Развод. Сбежать от «любимого»

– Кошмар какой, – поёжилась я, – дальше что? Когда он тебя отпустит? Зачем ты ему в дурке?

– Сама не понимаю, наверное, побоялся, что наш роман всплывёт. Знаешь ведь, какие они? Репутация прежде всего. Думаю, что меня здесь продержат долго. Спасибо, что не превратил меня в «овощ». Видела таких?

– Насмотрелась, – угрюмо отозвалась я.

Даша сорвала цветок, машинально обрывая лепестки:

– Почему Матвей так поступил с тобой? Ты ведь его жена?

– Когда он избил меня, уж и не помню, в который раз, вызвала полицию, хотела написать на него заявление.

– Серьёзно?! Ты либо очень смелая…

– Скажи лучше, очень глупая. Даже подумать не могла, что муж запихнёт меня в психушку. У нас ведь маленький сын, Тёмочка.

– Как же не узнала тебя сразу, – сказала Даша, – ваши фото были в журналах.

– Я не видела.

– Когда вы только поженились, ты с Матвеем была на презентации его нового проекта.

– Точно. Кажется, что это было сто лет назад, – кивнула я, – что же нам делать? Может, позвонить родителям? Но как?

– У меня из родных только пьющий отчим. Мы ведь с Сергеем встретились в больнице, когда мамин муж в очередной раз избил меня. Серёжа находился там по каким-то спонсорским делам. Помог мне, снял квартиру. Мамина двушка наполовину принадлежит отчиму, он отказался её продавать, так мне и приходилось терпеть его попойки.

– А мама?

– Умерла, сердце… Наверное, и отчиму недолго осталось, Сергей подкидывал ему деньги на выпивку, тот и рад «шары» заливать с утра до ночи. А твои родители?

– Они в Москве и ничего не знают. Как бы позвонить домой? Тогда, может, меня отсюда вытащат.

– Я бы на твоём месте не рассчитывала, – покачала головой Даша, – ты ещё не поняла? Такие, как Матвей и Серёжа, здесь – цари и боги.

– Не в столице же, – возразила я.

– Попробуй, – неожиданно сказала Даша, – вдруг и правда, получится. Я подскажу тебе, как пробраться к телефону.

Глава 5

Я кралась по полутёмному коридору, тусклые лампы едва освещали его. На ночь меня запирать перестали, и можно было воплотить наш с Дашей план. После отбоя дождалась, пока весь персонал уйдёт по своим комнатам, и выбралась из палаты.

Звонить с поста было опасно, заметят, я и так рисковала, камерами была утыкана вся больница. Но что мне ещё оставалось? Заглянула в комнату отдыха для персонала, повезло, никого. Метнулась к телефону, набрала номер, долго слушала гудки.

– Алло, кто это? – Раздался, наконец, голос матери.

– Мамочка, – разрыдалась я, – мамочка. Спаси меня.

– Ира? Боже, что случилось? Ты где?

– Матвей упрятал меня в дурку. Приезжайте, вытащите меня отсюда!

Долгое молчание:

– Дочь, ведь такого быть не может.

– Мама, мне пора идти. Я еле выбралась, чтобы позвонить вам. Мама, помоги!

Бросила трубку, бегом вернувшись в палату, и молилась, чтобы никто не смотрел камеры в этот час.

На следующий день в палате появилась злая Надежда, даже не пытаясь «состряпать» приветливое лицо.

– Зря вы так, – за её спиной маячили два санитара, – Матвей Олегович был так добр к вам, а вы…

Мужики подхватили меня точно тростинку и быстро привязали к кровати, укол – забытьё.

Утром ко мне приехали мама с папой в сопровождении Матвея. Я была напичкана препаратами, разговор их слышала, но мысли точно застряли в патоке, реагировать не могла, едва фокусируя сознание на происходящем.

– Смотрите сами, – с ними вместе в палату вошёл мой врач, благообразный пухленький старичок, – в каких условиях содержится ваша дочь. Вы видели нашу клинику – это лучшая лечебница страны, не побоюсь этого слова. Матвей Олегович заботится о здоровье супруги. К сожалению, роды иногда не лучшим образом сказываются на психике женщин. Навязчивые состояния, параноидальный бред. В такой ситуации она опасна для самой себя, а главное, для ребёнка. Мы делаем всё возможное, чтобы побыстрей вернуть Ирину Максимовну в семью.

