Дневники марионетки. Книга 1. Ученица мастера

Татьяна Зинина

Дневники марионетки. Книга 1. Ученица мастера

Наступит день, и всё изменится:

И ты, и мир, и твой народ.

Вода с огнём на сломе встретятся

Судьбы верша водоворот.

Пройдут года, и в миг нечаянный,

Большой приветствуя рассвет,

Когда узнаешь ты отчаянье –

Она появится на свет.

Пройдёт босой по водам ветреным,

Над пропастью вспорхнет, как тень.

Откроет душу недоверенным,

В обмана попадая сень.

И кровь, и лёд, и слёзы горькие,

Испив, откроет новый век…

И нити разорвутся тонкие.

И жизнь изменится для всех.

(из старого предсказания Лазури)

Первая книга трилогии

Пролог

Помню, раньше я всегда любила белый цвет. Он ассоциировался у меня с чистотой, невинностью… но теперь могу с уверенностью сказать, что это цвет пустоты. Ведь даже если человек окажется в окружении полной темноты, у него всё равно останется надежда на то, что он не одинок, что в этом мраке есть ещё хоть кто-то. А вот белый цвет такой надежды не даёт.

Проведя несколько недель в полном одиночестве в абсолютно белой комнате, я возненавидела этот цвет. И ещё зеркала. Думаю, пройдёт совсем немного времени, и я начну разговаривать с собственным отражением. А может, и вовсе тронусь умом. Хотя, наверное, для моих судей этот вариант будет наиболее предпочтителен. Ведь тогда им не придётся выносить мне приговор, который и так не обещает ничего хорошего.

По сути, меня давно уже приговорили, и осталось лишь соблюсти некоторые формальности, чтобы у членов Большого Совета появилось официальное разрешение на мою казнь.

Но не зря говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. Меня закрыли здесь, в этой белой комнате, напоминающий большой куб, запретили любое общение с людьми и даже еду доставляли так, что я не видела того, кто её приносил. Меня изолировали от мира за этими белыми стенами и огромными зеркалами. Оставили только большую стопку белых листов и карандаши. Будто рассчитывали, что от скуки я начну писать чистосердечное признание.

Видимо, я уже начала приближаться к порогу сумасшествия, а может, уставший от безделья мозг просто ухватился за шанс сделать хоть что-то, но в тот момент идея записать всё, что произошло, выплеснуть свои эмоции на бумагу, открыть миру свои переживания и мысли показалась мне самой правильной. В конце концов, если меня всё равно скоро убьют, то хотя бы часть меня останется жить. Жить, чтобы рассказать людям, да и эргонцам тоже, что произошло на самом деле, и за что я теперь вынуждена платить собственной свободой и… жизнью.

Взяв первый лист, я положила его на стол и застыла с карандашом в руке. А вскоре на самом верху страницы появилась надпись: «Дневники». Правда, сейчас она показалась мне слишком простой, поэтому рядом с ней я вывела второе слово: «марионетки» – и грустно улыбнулась собственной иронии. Ведь на самом деле, во всем, что случилось со мной, в каждой своей ошибке я была виновата сама. Несмотря на то, что меня почти всегда подводили к определённому решению, направляли, окончательный выбор всегда принадлежал мне. И ни Рио, ни Тамир, ни Литсери, никто из них не заставлял меня поступать так, как я поступала. А фееричное огненное представление на крыше штаб-квартиры «Чёрного Тритона», за которое мне и должны были вынести приговор, вообще было исключительно моей инициативой. И я добилась результата, хоть и нарушила при этом целый ряд законов Эргона. Правда, то, что при этом я фактически спасла их города от уничтожения, мои судьи почему-то решили не замечать.

Снова опустив взгляд на лист, я вздохнула, прикрыла глаза и откопала в памяти тот день, который и стал отправной точкой этой странной истории, перевернувшей мою жизнь с ног на голову. А начиналось всё так красиво, с огромного тёмного купола, с усыпанного звёздами неба…

Глава 1. Выбор без выбора

Брожу в потёмках собственной души,

Среди последствий всех своих решений.

Махнув рукой на сотни искушений,

Меж вихря мыслей, в памяти тиши…

Звёзды…

Разве есть на свете что-то прекраснее? Что-то чище и светлее, чем они?

Яркие, сияющие на мрачно-синем, почти чёрном небе. Гордо мерцающие, навевающие разные мысли. О жизни, о друзьях, о любви и, почему-то, об одиночестве.

Звёзды… Они удивляли меня всегда. Своей красотой и неповторимой загадочностью, своим тонким очарованием. Не могу сказать, что я большой профессионал по рассматриванию космических светил, да и созвездий-то знаю всего несколько. Но это никогда не мешало мне быть простым ценителем этой неземной первозданной красоты. К тому же, когда лежишь под летним звёздным небом, как-то лучше думается. Особенно, под вой музыки с пляжной дискотеки.

Сегодня я оказалась на этом пляже исключительно благодаря своим неугомонным подругам, которые вдруг решили, что мне жизненно необходимо развлечься. Да только настроения веселиться всё равно куда-то быстро исчезло. Вроде, всё шло, как обычно, а потом что-то накатило. У меня, кстати говоря, достаточно часто случались подобные приступы внезапной меланхолии, когда на душе становилось как-то пусто, сухо, как будто из неё давным-давно вырвали что-то ценное, важное, а потом зашили грубой ниткой.

Вот и сейчас, лёжа на холодной гальке, я упорно старалась понять причину очередного приступа грусти. Вроде бы, в жизни моей всё шло просто отлично. У меня замечательные, понимающие родители, прекрасные подруги, любимый молодой человек, интересная работа. Да и внешность довольно приятная: стройная фигура, светло-русые волосы, зелёные глаза; собственное отражение в зеркале меня вполне устраивало. А ещё моя давняя мечта недавно стала реальностью.

Какая мечта? Да простая, обычная женская: красненький такой мотоцикл.

Многие тогда пытались отговорить меня от этой глупой затеи. Но я всегда была слишком упряма. И если уж в головушке засела какая-нибудь интересная мысль, то её оттуда уже ничем не выбить.

Но разве что-то может заменить это манящее чувство свободы, когда ты мчишься по дороге, обгоняя сам ветер? Когда адреналин зашкаливает, а в голове не остаётся никаких мыслей – лишь один голый инстинкт самосохранения.

В очередной раз размышляя о том, что у меня в жизни всё просто прекрасно, я никак не могла найти причины этой внезапной грусти. Ведь не было же для неё никаких оснований. Вот и подругам я тоже не могла объяснить, что со мной происходит, потому и ушла на пляж под предлогом разговора по телефону с любимым. Моё желание побыть одной они всё равно бы не поняли. А если бы и поняли, то не приняли и просто отправили на приём к психологу или даже к психиатру.

Тёмная ночь медленно плыла над миром, мои мысли кружили где-то между звёздами и пятничным отчётом, который вчера пришлось доделывать впопыхах, а желания веселиться так и не было. В итоге я всё же решила не портить девочкам вечер своей кислой физиономией, попрощалась и отправилась домой.

Когда уже собиралась вызывать такси, рядом со мной остановился знакомый парень по имени Миша, сосед Альки по лестничной площадке, и великодушно предложил подбросить до дома. Отказываться было глупо, да и зачем тратить несколько сотен на такси, когда тут обещают «довезти с ветерком», да ещё и на таком настоящем «космолёте», как мы с девочками называли это тонированное творение российского автопрома.

К сожалению, у халявы была и оборотная сторона, и Мишаня довёз меня только до въезда на мою улицу, а дальше пришлось плестись пешком. А всё из-за того, что господа-коммунальщики неожиданно для всех решили поменять по всей округе водопроводные трубы и развели здесь невероятную грязь. И Алькин сосед попросту побоялся испачкать своё «только сегодня вымытое и наполированное» чудо техники, так что мне пришлось топать по грязи в темноте одной.

На самом деле из всего перечисленного единственным негативным фактором была только грязь. Ночью на родной улице мне было совсем не страшно: как-никак, уже двадцать два года здесь живу. Можно сказать, каждый камушек знаю.

Я быстро шлёпала по мутной жиже мимо знакомых коттеджей, гаражей, автомобилей, припаркованных возле дворов, и наслаждалась тишиной. Этой тихой летней ночью было настолько спокойно, что даже листья на деревьях не шевелились. Всё казалось погруженным в сон.

Засмотревшись на игру света на стекле очередного соседского автомобиля, я не заметила большой грязевой лужи и со всего размаха быстрого шага вступила в неё ногой.

