Божьи люди. Жизнь и служение митрополита Вениамина (Федченкова)

Архимандрит Вениамин устроил при Тверской семинарии “богословский кружок”, куда приглашались все желающие. Основал православное религиозно-философское общество, в состав которого входили как духовные, так и светские лица. Состоял членом Тверского братства св. благоверного князя Михаила Ярославича и Тверского епархиального миссионерского совета.

Несомненно, одним из главных аспектов служения архимандрита Вениамина в Твери, помимо литургического служения и управления семинарией, было проповедничество. Охватить всех воспитанников Тверской семинарии своим вниманием новый ректор не мог ввиду ее многочисленности. Если в Таврической духовной школе обучалось около 300 учеников, то здесь, к примеру, в учебный 1914/1915 год насчитывалось 883 ученика. Поэтому архимандрит Вениамин всячески старался воздействовать на своих подопечных живым словом с церковного амвона.

Касаясь современных пессимистических воззрений на цель и смысл жизни, доводящих человека вплоть до самоубийства, архимандрит Вениамин делал вывод, что основной причиной этого бича современности является отсутствие живой религиозной веры, “единственной умиротворяющей силы во встречающихся тяжелых душевных переживаниях и страданиях человека в жизни”.

В горячих и искренних словах архимандрит Вениамин выразил пожелание, чтобы “оканчивающие курс не избегали пастырства, на которое они призваны по своему положению и образованию и которое по своим целям и смыслу является самым высоким и светлым служением на земле. Человек, удостоившийся благодати священнического служения, должен почитать себя самым счастливым из всех, ибо это служение – истинное и самое высокое счастье, выпадающее на долю немногих избранных”.

В сентябре 1917 года постановлением преподавательской корпорации Таврической духовной семинарии и по благословению архиепископа Таврического Димитрия (Абашидзе) архимандрит Вениамин повторно занял пост ректора этой семинарии (до 1919 года).

Схиархиепископ Таврический и Симферопольский, преподобноисповедник Димитрий (Абашидзе), в схиме Антоний

В “Тверских епархиальных ведомостях” сообщалось: “Ректор семинарии архим[андрит] Вениамин покидает тверскую семинарию; он возвращается на место прежнего своего служения – ректора Таврической духовной семинарии, согласно избранию учительской корпорации последней. Оставить Тверь отца ректора побудило нездоровье и неподходящий для него тверской климат. Тверская паства очень сожалеет об уходе уважаемого отца архимандрита Вениамина. Она любила его как хорошего и неутомимого проповедника слова Божия, как инициатора и душу местных религиозно-просветительских и благотворительных обществ. Тверякам хорошо известно, с какой любовью и интересом посещались всегда и духовными, и светскими лицами беседы основанного отцом ректором религиозно-философского кружка”»[8].

Архимандрит Вениамин в Тверской духовной семинарии

Последние предреволюционные годы были чрезвычайно плодотворны для будущего владыки в духовном отношении. Свои летние отпуска он обыкновенно проводил в монастырях в беседах со старцами и подвижниками благочестия. Уроки, преподанные ему «живыми святыми» – людьми, всей жизнью своей осуществлявшими высочайший евангельский идеал, он пронес через всю жизнь и сделал их достоянием многих и многих людей. Зосимова пустынь, скиты Троице-Сергиевой лавры, прославленная Оптина – вот маршруты летних поездок ученого архимандрита. Он общался с преподобным Алексием Зосимовским, схиигуменом Германом (Гомзиным), преподобными старцами Оптиной пустыни. Особенно близкие духовные отношения связывали его с преподобным Нектарием Оптинским, к которому он неоднократно обращался за разрешением трудных вопросов.

Октябрь 1917 года застал отца Вениамина уже в Москве. Летом 1917 года на Епархиальном съезде в Твери он был избран от церковнослужителей епархии членом Поместного Собора Православной Российской Церкви и принимал деятельное участие в его работе. Архимандрит Вениамин был сторонником восстановления патриаршества, участвовал в избрании на Патриарший престол святителя Тихона, которого глубоко чтил.

