Варнутосог Демон Боли

Демоны

Варнутосог Демон Боли

Глава 1

Марго стояла на краешке пропасти, крепко прижавшись спиной к скале. Из глаз её текли слёзы. Она знала, что не сможет повернуть. У неё просто не хватит сил пробираться обратно по узкому каменному выступу, каждое мгновение рискуя сорваться в бурный поток воды, который шумел далеко внизу. Девушка ощутила накатывающее отчаяние.

Пока она пыталась совладать с чувствами и хоть немного собраться, чтобы попробовать идти дальше, высоко над её головой из-за скалы показался чёрный Зверь. Мелкие камушки посыпались из-под лапы, выдавая его присутствие. Марго, дрожа от страха, медленно подняла голову. Её взгляду предстала оскаленная морда крупного ящера, длинная, гибкая шея, мускулистое тело, цепкие лапы с большими острыми когтями. Легко удерживаясь за выступы на вертикальной стене, Зверь стал подбираться к девушке. Марго, не помня себя от ужаса, попыталась двигаться дальше, но почти сразу оступилась и с криком сорвалась вниз. Зверь азартно махнул из стороны в сторону длинным хвостом, развернул могучие крылья и, отцепившись от скалы, скользнул за девушкой. Стремительной чёрной молнией он налетел на неё у самой поверхности воды и, схватив всеми четырьмя лапами, взмыл ввысь.

Несколько дней назад.

– Марго! – голос тётки звучал зло, впрочем, как всегда. – Где ты там, непутёвая? Бегом сюда!

– Тётушка Луиза... – Марго выбежала через внутренний дворик к крыльцу и остановилась, остолбенев. Слова сначала примёрзли к языку, потом и вовсе забылись. Ком встал в груди и потёк слезами из глаз. – За что, тётушка? На верную смерть же...

Возле крыльца били копытами холёные белые кони, запряжённые в роскошную закрытую повозку. Ленты в длинных белых гривах, блестящая, дорогая упряжь, возничий в добротной одежде. Двое сопровождающих услужливо открыли дверцу, приглашая садиться...

Эта княжеская повозка появлялась в их селении раз в три-четыре года. Приезжала за невестой. Девушку на выданье, красивую, но бедную, из сирот, ту, за которую некому было заступиться, отдавали на откуп местному князю. Ох, и страшные слухи ходили о нём. Что он – сам Дьявол, а нечастных девушек держит в подземелье, развлекаясь с ними нечеловеческими пытками, пока обречённая не скончается от мук лютых. Тогда тёмные сваты, как прозвали посыльных князя в народе, отправлялись за новой жертвой. А ведь были ещё и другие селения, куда они тоже наведывались. Сколько же невинных жизней губил Монстр, владевший этими землями? Не счесть... Потому-то и охватило Марго отчаяние от ощущения грозившей ей скорой, мучительной смерти.

Когда тёмные сваты появлялись в селении, то сначала подъезжали к дому старосты. Тот вызывал опекунов потенциальной невесты и сговаривался с ними насчёт оплаты. Платили за девушку посыльные князя всегда очень щедро, не обходя вознаграждением и старосту, потому отказов им не было. Да и боялись отказать: своя шкура дороже сиротской.

– Поторапливайся, – прикрикнула тётка на замешкавшуюся, плачущую племянницу.

– Боишься, что денежки утекут от тебя, тётя Луиза? – с трудом проговорила Марго сквозь всхлипы. – Неужели спать по ночам спокойно будешь, после того как родную племянницу Чудовищу на растерзание отдала?

– Замолчи, дурёха! Что ты мелешь языком своим? – Луиза испуганно покосилась на сопровождающих, но они никак не выразили своего отношения к услышанному. – Честь тебе такая выпала...

– Честь? – перебила женщину Марго. – Смертью лютой умереть, развлекая Монстра ненасытного? Одна честь тут – тебя, тётя, от меня избавить, нахлебницы ненавистной. Я же вижу, что сколько ни стараюсь угодить, сколько ни тружусь, рук не покладая, тётушка моя с недовольным лицом косится, сквозь зубы отвечает... И на том спасибо, тётя Луиза, что столько лет терпела меня после смерти родителей моих. Пора и честь мне знать, твоя правда...

На подгибающихся ногах девушка прошла мимо опекунши, бросив ей под ноги фартук, который сняла с себя. Села в повозку. Дверца хлопнула, сопровождающие вскочили на сиденье снаружи, возница щёлкнул кнутом, и белоснежные кони рванули с места.

Пока повозка летела через селение, Марго ревела, уткнувшись лицом в бархатную подушку. Но вот стук каменной мостовой сменился мягким шуршанием утоптанной земляной просёлочной дороги. Девушка, понемногу успокаиваясь, уцепилась, как за соломинку, за спасительную для себя мысль: