и широкоплеч, и, в отличие от прочих капитанов, не носил доспехов, даже кольчуги. Но на лице его красовалось множество шрамов, на левой руке не хватало пальца, пояс отягощал меч, а мягкая походка выдавала опытного воина.

В русой бородке и темных волосах имелось предостаточно седины.

– Приветствую тебя в Гардзе, – сказал Ардил, глядя в спокойные глаза цвета стали.

– И тебе привет, господин, – ответил тот, кого называли Хареком Одержимым, и звуки его голоса заставили вздрогнуть хозяина замка: что-то не так было с этим человеком, нечто странное и опасное пряталось за простецким вроде бы лицом, под черным кафтаном обычного покроя, хотя магии в этом парне не ощущалось, даже самой примитивной.

Он даже амулетов не носил.

– Велик ли твой отряд? – спросил Ардил, пытаясь сообразить, в чем дело.

– Сотня бойцов, помимо меня, – ответил Харек.

Изумление явственно отразилось на лице хозяина Гардза, и командир Серебряных Крыльев позволил себе вмешаться – знал, что Ардил потерпит нарушение церемониала, но уж если разозлится, то превратит виновного в мокрое место, и только затем начнет разбираться.

– Э, мой господин, – сказал он. – Это отборнейшие, лучшие вояки.

– Ты проверял их? – спросил Ардил, понимая, что ищет повод не нанимать этого человека, и это оттого, что тот вызывает у него тревогу – обычный, ничем не примечательный, особенно не знаменитый рубака, какого можно одним заклинанием отправить на тот свет, лишить возможности двигаться или сделать послушным рабом в руках чародея.

Но чутье подсказывало, что дело обстоит не так просто.

– Конечно, – Эбнер обиженно нахмурился. – Великолепный, сбитый отряд.

– Ну, не верить тебе я не могу… – Ардил прищурился, позволил зрению привычно раздвоиться, заглянул на бушующее многоцветье изнанки, чтобы увидеть истинную сущность Харека Одержимого, понять, кто явился к его трону, и если надо, принять соответствующие меры.

Он полагал, что глазам предстанет пестрый, чуть раздувшийся посредине вихрь, нечто вроде ярко раскрашенного детского волчка – энергетическое отражение мыслей и чувств смертного. Но невольно вздрогнул, обнаружив темную, монолитную фигуру, более всего похожую на грубо высеченную из черно-зеленого камня статую человека, местами покрытую изумрудным светящимся мхом – на груди, на макушке, в паху, и два пятна там, где должны быть глаза.

Ардил, ученик Нового Бога, не знал, кто может выглядеть таким образом.

Он давно забыл, что такое страх, но сейчас пришлось вспомнить – по спине побежали мурашки, в глазах появилась резь, как бывало в то время, когда он только осваивал взгляд на два плана одновременно. Хозяин Гардза попытался заглянуть вглубь темной фигуры, проникнуть в суть существа, что невероятно походило на человека, но все же им не являлось.

Нечто тяжелое и мягкое ударило по лбу, точно получил по голове обернутым в одеяло валуном. На миг Ардил даже потерялся, а когда вновь обнаружил себя на троне, скорченного и дрожащего, тут же гордо выпрямился, бросая вокруг свирепый взгляд – не попусти Новый Бог, кто-то заметил, что с ним что-то не в порядке, что он дал слабину.

Но минуло, похоже, всего несколько мгновений, и все обошлось.

– Кто-нибудь еще знает этого человека? – спросил Ардил, стараясь не глядеть на Харека.

Тот, услышав вопрос, чуть приподнял брови, лицо командира Серебряных Крыльев отразило замешательство, а капитаны наемных рот принялись нервозно переглядываться. Вперед выступил предводитель «Стальных Лис», и когда он заговорил, то в голосе его прозвучало что-то вроде гордости:

– Я знаю, с позволения повелителя, – проговорил он, – и готов поставить все перья из хвоста Стального Сокола, что и Харек Одержимый, и те, кто сражается под его началом, несмотря на малочисленность, достойны того, чтобы быть в вашем войске. Иначе… вы рискуете тем, что они окажутся в армии Тарегона.

Ардил заскрипел зубами, возникло ощущение, что его прижали к стенке.

– Хорошо, я понял, достаточно, – буркнул он, нетерпеливо взмахивая рукой. – Сейчас мы все подпишем… Эбнер, где там этот писец, чтобы ему в Хаос провалиться? – перо вздрогнуло в руке, и он едва не поставил кляксу, понимал, что злится, что все это видят, но ему было плевать.

«Ничего, так даже лучше, – подумал хозяин Гардза, глядя в спокойное лицо Харека Одержимого, забравшего договор найма у командира Серебряных Крыльев. – Необходимо разобраться, кто это такой, насколько опасен, для чего он пошел ко мне на службу и не лучше ли его уничтожить вместе со всем отрядом. А это удобнее сделать, когда объект наблюдения находится рядом, под непосредственным контролем».

* * *

Эхо побежало по святилищу, умножаясь и дробясь в приделах, подскакивая до вознесенного на немыслимую высоту купола, и Ардил на миг ощутил себя единым целым с Храмом Бессмертных. Кожа его стала драгоценным мрамором из копей Уруд-Хана, руки и ноги обратились колоннами, голова сделалась алтарем, и он уловил молитвенный экстаз сотен прихожан – ни единой фальшивой нотки, слитный хор благоговения, святого счастья.

Сегодня тут собрались лишь истинно верующие.

Повелитель будет доволен.

– Незримому Хранителю да будут принесены искренние дары наших сердец, – нараспев произнес он, делая знак застывшим на хорах жрецам из храмовой прислуги, и грянуло славословие, придуманное совсем недавно, именно для этого случая – освящения грандиознейшего святилища тех земель, где поклоняются не только Сияющему Орлу, но и Верховному Благу.

Сам Ардил формально никаких титулов не носил, но все знали, что именно с него началось поклонение Новому Богу, что ему подчиняются не только простые священнослужители, но и инквизиция, призванная бороться с Хаосом. Он правил именем невидимого хозяина мира, отдавал приказы, водил войска, и только один знал, как обстоит все на самом деле.

– Светоносный обликом… славою победим… защитник наш… – голосили жрецы.

Хозяин Гардза стоял впереди всех, молитвенно сложив руки перед грудью, и всего несколько шагов отделяло его от алтаря – огромного, кубического, из белого камня. Верхнюю поверхность его украшала одна-единственная скульптура – крошечный человек с посохом в руке, вырезанный так искусно, что можно разглядеть треугольное лицо, копну волос, длинные пальцы.

Ардил понимал, кого изображает эта фигурка.

– Благость с нами! Радость с нами! Покой с нами! – пели жрецы.

Момент, когда алтарь начал светиться, он пропустил – отвел взгляд вроде бы на миг, а когда поднял глаза, белоснежный камень полыхал, в его глубине, обретшей прозрачность, роились смутные образы. На мгновение испытал чувство потери собственного веса, точно воспарил над полом, и вслед за этим ощутил неимоверную тяжесть, словно горный хребет упал на плечи.

– Благость с нами! – воскликнул Ардил, и голос его прозвучал так мощно, что перекрыл хор служителей. Казалось, покачнулись колонны, и купол храма подпрыгнул на своем месте. – Узрите же Верховное Благо во всем его великолепии, и пусть сердца ваши откроются небесному свету!

Поначалу он радовался моментам, когда мощь повелителя нисходила в слабое тело, заставляя каждую его частичку трепетать в экстазе. Он и сейчас получал от них удовольствие, но то было смешано с некоторой долей гадливости – хозяин Гардза подозревал, что в такие мгновения он не принадлежит сам себе, действует не по собственной воле, хотя вроде бы не чувствует принуждения.

Но его мысли и чувства выглядели иначе, чем всегда.

Эта мысль пришла в голову Ардилу совсем недавно, и поначалу он ее с возмущением отбросил. Но потом, однажды бессонной ночью она вернулась, и он вынужден был признать, что в этом что-то есть – Новый Бог должен действовать на физическом плане, но сам воплощаться не любит, хотя и умеет, и поэтому какой для него наилучший выход?

Правильно, использовать послушный инструмент, а именно – ученика.

– Узрите же! – повторил Ардил, поворачиваясь к собравшимся в храме людям, и отмечая, что тело его двигается как бы само, мышцы сокращаются раньше, чем он успевает отдать им приказ. – Падите на колени в благоговении и станьте свидетелями мощи Верховного Хранителя!

Прихожане дружно опустились на пол, кое-кто даже упал ничком.

А мысли в голове Ардила помчались, точно облака во время шторма… Войско выступит через несколько дней… путь к Тарегону один, и есть на нем одно препятствие… пересекающая тракт гряда невысоких, но почти непроходимых гор, и проход запирает мощная крепость Синтах… осаждать ее – дело долгое и нудное даже для его армии… значит, нужно прибегнуть к другому средству.

Все выглядело с одной стороны так, что он продумал это сам, а с другой – что цепочку размышлений вложили ему в голову, даже не особенно заботясь о том, чтобы применять те слова, какие обычно употреблял Ардил. Повелитель пользовался им, будто засунутым в воду копьем, и это было не то чтобы обидно – все в этой жизни не более чем игрушки судьбы – но как-то мерзко.

– Да, молитесь, молитесь, – прошептал хозяин Гардза.

Он почувствовал, как сила веры хлынула в него, точнее, не в него, а через него устремилась в изнанку, ощутил, что за спиной, и одновременно сверху, и внутри возник некто огромный, могучий, дыхнул опаляющей мощью. Руки поднялись сами, зрение раздвоилось, на изображение храма наложилась его энергетическая проекция – исполинский бело-розовый цветок.

Он вздрогнул, и вверх ударил столб энергии.

Ардил вроде бы остался там, где и был, рядом с алтарем, и в то же время полетел, понесся куда-то, точно птица, подхваченная сильным ветром. Внизу проглянула земля – зеленовато-бурая неровная поверхность, рассеченная голубой трещиной реки, и он узнал Гардз, прилепившийся между излучиной и холмами, обнесенный мощными стенами, с торчащими шпилями башен и сине-белыми, гордо реющими флагами…

Но его понесло дальше, прочь от Хелдеза, в ту сторону, где прячется за горизонтом Тарегон. При мыслях о вражеском королевстве ученик Нового Бога вздрогнул, и та его часть, что стояла в Храме Бессмертных, сжала кулаки. Но ярость прошла мгновенно, сменилась деловитой сосредоточенностью, а внизу появилась могучая крепость на горном отроге… Синтах.

Он словно висел над ней, очень высоко, так что не мог видеть подробностей.

Руки Ардила задвигались, а мешочек на поясе, где он хранил кристаллы для колдовства, нагрелся, а затем бока его опали – в ход пошла большая часть того, что содержалось внутри. Изнанка над храмом замутилась, струи разноцветного сияния начали изгибаться, а чистый свет их тускнеть – тот ритуал, что он затеял, требует насилия над энергетическими потоками, и насилия жестокого.

Хозяин Гардза вспотел, неимоверных усилий стоило удерживать концентрацию сразу на трех планах восприятия: его тело в храме… висящая над Синтахом проекция… изнанка. Обычный колдун, ограниченный силами и возможностями простого смертного, никогда не сможет даже вообразить подобное, уж не говоря о том, чтобы повторить.

На мгновение Ардила обуяла гордыня.

Над храмом возникло нечто похожее на огромное грязно-фиолетовое копье – толстый наконечник и обломок древка, все это неровное, дрожащее, словно нарисованное. И он метнул это «оружие», не руками, а всем телом, всем существом, и вздрогнул от пронзившей сердце боли, тело в храме попыталось рухнуть на пол, и с трудом устояло на ногах.

Через мгновение копье возникло над Синтахом, и помчалось вниз.

Ардил прошептал слово, громом раскатившееся по изнанке, и «оружие» рассыпалось, к земле устремились тысячи лиловых безглазых змей, на самом деле – струек энергии. Каждая найдет жертву, и не только в стенах крепости, но и во всей провинции, где она построена, и проход к Тарегону будет открыт… пусть не сразу, как раз к моменту, когда к перевалу в горной гряде подойдет армия.

«Тот, кто делает, справится всегда» – вспомнил хозяин Гардза любимую присказку.

Через мгновение он был в Храме Бессмертных, вытирал залитое потом лицо, а сотни прихожан с обожанием таращились на своего повелителя, на того, кому ведома воля Нового Бога. Они видели то, что Незримый Хранитель счел нужным им показать, слышали только собственный экстаз и благоговение, и совершенно точно не понимали, чему стали свидетелями.

– Служба окончена, – сказал Ардил. – Верховное Благо надо всеми.

Жрецы вновь затянули нечто гнусавое, а люди начали подниматься, между стен раскатился негромкий гомон. Сквозь толпу, звеня шпорами, протолкался командир Серебряных Крыльев, даже в святилище явившийся в доспехах – в этих стенах хозяину Гардза не нужна защита, никто не в силах причинить ему вред здесь, но любой волен войти в двери храма, и капитан гвардии не исключение.

– Пора домой, Эбнер, – проговорил Ардил.

– Да, повелитель, – отозвался тот. – Я думаю, что вам нужно отдохнуть.

– Обязательно… крепкий сон, ужин… почитать что-нибудь.

– Нет, повелитель, если позволите, то я о другом, – командир Серебряных Крыльев громко засопел. – Может быть, я прикажу достать наилучшего вина и позвать танцовщиц? Или пригласим бродячий театр, чтобы они показали какой-нибудь фарс? Хотя лучше всего нанять девочку из заведения Мяся-Квася, там такие работают, богини, мигом сделают так, что вы воспарите на небеса.

– Нет! – гневно воскликнул Ардил: все, что предлагает преданный до последней вмятины на доспехах Эбнер, предназначено для ублажения простых смертных, тех, кто почти не отличается от скота… а не для него, для сильнейшего из магов этого мира, для того, кто намного больше, чем любой из людей… и в чем-то намного меньше, если хорошенько подумать.

3. Жрица. Сейчас

Дождь, неожиданно холодный для месяца Произрастания, начался после полудня. Моросил целый день, и не подумал закончиться к тому моменту, когда небосклон принялся понемногу темнеть.

– Ну как можно, чтобы мне лопнуть? – бормотал Пегас, орудуя поводьями. – Страсть какая погода мерзкая, так ведь и придется пиво пить, чтобы все в гармонии было – снаружи мокро, и внутри сыро. У меня в заначке есть такое, что покрепче, ох, хорошо.

Джадия не сомневалась, что низкорослый возница приложился бы к заветному бурдючку в любом случае, но высказываться по этому поводу не стала. Обоз свернул с дороги, едва впереди показалась река с перекинутым через нее мостом, и телеги принялись выстраиваться кругом.

Девушка спрыгнула со своей, разминая ноги, и принялась за дело – распрячь лошадей, затем взять топор и отправиться в ближний лес за дровами, а потом к берегу за водой, без нее и без огня голодными останутся все.

Пегас как-то незаметно присосался к бурдюку, и когда Джадия вернулась от реки, глаза возницы смотрели в разные стороны. Увидев девушку, он осклабился, подмигнул и забормотал что-то о «приятных на ощупь красотках», но стоило рядом объявиться Цайнеке, стал выглядеть трезвым.

– Усе в порядке? – подозрительно осведомился помощник купца, разглядывая физиономию любителя полетать. – Мне кажется, или от тебя и вправду смердит, точно из пивной бочки?

– Это дождь, ставлю свои сапоги против твоего пояса, – убежденно заявил бородатый Пегас. – В этих местах они такие бывают, то пивом воняют, то вином, а в том году, помню, и вовсе рыбными потрохами, мы тогда чуть от вони не задохнулись, чтобы мне лопнуть.

Цайнеке сплюнул и пошел дальше, а возница вновь подмигнул Джадии, но не игриво, а залихватски. Девушка отвернулась, и занялась вещами – лучше все переложить под телегу, а то непременно промокнет, несмотря на добротный мешок, а ведь внутри есть кое-что ценное.

Ужинали под тем же дождем, гномы перекидывались шутками и ржали, будто кони. Джадия жевала спокойно, время от времени поглядывала в ту сторону, где сидел Рацибуж Седьмой.