V. Епископ Севастопольский (1919–1920)

10/23 февраля 1919 года в кафедральном соборе Симферополя была совершена архиерейская хиротония архимандрита Вениамина во епископа Севастопольского, викария Таврической епархии. Хиротонию совершил архиепископ Димитрий (Абашидзе), которому сослужили епископы: Челябинский и Троицкий Гавриил (Чепур), Мстиславский Варлаам (Ряшенцев), Камчатский Нестор (Анисимов).

При вручении жезла старший рукополагавший архиерей владыка Димитрий (Абашидзе) сказал: «Не бойся говорить правду пред кем бы то ни было, хотя бы это и был сам Патриарх или другие высокие в мире люди…». Владыка воспринял эти слова как свое послушание. В то время Севастополь занимали Вооруженные Силы Юга России. Летом город заняли красные, и епископ Вениамин был арестован местной «чрезвычайкой» и провел под арестом 8 дней, но под давлением паствы и общественности властям пришлось вскоре его освободить.

«Архимандрит Вениамин (Федченков) стал викарием Таврической епархии, епископом Севастопольским в 1919 году, когда ему шел 39-й год. Назначение епископа на Севастопольскую кафедру привело к значительному оживлению религиозной жизни в городе. Владыка Вениамин почти ежедневно совершал богослужения в городских храмах, произносил вдохновенные проповеди с церковного амвона, организовывал крестные ходы. При поддержке нового епископа стали активнее действовать братства и сестричества. Более того, они были созданы теперь во всех храмах викариатства. По инициативе епископа Вениамина в ряде приходов Севастополя стали создаваться детские религиозные организации. Все это привлекало внимание людей к личности активного епископа, а вскоре он и приобрел всеобщую любовь своей паствы.

Вениамин, епископ Севастопольский, викарий Таврической епархии

Местом проживания нового викарного епископа был избран Херсонесский монастырь. Здесь проходила большая часть всех богослужений, на которых присутствовали представители делегаций из различных государств, посещавших тогда Таврическую епархию. Губернский город Симферополь стал фактически периферией Крыма, тогда как в прибрежных городах, и в особенности в Севастополе, была сконцентрирована вся военно-политическая жизнь полуострова. Нельзя не отметить и тот факт, что в Крыму в то время сосредоточилось достаточно большое количество духовенства и религиозных деятелей Русской Православной Церкви, которые покинули территории, занятые большевиками. Переезд в Севастополь Временного Высшего Церковного управления Юга России также подтверждал стратегическое значение этого города. В связи с этим фигура местного епископа в епархии становилась если и не центральной, то весьма значимой.

В марте 1920 года, после эвакуации частей Вооруженных сил Юга России из Новороссийска, Крым остался единственным участком суши, удерживаемым Добровольческой армией. Однако армия была разложена и деморализована. Немалую часть вины за такое ее состояние возлагали тогда на главнокомандующего генерала А. И. Деникина. Среди людей, небезразличных к судьбе своей Родины, все чаще и чаще стали раздаваться голоса за смену Деникина на посту главнокомандующего. Активно за это выступал и Севастопольский епископ Вениамин. Генерал Врангель в свою очередь отмечает, что именно епископ Вениамин поддержал его в трудную минуту решения о принятии на себя командования армией.

22 марта 1920 года Деникин подписал приказ о назначении генерала Врангеля новым главнокомандующим. Через три дня в честь нового главнокомандующего на Нахимовской площади был устроен военный парад, после которого к площади подошли участники крестного хода, организованного епископом Вениамином из каждого городского храма Севастополя. Вскоре генерал Врангель принял у себя делегацию духовенства и общественных деятелей. В своих воспоминаниях он пишет, что имел особый разговор с епископом Вениамином, в котором владыка обращал внимание генерала на упадок нравственности в армии, говорил о необходимости духовно-религиозного воспитания войск, об активизации работы духовенства.