Мама окинула меня каким-то странным взглядом: смеси сочувствия и стыда. Папа подошёл ближе, наклонился, погладил меня по голове.

– Иришка, Ирочка, – позвал он.

Как мне хотелось обнять его! С моей губы потекла тонкая струйка слюны. Отец поднялся отступив. Надя ловко оттеснила его в сторону.

– Максим Леонидович, Любовь Павловна, я, к сожалению, сильно занят. Простите, не смогу уделить вам времени, но вас ждёт прогулка на яхте, спа-процедуры в санатории моего лучшего друга, – Матвей завладел вниманием родителей, – ни в чём себе не отказывайте: еда, напитки. Всё оплачено. Билеты до Москвы, бизнес-классом, уже заказаны. На завтра.

– Как же Артемий? – Спросила мама, – я думала, останусь с ним, пока Ира лечится.

– О, не беспокойтесь, – улыбнулся Матвей, – у сына отличная няня, впрочем, вы сами видели. У вас работа, дела. Я же всё понимаю. Идёмте, яхта уже ждёт, мой водитель отвезёт до причала.

Он мягко подтолкнул родителей к выходу.

– Но, – остановился папа, – я бы хотел остаться, пока Иришке не станет лучше. Если мы мешаем, снимем квартиру.

– Что вы, – подскочил врач, – Ирина Максимовна в надёжных руках, а посещения у нас, к сожалению, ограничены. Ей сейчас необходим покой. Не стоит её понапрасну тревожить.

– Максим, – капризно сказала мама, – я ведь никогда не бывала на яхте. Поехали, видишь, как Матвей заботится о дочери, стоит ли нам мешать.

Я не верила в происходящее. Не хотела верить! Меня продали? За прогулку на большой лодке, за лечебные грязи и массаж? Не знаю, откуда взялись силы. Дёрнулась в постели:

– Ма… – всё, что смогла выдавить из себя.

Она обернулась на пороге, услышала, тихонько вздохнула, опустила взгляд и вышла вслед за отцом.

Я закрыла глаза, по щекам катились слёзы. Теперь мне остаётся рассчитывать только на себя.

В больнице провела больше года, пока Матвей не убедился, что меня достаточно сломали, «вылепив» из человека послушную его воле куклу. Что спасало от безумной тоски по сыну – наши разговоры с Дашей. Единственная отдушина. Мне было так жаль эту девушку, но ей предстояло провести здесь гораздо больше времени, чем мне. И помощи ждать неоткуда. Когда я рассказала о родителях, девушка сначала не поверила.

– Почему они так поступили? Неужели не могли позвонить столичным врачам, узнать, нужно тебе такое лечение или нет?

– На яхте кататься веселее, чем возиться с придурочной дочерью, – грустно ответила ей, смахнув слезинку.

Даша оглянулась и быстро обняла меня, тут же отпрянув:

– Не переживай, Ира, Матвей тебя заберёт. Там сможешь скопить денег на побег. В столице у него власти нет, глядишь, удастся развестись. Только вот за сына тебе придётся бороться. Твой муж его не отдаст.

– Мне теперь и подумать страшно, на что он способен. С него ведь станется, подстроить мне несчастный случай. Разводиться для Стрельникова не комильфо.

– И спорить не стану, береги себя, Ирочка, ради сына. Что может сделать одна женщина против их своры?

***

Тянулись дни и ночи, сменялись сезоны, я привыкла быть послушной. Сама себе напоминала дрессированную овчарку, которая идёт к ноге хозяина только тогда, когда её позовут. Однажды Матвей заявился в палату, сверкая белозубой улыбкой.

– Ирина, милая, ну ты как? – Заботливо поинтересовался он.

– Нормально, – ответила ему, сидя на диване.

– Готова вернуться к сыну?

В душе всё перевернулось, я встрепенулась, с недоверием глянув на мужа.

– Заберёшь меня?

– Да, милая, ребёнку нужна мать, а я соскучился по моей любимой жене. Ты ведь будешь вести себя послушно, правда? Нам больше не придётся лечить тебя?

– Да. Я всё поняла.

– Вот и прекрасно. Подожду тебя в холле, родная. Надежда поможет тебе собраться.

Медсестра принесла одежду, привезённую мужем:

– Ирина Максимовна, я помогу вам переодеться.

– Не нужно, – отшатнулась от неё, – сама.

Надежда ждала меня, безучастно наблюдая за сборами.