– Вот пипец! – разрезал тишину улицы мой раздражённый голос, а осмотрев себя в свете одного из фонарей, я выругалась сильнее, вспомнив «нежными и ласковыми» словами коммунальщиков вместе с их трубами. Ведь любимые светло-серые джинсы теперь напоминали комок грязи, а что стало с обувью – даже говорить не хочу.

– И не стыдно юной леди так выражаться? – послышался насмешливый голос у меня за спиной.

Я остановилась как вкопанная. И нет бы рвануть к дому ‒ нет, вместо этого здравого решения я принялась с любопытством озираться, выискивая того, кто решил побеседовать со мной среди ночи.

Мой визави спокойно сидел на лавочке под орешником на противоположной стороне улицы и явной агрессии пока не проявлял. И могу с уверенностью сказать, что секунду назад его там не было.

– А ещё юные леди не возвращаются домой одни в три часа ночи по грязи, так что… – я развела руками, – простите, приходится подстраиваться под обстоятельства.

Вдруг прямо над нами зажегся один из уличных фонарей, и теперь у меня появилась возможность рассмотреть своего неожиданного собеседника. Его длинные светлые волосы были стянуты в низкий хвост на затылке, глаза показались мне тёмными, а улыбка – циничной. На вид ему можно было дать лет так двадцать пять – двадцать семь. И всё бы ничего, да только одет он был весьма странно.

– И не жарко вам летом в резиновых сапогах? – с иронией в голосе поинтересовалась я. – Хотя, признаю, на нашей улице это самая правильная обувь. А вот моим босоножкам, увы, пришёл конец.

– Соболезную, – абсолютно равнодушным тоном отозвался незнакомец, снимая мелкий листик с рукава своего белого пиджака. Кстати говоря, ни разу не видела мужского строгого пиджака с короткими рукавами. А смотрелось это странное творение неизвестного кутюрье очень даже мило.

– А можно спросить, что вы делаете на этой лавочке в три часа ночи? – поинтересовалась я.

– Если честно… – протянул незнакомец с ехидной улыбкой, – тебя жду.

Говоря это, он внимательно наблюдал за моей реакцией на свои слова. А она неожиданно оказалась очень даже бурной. В одно мгновение в голове пронёсся шквал разных мыслей, смешанных со страхом и любопытством. Я уже почти решила, что нужно быстрее отсюда уходить, но вдруг подумала, что таких обаятельных маньяков просто не бывает. Да и не боялась я этого типа, словно он был моим давним знакомым.

Вопреки здравому смыслу, я не стала убегать или звать на помощь. Вместо этого подошла к лавочке и села рядом с этим странным блондином.

– И зачем же вы меня ждёте? – спросила я, с вызовом глядя в глаза собеседнику.

Ох, зря я туда посмотрела. В этот момент мне показалось, что сердце пропустило пару ударов и только потом застучало быстро-быстро, будто нагоняя ритм. Ведь глаза незнакомца оказались совсем не обычными, а их яркую светло-зелёную радужку пересекал широкий, вертикально вытянутый зрачок.

Вот теперь мне стало страшно, но я всё равно всеми силами старалась затолкать этот страх поглубже и заставить себя поверить, что это всего лишь очень реалистичные линзы.

– Хотел поговорить с тобой, – ровным тоном ответил незнакомец.

– А почему именно со мной? – в тишине улицы мой голос прозвучал слишком резко. – Может, я, конечно, чего-то не помню, но, по-моему, мы не знакомы.

– Да, ты права, мы не знакомы, но я жду именно тебя… Марта, – всё так же спокойно продолжил этот неформального вида блондин.

Звучание собственного официального имени сильно резануло слух. Обычно ко мне так обращались только малознакомые люди, в основном, на работе. И чаще всего продолжалось это только до тех пор, пока я не просила звать меня Тиа или Тиана. Да что говорить, меня даже родители никогда этим именем не называли.

– Зовите меня, пожалуйста, Тианой, – по привычке уточнила я. И только потом подумала, откуда он может знать, как меня зовут.

Видимо, удивление, граничащее с шоком, словно бегущей строкой отразилось у меня на лбу, потому что этот парень вдруг совершенно искренне улыбнулся, да так, что мне стало реально не по себе.

– Мне, правда, нужно с тобой поговорить, – он снова принял серьёзный вид.

Улыбка исчезла, взгляд похолодел, как будто он вспомнил, что-то очень страшное и жуткое.

– Я предлагаю тебе уйти со мной, – выдал, наконец, незнакомец.

Теперь пришло время улыбаться мне. Ну что за странный тип?

– Куда уйти? Зачем? – спросила я, уже окончательно уверившись, что это розыгрыш. – Дружок, да я даже имени твоего не знаю.

Наверняка, девочки придумали, решив таким образом вывести меня из состояния непонятной меланхолии. Это было вполне в их духе.

– Тамир, – представился блондин, изобразив лёгкий поклон.

– Это твоё имя? – Действительно, странный тип, и имя странное.

– Не такое уж и странное. По-моему, «Тиана» звучит куда более необычно, – спокойно ответил он. – Куда? Туда, где ты сможешь раскрыть свою сущность и обрести себя. Зачем? Потому что пришло время. Честно говоря, оно давно пришло. Но возможность встретиться с тобой у меня появилась только сейчас.

– Стоп-стоп-стоп! – воскликнула я, абсолютно ничего не понимая. – Что за бред? Какую сущность? Какое время? Это что, секта? Я никуда не пойду!

Поднялась с лавочки и уже хотела было уйти, но он поймал меня за руку и быстро усадил обратно. Мне показалось, что он сделал это, ни капли не напрягаясь, несмотря на то, что я рванула вперёд достаточно резко.

– Подожди. Я не сделаю тебе ничего плохого, – попытался убедить он меня. – Мы просто поговорим. И поверь мне, силой я тебя никуда не потащу. Всё исключительно с твоего согласия.

– Тогда я отказываюсь! А теперь отпусти меня.

– Отпущу. Только сначала ты меня выслушаешь, – он пристально посмотрел мне в глаза, и, сама не знаю, почему, но я ему поверила. В конце концов, мне ничего не стоило задержаться ещё на пару минут и всё-таки утолить собственное любопытство.

– Ладно, слушаю, – нехотя согласилась я. – И можешь меня отпустить. Не убегу.

– Договорились, – он, наконец, убрал руку. Запястье начало ныть – наверняка, завтра утром там обнаружится большой круглый синяк, но я не стала никак это комментировать.

– Постараюсь объяснить тебе всё простым, доступным языком. Только прошу, не перебивай, пока я не закончу, а все вопросы задашь после. Хорошо? – он дождался, пока я кивну в знак согласия, и только потом продолжил голосом бывалого лектора: – Думаю, ты знаешь, что все люди обладают собственным энергетическим полем. У каждого оно имеет свою окраску, свою силу и иногда достигает таких масштабов, которые делают возможным преобразовывать эту энергию и использовать её.

Он остановился, я же не стала ничего говорить, смирно дожидаясь, чем же закончиться этот бредоподобный рассказ.

– Так вот, твоя аура намного ярче и сильнее, чем необходимо обычному человеку, а энергетический потенциал просто огромен, – говорил незнакомец, а я внимательно слушала его, пытаясь понять, откуда этот сумасшедший вообще взялся на мою голову. – Ты пока не знаешь, ни как эту энергию высвобождать, ни как её преобразовывать. В твоём сознании стоит своеобразный блок на её использование. Поэтому иногда ты можешь чувствовать некую беспомощность и пустоту. Я же предлагаю свою помощь и могу научить тебя обращаться с этой силой. Ведь сейчас она для тебя – как ресурс, который ты не используешь. Это можно сравнить с тем, что у тебя как бы есть руки, но ты ничего ими не делаешь, просто потому, что не знаешь, как. Я же могу помочь тебе открыть эту часть твоей сущности. Но тебе придётся на какое-то время уехать из дома.

– Знаешь, – ответила я после недолгого молчания, – ты всё так логично излагаешь, но даже если всё в твоих словах правда – мне всё равно это не нужно. Я и так вполне довольна своей жизнью. Зачем что-то менять?

– Увы, этот выбор за тебя уже давно сделан. А по поводу отъезда… не отвечай сейчас. Я вернусь через пару дней, и тогда ты мне скажешь о своём решении.

– Можешь не обольщаться, я своих решений не меняю, – с гордостью в голосе ответила я и поднялась с лавочки.

На этот раз он не стал меня останавливать, но тоже встал и подошёл чуть ближе.

– Что-то подсказывает мне, Тиана, что это решение станет первым исключением, – сказал Тамир и легко коснулся пальцем моего лба.

Всё произошло настолько быстро, что я просто не успела среагировать, а вслед за прикосновением почувствовала в голове резкую вспышку, сопровождаемую коротким приступом боли. Зажмурилась, а когда снова открыла глаза, блондина рядом уже не было.

Я обвела ошарашенным взглядом улицу, но никого не увидела. Он что, испарился? Или у меня на фоне полнолуния начались галлюцинации? Вот что бывает, если слишком долго смотреть на ночное небо. Или вино сегодня подсунули просроченное? Бред какой-то.

– Тоже мне, Копперфильд! – пробурчала я себе под нос и быстрым шагом побрела домой.

***

Понедельник не просто так повсеместно и безоговорочно признан самым тяжёлым днём рабочей недели. А сильнее всего это проявляется, когда у вашего непосредственного начальника выдались ужасные выходные, и теперь он всеми силами стремится оторваться на вас.

– Тиана, где отчёт за прошлый месяц? – послышался гневный крик из кабинета главного экономиста Анны Степановны.

– В пятницу вечером он лежал на вашем столе, – ответила я, остановившись в дверном проёме.

Взгляд нашей местной «Медузы-горгоны» показался мне бешеным и совсем уж неадекватным. Создавалось впечатление, что ещё пара мгновений, – и она начнёт биться в истерических конвульсиях и плеваться огнём.

– И куда он, по-твоему, делся? – всё так же громко и грубо вопрошала начальница.

– Анна Степановна, я всего лишь принесла его в ваш кабинет, а о дальнейшей судьбе этого документа мне, к сожалению, ничего не известно, – не в пример крикам руководства, мой голос звучал спокойно.

– Мне всё равно, что ты думаешь! Чтобы через пять минут он лежал здесь! – Она с силой ткнула указательным пальцем в поверхность стола, и на мгновение мне показалось, что либо она сломает палец, либо в столе появится дырка. Но, к счастью, все остались целы.

Увы, моё настроение было безнадёжно испорчено, а ведь день только начался!

Вернувшись к своему рабочему месту, я увидела Славика – местного айтишника. Утром мой системный блок в очередной раз отказался запускаться, и пришлось вызывать помощь. Славка уже открутил с него все боковые крышки и теперь с очень умным видом что-то там дергал, трогал и шевелил провода.

– Что скажите, доктор? Этому пациенту ещё можно помочь? – спросила я, рассматривая свой разобранный компьютер.

– Боюсь, что нет, – ответил парень, засовывая руки в карманы своих широких штанов. – Его нужно переустановить, и тогда, может быть, он заработает. Надеюсь, что все нужные данные ты хранила на системном диске, потому что, в противном случае, они будут утеряны.

– Вот засада! – выругалась я, понимая, что необходимый мне отчёт был сохранён как раз там, где не надо. А это означает… – Гадство! – прошипела я, с силой швыряя на стол стопку папок, которые держала в руках.

И тут послышался громкий хлопок, а вместе с ним моргнули лампы дневного освещения, заискрились провода в ближайших розетках, от кондиционера повалил серый дым, и резко запахло гарью.

В одно мгновение в офисе воцарилась гробовая тишина. Первым очнулся Славка и, быстро добравшись до щитка, опустил рубильник, обесточив при этом весь этаж.

– Что это было? – прогремел потрясенный голос секретарши Аллы.

– Если бы я знал… – ответил Славик, обращаясь скорее к самому себе.

Остальным же оставалось лишь переглядываться и пожимать плечами.

В итоге оказалось, что, в связи с непонятным резким перепадом напряжения, сгорел кондиционер, три компа не подлежали ремонту, несколько розеток оказались обесточены, выведены из строя все сетевые фильтры и, в дополнение к вышеперечисленному, треснул мой монитор. И пока не нашлось ни одного специалиста, способного найти разумное объяснение всему произошедшему.

Правда, если судить по тому, какими испуганными взглядами меня провожали девочки из соседнего отдела, думаю, крайнюю они уже нашли. Хорошо, что пока хоть не додумались плевать мне вслед и креститься, когда я прохожу мимо. И на том спасибо. Сама же я в этот идиотизм уж точно не верила. Ну, подумаешь, швырнула документы чуть сильнее, чем требовалось. От этого экраны мониторов не взрываются! Так не бывает!

Можно не говорить, что сегодня в офисе никто не работал. А Анна Степановна, будучи женщиной суеверной, распорядилась пригласить в офис батюшку из местной церкви, дабы осветить помещения организации и изгнать нечисть. В связи с этим завтрашний день для всех сотрудников объявили «вынужденным выходным».

Домой я возвращалась в отличном расположении духа. Что ни говори, а сегодняшнее происшествие сильно разнообразило нашу серую офисную жизнь и изрядно всех повеселило. Пока шла, созвонилась с Ником и закончила разговор только через час, когда перешагивала порог родного гнёздышка. Мой дорогой возлюбленный обещал приехать всего через каких-то три дня, при том, что не виделись мы с ним уже почти месяц. И всё время этой его затяжной командировки нам приходилось довольствоваться лишь телефонными разговорами. А мне так не хватало живого общения, тепла, поцелуев…

Вечером, вдоволь налазившись по просторам интернета, я решила присоединиться к маме, которая смотрела по телевизору очередной комедийный сериал. И то ли у меня было прекрасное настроение, то ли сегодняшняя серия этого «весёлого идиотизма» на самом деле оказалась очень смешной, но после финальной сцены я хохотала почти до слёз. Но мой смех резко оборвался, когда я с ужасом обнаружила, что по экрану нашего старого доброго телевизора проходит большая трещина, а сам он как-то странно попахивает палёным.

С изумлением взирая на обезображенный «ящик», я тут же решила поведать растерянной родительнице о том, что нечто подобное произошло сегодня в офисе. Естественно, она списала всё на электриков и перепады напряжения. А у меня появились на этот счёт вполне обоснованные сомнения. Слишком уж это было странно. И выведенный из строя офис, и сгоревший телевизор теперь перестали казаться мне случайными совпадениями. Это уже становилось неприятной закономерностью.

***

Мчась по ночному городу, я лихорадочно размышляла, могут ли все эти происшествия быть простыми совпадениями, или всё-таки нет. Может, дело, действительно, во мне? Ведь, получается, что в обоих случаях я испытывала сильные эмоции: злость, радость. Может ли это быть связано? Есть только один способ проверить.

Свернув на набережную, я оставила мотоцикл на стоянке, а сама направилась к морю. Прямо на моём пути посреди дорожки очень кстати обнаружилась оставленная кем-то пустая бутылка из-под пива. Вот на ней-то я и решила провести эксперимент.

Хорошо, что в понедельник ночью на набережной никого не было, а то прохожих немало повеселила бы одинокая девушка, уже битый час сверлящая напряженным взглядом пол-литровую ёмкость. А эта противная стекляшка даже не собиралась трескаться. В итоге я лишь почувствовала себя самой настоящей дурой. Ну, а кто ещё в здравом уме будет пытаться взорвать взглядом бутылку?

Придя к такому выводу, я глухо рассмеялась над собственной глупостью, и вдруг в тишине пустынной набережной послышался громкий звон стекла. Та самая бутылка, которую я уже успела возненавидеть, рванула так, будто в ней был заложен заряд тротила, а осколки разлетелись на много метров вокруг, только чудом не зацепив меня.

– Это что… я сделала? – ошарашено проговорила я, обращаясь вслух к себе самой. Ведь даже гипнотизируя эту презренную посудину последние полчаса, я ни на минуту не верила, что она может взорваться.

– Нет, это сделал я, – послышался знакомый голос с соседней лавочки. – Просто мне надоело наблюдать, как ты играешь с ней в гляделки.

– Тамир? И давно ты здесь сидишь? – удивлённо спросила я, повернувшись к недавнему знакомому. Его внешний вид почти не изменился с нашей прошлой встречи, за тем лишь исключением, что сапоги он сменил на лёгкие голубые кеды.

– Достаточно, чтобы понять, что ты мне почти поверила, – ответил он, чуть склонив голову набок.

– Ты ошибаешься, это было простое минутное помутнение рассудка. Да и вообще, как я могу поверить человеку, которого видела всего раз, да ещё при таких странных обстоятельствах? – возразила, присаживаясь рядом с ним. Всё-таки эта надоевшая бутылка меня изрядно утомила.