31 марта 1920 года Врангель издал приказ о назначении епископа Вениамина управляющим военным и морским духовенством, заменив тем самым “павшего духом” и откомандированного в Константинополь и Балканские страны протопресвитера Г. И. Шавельского. Владыка Вениамин вспоминал:

“Это был первый случай за 220 лет (со времени Петра I), что во главе духовенства стал архиерей. Государственные военные власти прежде не хотели этого потому, что с протоиереем легче было обходиться, чем с архиереем. Тут сказался и дух господства государства над Церковью. Но избрание меня архиереем армии и флота тоже не означало улучшения церковных воззрений теперешнего правительства. Это было личным делом главнокомандующего, по личной симпатии ко мне. Важно отчасти было и то, что я пользовался любовью у севастопольцев, а это весьма нужно было и для военного дела. Так судьба меня поставила очень близко к самому центру белого движения в последний период его”.

Сам епископ Вениамин тщательно координировал деятельность военных священников и периодически выезжал на фронт. Под его руководством осуществлялось издание газеты “Святая Русь”, где он выступал с обращениями и объявлениями. Большая работа проводилась им по оказанию помощи клирикам-беженцам и членам их семей.

Генерал Петр Николаевич Врангель

В начале июня 1920 года епископ Вениамин пожелал лично ознакомиться с обстановкой на освобожденной территории и совершил большую поездку по северным уездам Таврической губернии. По возвращении он составил особый доклад о своих наблюдениях в тылу. Этот доклад открыто вскрывал язвы творящихся беззаконий со стороны армии и местной власти. Прежде всего, владыка призывал быть внимательнее к простому народу, к простым людям. Он писал: “Необходимо, чтобы, во-первых, все, начиная с главнокомандующего, посещали народ, бывали в деревнях, говорили с ним задушевно, просто, а не чурались его и не ограничивались одними лишь торжественными наездами; нужно, чтобы народ видел, что ему доверяют и уважают его личность, любят его по-христиански; во-вторых, необходимо, чтобы всякие грубости искоренялись беспощадно как провокационно-губительные действия, подрывающие нравственные взаимоотношения между высшими и низшими; необходимо, чтобы перестал народ бояться и чураться нас; для этого нам нужно всячески опасаться давления своей личностью, особенно кто занимает высокое положение; великая заслуга начальника сочетать власть с простотой. Что дивного, если боятся начальника маленькие люди, если и я, епископ, управляющий большим делом, далеко не всегда свободно чувствую себя в присутствии властей прежней духовной складки. Мы должны быть просты, народны, благожелательны, открыты. И народ пойдет за нами. Особенно нужно теперь обратить внимание на сельский народ. Ведь совершенно ясно, что не одно офицерство, тем более не интеллигенция и не горожане спасут Россию, а крестьянство. С НАРОДОМ – СПАСЕНЬЕ, БЕЗ НЕГО МЫ – КОРАБЛИ В БУШУЮЩЕМ ОКЕАНЕ”.

Епископ Вениамин первым подавал пример в самоотверженном служении. Он принимал активное участие в организации дней всенародного покаяния, крестных ходов, прилагал все усилия к тому, чтобы поднять духовно-нравственный уровень своей паствы. От офицеров епископ Вениамин требовал своим примером показывать высокий идеал своим подчиненным солдатам. Просил относиться к ним по-человечески, с уважением и снисходительностью.

Вскоре активная деятельность главы военного и морского духовенства, то есть владыки Вениамина, натолкнулась на открытое недовольство высших военных чинов. Его проект о запрете в войсках употребления матерных ругательств был попросту “завернут”. Среди многих вождей и воинов Белой армии наблюдалась не только теплохладность в вопросах веры, но даже и безрелигиозность, пренебрежение ко всему духовному. В своих воспоминаниях владыка признавался, что они не хотели даже понять нужд простого народа. И, не найдя в Белом движении достаточного нравственного, религиозного и идеологического стержня, он вскоре в нем разочаровался.

И в то же время он глубоко чтил подвиг воинов Белой армии во имя России: “Пусть не коснется ничья рука офицерства: они устлали белыми костями поля России и полили ее кровью мученичества. Не знают иные из них молитв, но Господь за подвиги жертвенные простит им это…”

Позже владыка Вениамин писал о своем участии в Белом движении:

“Я <…> не думал о конце или победах, как и другие, а шел на голос совести и долга. И в этом душевном решении не раскаиваюсь и теперь. Пусть это было даже практической ошибкой, но нравственно я поступил по совести. И мне тут не в чем каяться”.

Практическая ошибка его заключалась не в поддержке Белого движения, которое потерпело поражение. Главной ошибкой было невыполнение послания Патриарха Тихона о невмешательстве духовенства в политическую жизнь. Усвоив этот урок, владыка Вениамин, будучи в эмиграции, всячески старался дистанцироваться от политики… Его предшественник на посту главы военного и морского духовенства протопресвитер Георгий Шавельский… писал в эмиграции в 1943 году: ”Добровольческое дело 1919–1920 годов, может быть, когда-нибудь будет признано недоразумением: своя своих не познаша… Может быть, без обильно пролитой в гражданской войне русской крови скорее бы возродилась бы Россия. Но в защиту Добровольческой Армии надо сказать, что она явилась благородным и самоотверженным протестом против тех крайностей, с какими выступила в октябре 1917 года новая [большевистская. – Примеч. сост.] власть: объявлением религии опиумом народа, отрицанием собственности, свободного труда и полным пренебрежением к человеческой личности”»[9].

VI. Эмиграция

«После захвата Красной армией Крыма в ноябре 1920 года епископ Вениамин вместе с частями Русской армии и беженцами эмигрировал в Константинополь. Там он вошел в состав Высшего Церковного Управления за границей, а также стал членом образованного при генерале Врангеле Русского Совета.

Проживая в 1920–1921 годах в Болгарии, он как епископ армии и флота посещал храмы и приходы, учрежденные беженскими и воинскими организациями в Турции, Греции, Болгарии и Сербии. В этот же период владыка Вениамин возглавил Комиссию по организации церковной жизни русского зарубежья. Под его председательством в Константинополе прошел “епархиальный съезд”, подготовивший Карловацкий Собор, состоявшийся в ноябре 1921 года под председательством митрополита Антония (Храповицкого). От имени Собора епископу Вениамину как инициатору Всезарубежного церковного форума была выражена благодарность и возглашено многолетие.

Предпринимая усилия по организации самостоятельного церковного управления для русского зарубежья, владыка Вениамин, как и большинство русских беженцев в те дни, полагал, что пребывание за рубежом будет носить временный характер. Прежде всего, он стремился к тому, чтобы зарубежная церковная власть действовала под омофором святителя Тихона, Патриарха Всероссийского. Когда в Карловцы поступил Указ Святейшего Патриарха Тихона и соединенного присутствия Священного Синода и Высшего Церковного Совета об упразднении Карловацкого Всезаграничного Высшего Церковного Управления (№ 347 от 5 мая 1922 года), епископ Вениамин (единственный из состава ВЦУ) принял указ к исполнению и решил удалиться в монастырь “Петковица” (св. Параскевы) близ города Шабаца в Сербии. Там он собрал более 20 человек братии из числа русских беженцев. При этом до 1923 года он продолжал исполнять обязанности епископа армии и флота»[10].

Летом 1924 года епископ Вениамин жил в «Петковице», но монастырем не управлял, посвятив себя монашескому деланию и работе над богословскими сочинениями, а осенью того же года он стал законоучителем Донского Кадетского корпуса в г. Билеча. Летом 1925 года епископ Вениамин был приглашен митрополитом Евлогием (Георгиевским) в Париж в качестве инспектора и преподавателя Православного Богословского Института имени преподобного Сергия.

В 1926 году епископ Вениамин принял от митрополита Антония (Храповицкого) назначение на должность начальника Богословско-пастырских курсов и законоучителя Русского Кадетского корпуса, а также настоятеля русского прихода в городе Бела Церква на северо-востоке Югославии, но летом 1927 года снова удалился в «Петковицу».