– Надя, – остановилась я на выходе из палаты, – искренне желаю вам встретить такого же мужчину, как мой супруг.

Девушка непонимающе захлопала глазами, потом понимание отразилось в её взоре, и лицо исказилось. Хамить она не могла, пришлось ей молча «проглотить» сказанное.

Дом. Я снова стояла во дворе. Но теперь будущее не казалось мне сказкой, знала, здесь моя пожизненная тюрьма. Хватит ли мне сил и средств противостоять Матвею? Даже родители предали меня, вернее, продали.

Мотнув головой, отогнала от себя все мысли и поспешила к сыну, подхватила малютку на руки, Тёмочка заулыбался, не забыл меня. Как он вырос, уже уверенно топал по своей комнате, под присмотром няни: приятной женщины лет тридцати.

– Артемий ждал вас, Ирина Максимовна, – приветливо сказала та, – я постоянно показывала ваши фотографии. Взяла их с камина в гостиной.

– Как вас зовут? – Обратилась к ней.

– Светлана.

– Спасибо вам, что позаботились о Тёмочке, – сказала, прижимая сына к себе.

– Его зовут Артемий, – раздался позади недовольный голос Матвея.

Я осеклась, замолчала, ожидая, что будет дальше.

– Идём, дорогая, – сменился тон мужа, – сыну пора спать.

– Можно я останусь? – с мольбой обратилась к нему.

– Как хочешь, – пожал муж плечами и вышел.

Светлана с недоумением посмотрела на меня, но ничего не сказала.

– Родной мой, – гладила сыночка по тёмным волосикам, – теперь я рядом.

Тёма до вечера не слазил у меня с рук. Мы играли, ели, гуляли с ним вместе. Уложила его спать на ночь, когда в комнату заявился Матвей.

– Ну, хватит. Светлана справится с Артемием сама. Идём.

Послушно встала, чмокнув Тёмочку в лоб. Муж отвёл меня в спальню.

– Ирина, ты соскучилась по Артемию, понимаю. Но пора приступать и к своим обязанностям, дом нуждается в хозяйке. Скоро у нас будет большой приём, я заключил один очень выгодный контракт. Будут только близкие друзья, немного, человек двадцать. Подготовь всё как следует.

Хм, соберётся вся шайка моего муженька, с каким удовольствием подсыпала бы им стрихнина.

– И самая главная твоя обязанность, – Матвей подошёл, расстёгивая рубашку, – супружеская. Ты скучала по мне?

– Да, – машинально ответила я, а внутри всё сворачивалось в клубок от брезгливости.

Он подхватил меня на руки, подходя к кровати. Нет, я не хочу, чтобы Матвей прикасался ко мне! Тело будто свело судорогой.

– Всё нормально: – спросил муж. – Ты зажата, дорогая.

– Да, отвыкла немного от тебя.

– Ничего, – он положил меня на постель, – сейчас вспомнишь, как мы были счастливы.

Глава 6

Стоя под душем, я хотела снять с себя кожу. От прикосновений Матвея тошнило, мерзко было ощущать его руки, лапающие меня. Если бы я только знала, на сколько лет затянутся мои мучения.

Матвей ласково поцеловал меня после:

– Ира, ты снова дома, снова со мной. Теперь всё будет хорошо. Правда?

– Да, – машинально ответила я.

– Иногда нам нужно отдохнуть друг от друга, чтобы понять, как сильно мы любим друг друга.

От этих слов внутри всё перевернулось. Хорош отдых. В дурдоме.

– Я в душ, – ушла в ванную, чтобы не слышать новых его издевательств, и просидела там полночи, ждала, когда мой муж наверняка заснёт. Знала, утром Матвей уедет на работу, и день можно будет посвятить сыну. Чёрт! Совсем забыла о приёме, который решил устроить супруг.

И жизнь потекла в своём извращённо-размеренном русле. Я опять занималась домом, мужем и сыном. Была послушной женой, идеальной хозяйкой и безупречной матерью. Как иначе, рядом с таким «непогрешимым» мужчиной. Матвей поначалу был ласков и обходителен, но характер брал своё, однажды он снова избил меня на глазах Тёмочки, за то, что подала к его костюму на деловую встречу галстук не того цвета. Сын долго плакал, несколько дней отказывался подходить к отцу, убегал, едва завидев его.