Большой костер затушили, остался маленький, и возницы с охранниками принялись устраиваться на ночлег. Она забралась под телегу, где было чуток посуше, и едва завернулась в спальный мешок, как из сырой тьмы явилась пошатывающаяся коренастая фигура.

– Шею сверну, – пообещала девушка, не успел Пегас произнести хотя бы слово.

– Эх, ну что за жизнь, – забурчал возница. – Никакой радости, так и придется пить страсть как, и ночевать в обнимку со стариной Барком, а не с теплой девкой, а у него борода колючая, и храпит он, как простуженный дракон.

Вытащив откуда-то булькнувший бурдюк, он убрел прочь, и Джадия осталась одна. Закрыв глаза, она позволила себе расслабиться, а затем принялась слушать – спать еще рано, сегодня не такая ночь, когда поддельная Зарина из клана Седого Волка может уснуть просто так.

Ближе к опушке вздыхают и переступают с ноги на ногу лошади, из крохотной палатки, что поставлена для Рацибужа, доносится негромкое посапывание. Пегас со «стариной Барком» шутливо переругиваются, определяя, кто кого сегодня ночью будет «пользовать».

Один из часовых сидит у костра, повернувшись к нему спиной, еще двое находятся за пределами кольца из телег, первый лежит на обочине дороги, второй прячется в зарослях. Все делают как надо, и враг не подкрадется незаметно, но Джадия им не враг, и подкрадываться не собирается.

Она выждала, когда заснули все соседи, и ловко, по-змеиному выскользнула из спальника. Вытащила из мешка другой, поменьше, и поползла, следуя тому пути, что сложился в голове девушки, когда она вслушивалась в шумы лагеря.

Пять шагов вперед, прямо к костру, и главное – не налететь на пустой котелок. Затем повернуть направо, и двинуться туда, где между двумя телегами имеется проем в несколько шагов. Выждать, пока перевернется с бока на бок толстый гном по прозвищу Убийца Жратвы, и продолжить путь.

Оказавшись за пределами лагеря, Джадия застыла на месте, пытаясь точно определить, где находится часовой. Если он чего заметит, его придется убить, причем так, дабы никто не заподозрил, что это сделала она.

Охранник выдал себя, когда засопел и принялся почесывать, так что брякнула какая-то деталь доспехов. Девушка кивнула сама себе, взяла чуть правее, и вскоре под руками оказалась хвоя, а над головой закачались еловые, густо сплетшиеся между собой ветки.

Тут она поднялась на ноги, и дальше пошла, но так тихо, что только кошачье ухо уловило бы ее шаги. Остановилась примерно через полмили, когда выбралась на круглую полянку размером с небольшую комнату.

– Во славу Темного Жреца и его сестер, чья боль и чей гнев поддерживают мир, – прошептала она, и принялась неспешно готовить ритуал Малого Всесожжения: его нужно провести именно сегодня, иначе она лишится расположения божественных покровителей.

Заполыхал крохотный костерок, встал над ним котелок на треноге, задымился упавший на дно кусок черной смолы. Резкий приторный запах перебил ароматы смолы и сырой земли, а когда пламя потемнело, стало черно-синим, девушка опустилась на колени и закрыла глаза.

На ощупь вытащила из мешка три статуэтки, изображавшие Темного Жреца и его сестер, и начала читать Входную Молитву. От сладкого дыма закружилась голова, а земля под ногами закачалась – верный признак того, что ее услышали, что жертва будет принята и приятна.

Она сожгла небольшую еловую веточку, затем два вороньих пера, и напоследок сунула в огонь руку. На мгновение стало больно, но тут же боль ушла, ее забрал Темный Жрец, и осталось лишь ощущение ласкового теплого прикосновения.

Джадия почувствовала, что над ней нависли две огромные, безликие женские фигуры. Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как пламя уползает под землю, будто отрез ткани, утянутый в крохотную дырку.

Ритуал завершен, но предстоит сделать еще кое-что – ликвидировать его следы, дабы ни маг, ни инквизитор не заподозрил, что здесь происходило что-то интересное. Жаровня исчезла в мешке, на смену ей явились лопатка и крохотная метелочка из веток ивы, и девушка принялась за «уборку».

Благодаря дарованному Темным Жрецом ночному зрению справилась быстро, и двинулась назад все под тем же дождем. Некоторое время понаблюдала за лагерем из леса, убедилась, что ничего не изменилось, часовые остались на тех же местах, а прочие гномы дрыхнут без задних ног.

Бесшумно и стремительно она проползла обратно, и, будучи в спальном мешке, закрыла глаза, на этот раз, чтобы уснуть по-настоящему. А открыла их уже утром, услышав над ухом громкое кряхтение и бурчание, возвестившее, что Пегас явился проведать свое хозяйство.

– Доброе утро. Вставай, что ли, – сказал он, обнаружив, что девушка не спит, и ее обдало смачным «ароматом» перегара. – Отправимся скоро, вот только набьем брюхо, – и возница похлопал себя по животу.

Дождь прекратился, но облака никуда не делись, так и остались висеть над землей плотным занавесом. Отдельные солнечные лучи сумели пробиться через него лишь в тот момент, когда гномий обоз выбрался на дорогу и покатил дальше на запад.

Пегас болтал, точно так же, как вчера и позавчера, рассказывал анекдоты, более бородатые, чем старейшина из Снежных гор. Джадия слушала, время от времени издавая одобрительное хмыканье, но любые попытки возницы «познакомиться поближе» пресекала.

Миновали деревушку, прижавшуюся к берегу озера, и потянулся лес, достаточно старый и мрачный, чтобы в нем имелась какая-нибудь пакость. Охранники перестали трепаться, зашарили взглядами по зарослям, и девушка подобралась тоже, положила руку на меч.

Громкий скрип пронесся над чащей, и впереди, чуть не шарахнув по голове лошадь Рацибужа, упало дерево. Скакун купца взвился на дыбы, так что тот едва удержался в седле, и в тот же момент с двух сторон по обозу ударили лучники.

– Вот курва! Рази гнид! – рявкнул Пегас, выхватывая огромный топор, а с той телеги, что ехала позади, донесся вскрик – летучий снаряд нашел цель, воткнулся в одного из бородатых нелюдей.

Джадия соскочила на землю, и ринулась в заросли, на ходу выхватывая клинок – если ты родилась в варварском племени, то должна кидаться в бой, не раздумывая, да еще и вопя от радости. Затрещали ветки, и она налетела на мужика в рванье, вооруженного луком и с мечом на поясе.

Тот на миг задумался, то ли стрелять в нее, то ли хвататься за эфес, и этого мгновения девушке хватило. Она ударила в горло, дергающееся тело упало наземь, и по буро-зеленой подстилке из иголок заструился алый ручеек.

Джадия развернулась туда, где, судя по звукам, прятался второй разбойник, но там через лес с воплями ломился кто-то из гномов. Побежала, держась вдоль обочины, и вскоре налетела на двух могучих головорезов, таких же оборванных и грязных, как и первый.

– О, девка! – рявкнул один, и заухмылялся плотоядно, но улыбка исчезла с его рябой физиономии, стоило воительнице увернуться от выпада топором и самой перейти в контратаку.

Получив тычок в бок, головорез завыл, попытался метнуть оружие, но Джадия увернулась и убила рябого одним ударом. Второй попытался удрать, но из-за спины девушки вылетел топор и вонзился трусу между лопаток.

– Клянусь пальцами Урда, это я удачно попал! – прозвучавший между деревьями голос принадлежал Рацибужу, а вслед за голосом явился и сам купец в сопровождении верного Цайнеке – помощник воинственно топорщил бороду и сжимал шестопер, настолько же полезный в бою с разбойниками, как сковородка.

– Тут опасно, могут быть еще, – сказала Джадия.

– Ерунда, они все удрали, понятное дело, вон мои за ними гоняются, – и Рацибуж махнул в ту сторону, откуда доносились лихие вопли, топот и удары, наводившие на мысли о твердых головах, что входят в соприкосновение с древесными стволами. – Молодец, девчонка, хотя чего еще ожидать от Седых Волков?