Митрополит Антоний (Храповицкий)

Уже в то время Владыка Вениамин беспокоился о судьбах Церкви и, можно сказать, предчувствовал грядущие разделения, раскол. В 1925 году он писал в частном письме:

«Особенно “бодрствовать” придется потому, что будет “разделение” – повсюду: в семьях, в друзьях, в светском, в церковном мире! О! как это ни больно, но как трудно разбираться будет… “Мы – православные”. “Нет – мы”… “И не вы, и не те, а мы – третьи”. Скорбей, разделений нужно ждать и в Церкви. В России это уже совершается (живая церковь, Украинская самосвятская и т. д.). Кажется, должно произойти и за границей… Помоги нам, Господи! Это и больно, и страшно, и потребуется мужество… 1925 13/11 н. с.».

В Сербии его застала известная «Декларация» митрополита Сергия (Страгородского) – «Послание Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия и Временного при нем Патриаршего Священного Синода об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти от 29 июля 1927 года». В решении непростого вопроса о принятии или отказе от «Декларации» владыка руководствовался не только соображениями церковной пользы, он стремился разрешить этот вопрос духовно, совершая «сорокоуст» служения Божественной литургии, обращаясь за советом и благословением к насельникам Святой Горы Афон: схиархимандриту Кирику, духовнику Пантелеимонова монастыря, и архимандриту Мисаилу (Сапегину). Служение «сорокоустов» в трудные моменты жизни – неотъемлемая черта духовного облика владыки Вениамина. Оставленные владыкой записи его переживаний во время «сорокоустов» чрезвычайно полезны и поучительны для православных христиан, особенно для клириков.

Присоединившись к «Декларации», епископ Вениамин одновременно передал через митрополита Евлогия (Георгиевского) прошение об увольнении на покой и, получив из Москвы соответствующий указ, удалился в пустынный скит св. Саввы Сербского, где жил вдвоем с сербским монахом-подвижником. Этот скит находился близ знаменитого сербского монастыря «Студеница». В скиту владыка подвизался в 1927–1928 годах, а в 1929 году по благословению епископа Шабацкого Михаила принял настоятельство в «Петковице», но уже осенью того же года был вызван в Париж митрополитом Евлогием и вновь занял прежний пост инспектора и преподавателя Сергиевского Богословского института.

Приведем воспоминания ученика, друга и сподвижника владыки Вениамина епископа Феодора (Текучева).

«Известно, что за границей с 1920-х годов возникли церковные раздоры и нестроения… Эмигрировавшие из России в 1920-х годах иерархи организовали за границей свой Архиерейский Священный Синод, который был упразднен Святейшим Патриархом Тихоном. Зарубежные иерархи не подчинились этому постановлению Патриарха, и за границей образовался так называемый карловацкий раскол…

Епископ Феодор (Текучев)

Управление русскими православными церквами в Западной Европе Святейший Патриарх Тихон поручил митрополиту Евлогию (Георгиевскому). Но сам митрополит Евлогий одно время был привлечен к участию в Зарубежном Архиерейском Священном Синоде, возглавлявшемся в то время митрополитом Антонием (Храповицким). Вскоре между митрополитами Антонием и Евлогием произошло несогласие. Митрополит Евлогий порвал отношения с Заграничным Архиерейским Синодом и с митрополитом Антонием, и Русская Православная Церковь Заграницей стала раздираться смутой, разделениями, враждой и поношениями между приверженцами Заграничного Архиерейского Синода и приверженцами юрисдикции митрополита Евлогия».

VII. Подвиг исповедничества. Трехсвятительское подворье (1930–1933)

«Епископ Вениамин в это время то трудился в Првославном Богословском институте в Париже, то уезжал в Сербию и проживал там в монастыре. Между тем назревали трения между Заместителем местоблюстителя патриаршего престола митрополитом Сергием (Страгородским), будущим Патриархом, и митрополитом Евлогием, и последний склонялся уже выйти из юрисдикции Заместителя местоблюстителя патриаршего престола. Дело это созрело к 1930 году, и с целью решения вопроса выхода русских православных приходов в Западной Европе из юрисдикции митрополита Сергия и перехода их в юрисдикцию Константинопольского Патриархата митрополитом Евлогием был созван епархиальный съезд подчиненных ему приходов. На съезде присутствовали подчиненные митрополиту Евлогию архиереи: архиепископ Ниццкий Владимир (Тихоницкий), епископ Пражский Сергий (Королев) и епископ Вениамин (Федченков), инспектор Парижского Православного Богословского института, а также настоятели приходов и представители от мирян.

Митрополит Евлогий (Георгиевский)

Съезд проходил в аудиториях Православного Богословского института на Сергиевском подворье. Выход русских православных приходов в Западной Европе из юрисдикции Московского Патриархата собрание одобрило. Тогда епископ Вениамин встал и мужественно, с твердостью заявил пред всем собранием: “А я от митрополита Сергия не отделюсь! И прошу вас занести это в протокол. А если вы не занесете, я и сам напишу митрополиту Сергию”. Если принять во внимание общую атмосферу открытой неприязни, царившей в то время за границей по отношению к митрополиту Сергию, то этот шаг епископа Вениамина характеризует его как мужественного поборника верности Матери-Церкви и эти действия владыки Вениамина можно расценить как исповедничество.

Не смущайтесь и ближайшими событиями эмигрантской Церкви: все совершается по попущению Божию и по Премудрому, Благому Промыслу. Дай Бог, чтобы удалось хоть как-нибудь примирить: худой мир лучше доброй ссоры… Легко совершить раскол, а излечивается он годами (и даже десятилетиями)… Боже, – пронеси! (Из письма еп. Вениамина)

За свою верность и преданность Матери-Церкви епископу Вениамину много пришлось выстрадать. Ему сразу же предложили оставить Сергиевское подворье в Париже. Долго скитался он по разным местам, находя приют у своих знакомых, претерпевая различные неудобства. Вообще епископ Вениамин был человеком идейным, убежденным, чистосердечным, твердым и выносливым в лишениях».

С Серг. Подворья мне предложено выехать… Теперь я живу с Митр. Елевферием у одного знакомого (адрес: 15 rue Brown Seguard Paris XV chez m-r Volinsky).

…За все слава Богу! Митр. Елевферий употребляет меры к миру; но – увы! – другая сторона настроена иначе… Да будет Божия воля!

Я совершенно (слава Богу!) мирен, что стал по-прежнему на каноническую точку зрения за Митр. Сергия.

(Из письма еп. Вениамина от 10 февраля 1931 года)

Каким скромным и непритязательным человеком был епископ Вениамин в быту, видно из следующего его письма этого периода.

Я живу очень дешево: утром (нрзб) тарелку полную (3 полных столовых ложки засыпаю – соли, постного масла), «чаю», т. е. воды (это ведь одно недоразумение, будто без чаю не прожить) кипяченой, горячей, с двумя кусками сахару (две чашки), хлеб – и все! К ужину можно сварить картофель, рисовую кашу, или манную, если Пост, то с луком, а если скоромный день, то на молоке; и опять «чай». Просто и не много.

И что это люди охают?! Ну живи, чем Бог дал; и будешь спокоен.

Уход владыки Вениамина из юрисдикции митрополита Евлогия послужил появлению патриаршего прихода с храмом во имя Трех Святителей в Париже, основателем которого и стал епископ Вениамин. Вскоре вокруг него образовалась группа людей (около 20–25 человек), преданных Матери-Церкви. К владыке Вениамину пришли его первые духовные сотрудники: иеромонах Стефан (Светозаров) и иеромонах Феодор (Текучев), затем – иеромонах Афанасий (Нечаев). Эта группа начала в Париже подыскивать помещение для своего храма. Удалось найти подвальное помещение, предназначавшееся для склада, которое и было снято в наем. В этом помещении, по улице Петель, 5, и был устроен первый патриарший храм за границей… Благодаря христианской жертвенности одной из прихожанок этой группы – Н. С., заложившей свои драгоценности, средств для найма помещения оказалось достаточно, и храм был открыт.