Матвей сделал выводы и начал бить меня, когда Тёма не видит. Аделаида, которая даже не соизволила выйти, когда я вернулась домой, тихонько посмеивалась надо мной, опасаясь издеваться в открытую. Каюсь, как-то заказала много лекарств. Мою аптечку нужно было обновить. И купила несколько пачек слабительного. Перед важным приёмом всыпала его в чай адской старухи. Понимаю, хвастать тут нечем, но терпеть её ухмылочки не было сил.

Аделаида Рудольфовна весь вечер ходила с лицом нежно-зелёного оттенка и надолго запиралась в уборной.

– Сегодня вам уже не так смешно, как обычно? – Невзначай бросила я, проходя мимо.

Старуха смерила меня ненавидящим взором, поджав губы. Отплатить тем же она не могла, побоялась отравить и Матвея, её Господина. Но от ухмылочек в мой адрес Аделаида отказалась.

Родители почти не звонили, лишь однажды отец решился набрать мне.

– Ира? Доченька, ты как?

– Тебе рассказать правду? Зачем? Матвей ведь снова откупится от вас, как в прошлый раз, когда он после того, как избил меня, засунул в психушку. Я помню, папа, ваш визит. На яхте было интересно? Понравилось? Лучше, чем мне в дурдоме, правда?

– Ира, у тебя же была послеродовая депрессия! Так врач сказал.

– А ты бы попытался поговорить со мной сам. Дождаться, пока я приду в себя после препаратов, которыми меня напичкали перед вашим приездом. Но для вас приготовили отдых «всё включено». На самом деле? Я так дёшево стою? Сколько платит вам в месяц Матвей? Сколько стоит ваше молчаливое согласие на то, чтобы он делал со мной всё, что пожелает?

– Дочь, ты не так всё поняла, Матвей заботится о тебе и о нас. Он великодушный человек.

– Сколько, папа?!

Отец назвал сумму, равную средней зарплате в столице.

– Вот значит, чего стоит моя жизнь? – Горько усмехнулась я, – не звоните мне больше.

– Иришка, зачем ты так? Мы скучаем по тебе, по Артемию.

– Если снова захотите покататься на яхте или съездить в санаторий, обращайтесь к Матвею.

Я положила трубку. Надо же, как дёшево меня продали. И куда мне бежать? Родители сам вернут меня супругу, стоит только появиться у них. Дяди, тёти. Тоже не вариант, тёплых отношений у нас не сложилось. Мама всегда считала родню отца невоспитанными жлобами, папа же говорил, что сродники матери – заносчивые придурки. Выходит, у меня, кроме сына и нет никого.

Стоп. Задумавшись о своём семействе, вспомнила. От бабушки, матери отца, в глухой деревушке, на севере страны остался небольшой домик. Когда бабули не стало, папа и его сестра ездили туда, оценили имущество и… просто заколотили избушку. Покупателей на неё не дождаться, а жить в захолустье, где полгода лежит снег, никому не хотелось. Я помнила, где это. Несколько раз меня отправляли к бабушке на лето. Оформить документы на этот дом я не смогу, но жить там просто так мне никто не запретит. Там всех селян-то три двора. Плевать, лишь бы подальше от Матвея. Я готова кормиться хоть натуральным хозяйством. Можно попытаться найти работу в ближайшем городке. Однако без документов нам не сбежать, а они заперты в кабинете Матвея, ключ от которого, он всегда носит с собой.

Идея побега постепенно созрела и оформилась. Я стала потихоньку таскать мелкие купюры из бумажника мужа, так, чтобы не было заметно. Неприятно? Не более чем ложиться каждый вечер в постель с постылым ублюдком, который воплощал со мной все свои извращённые фантазии, а я должна была изображать бурную страсть.

С паспортами пришлось сложней. Долго пришлось ждать удобного случая.

***

Тёмочке исполнилось пять лет. Решено было устроить большой фуршет в ресторане, куда съедутся все знакомые и партнёры моего мужа. Тщательно всё продумав, собрала в небольшой рюкзак самые необходимые вещи для себя и сына. Перед отъездом в ресторан всыпала в еду для персонала лошадиную дозу снотворного.

Банкетный зал сиял и переливался огнями. На торжество пригласили ростовых кукол, теперь они сновали между гостями, развлекая детвору. В центре зала высился громадный торт с фигурками супергероев. Напитки лились рекой, не только лимонады и соки.

Матвей, чуть подшофе, благодушно улыбался, обнимая меня:

– Артемию пять лет, – болтал он, – поверить не могу. Годы счастья и любви.

Интересно, супруг действительно считает всё правдой, или живёт в каком-то своём иллюзорном мире?

– Скоро пойдём резать торт, будь готова, – Матвей отсалютовал бокалом кому-то из гостей.

На приёме был и его друг, Сергей. Мне вспомнились грустные глаза Даши, её смиренная улыбка. Сегодня Воробьёв пришёл, как положено, с женой: высокой блондинкой модельной внешности. Силиконовые прелести радовали глаз, отсутствие мозгов избавляло от лишних вопросов. Звали это чудо Эвелиной. Детей у них с Сергеем не было.

– Ирочка, – подошла ко мне Эвелина, когда наши мужья заболтались между собой, – поздравляю с днём рождения сына! Я купила ему в подарок чудесный розовый джемпер.

Бровь моя изогнулась от изумления.

– В этом сезоне самый модный цвет, – щебетала Эвелина.

– Хм, спасибо.

Девушка держала в руках бокал с гранатовым соком. Она что-то говорила, но я почти не слушала. Придумала, как мне добраться до пиджака благоверного.

Матвей с Сергеем как раз приближались к нам, Эвелина направилась навстречу мужу, и я ловко подставила ей подножку. Девушка неловко взмахнула руками, рубиновый сок выплеснулся точно на одежду Стрельникова.

Матвей замер, посмотрел вниз, весёлые алые брызги украшали его белоснежный пиджак.

– Ох, Серёжа, – захныкала Эвелина, – я ведь чуть не убилась. Говорила тебе, пол здесь скользкий и неровный какой-то.

Муж побагровел, бросил злобный взгляд на жену Сергея, её-то он избить не мог. Я поспешила к нему.

– Матвей, снимай, замою быстро, пока пятно не въелось.

– Спасибо, дорогая, – стянул он пиджак, – дура криворукая, – бросил вслед удаляющейся Эвелине.

Быстро забежав в уборную, вытащила заветную связку из кармана. Мой план складывается как надо. Дело за малым. Сегодня ночью мы с сыном будем свободны.

Глава 7

В уборной я сняла заветный ключ со связки, она была внушительной, пропажу Матвей не сразу заметит. Затем замыла пятна и вернулась в зал. Муж поджидал меня у нашего столика.

– Повешу твой пиджак на спинку стула, не наденешь же ты мокрый.

– Да пожалуй, – согласился муж, достал ключи, не глядя, сунул в карман брюк, – идём, бери Артемия, надо разрезать торт.

Сын уже устал, прислонился к моему плечу, когда я взяла его на руки.

– Тёма, хочешь домой? – спросила шёпотом.

– Очень. Тут так много людей, я устал.

– Тогда скажи папе, что ты себя плохо чувствуешь.

У нас всегда были тайны от Матвея, я знала, сын меня не выдаст.

Заиграла громкая музыка, торт, стоящий в центре зала, обступили ростовые куклы, зажгли свечи-фейерверки. Муж взял сына на руки, им подали длинный нож и посуду. Под аплодисменты первый кусочек перекочевал на тарелку. Я видела, как Тёма шепчет что-то на ухо супругу, тот нахмурился, переговорил с Сергеем и подошёл ко мне.

– Артемию нездоровится, водитель Воробьёвых отвезёт тебя, мы же дали Косте выходной. Езжай с сыном домой, вдруг вирус, не хочу завтра свалиться с температурой. Я приеду позже, когда провожу гостей.

– Хорошо, – я подхватила Тёму на руки и пошла к машине.

Так, у меня есть пару часов, как минимум, до дома ехать двадцать минут, ещё столько же на сборы. Надеюсь, вся прислуга крепко спит.

Добравшись, быстро поднялась в комнату Тёмы, переодела сына в одежду попроще, взяла куртку. Затем открыла кабинет мужа, отыскала наши паспорта и свидетельство о рождении Тёмы. В своей комнате быстро переоделась, вытащила рюкзак со всем необходимым, на кухне закинула немного съестного и воды. Готово.

– Тёма, – я вернулась за сыном, – ты хочешь уехать отсюда со мной?

– Да, мама, – не понимая пока, в чём дело, сын хлопал удивлённо глазами, – куда мы поедем?

– В наш дом. Он далеко, но тебе там понравится.

Схватила сына на руки, поспешила вниз.

– И куда ты собралась? – Холодный голос Аделаиды застал меня на пороге.

Обернувшись, увидела старуху у входа в гостиную, поставила сына на пол: