Полная версия
Быстро показав мне кухню и уютную гостиную, Найтли бодро сказала:
–А теперь к обсуждению недавних событий! Сад покажу потом!
Резкие перемены давалась мне с трудом. Судя по тому, с каким сочувствием и пониманием на меня посмотрел Сайер, ему когда-то это было знакомо.
Найтли говорила много. Мне казалось, что у нее бесконечный словарный запас, который никогда не заканчивался, и даже если она не могла подобрать какое-то слово, она тут же находила десяток синонимов для более точного описания. У меня такого красноречия не было. То ли из-за того, что со мной произошло, то ли из-за моей немногословности в принципе.
–Найт, – мягко остановил сестру Сайер и она, договорив, переключила внимание на брата. Убедившись, что он может говорить, Сайер обратился ко мне: – Во всю историю происходящего тебя впутывать я не буду, но коротко поясню. Ты уже знаешь, что тебя едва не убили, но убийце это полностью не удалось, потому что у тебя иммунитет на проклятие ликориса. Само проклятие не является врожденным. Оно, как и способности, появляется в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет.
–Почему так поздно? – спросил я.
–Это статистика Амалии Лэйн. Конечно, это все условно и где-то все же существуют исключения, но многие придерживаются именно этих данных.
Найтли терпеливо молчала, не перебивая брата. Я удивился ее выдержке. Вот пятью минутами ранее она не могла остановиться, а сейчас сидит и спокойно слушает. Невольно я на нее засмотрелся, но заставил себя сосредоточиться на словах Сайера, который продолжил:
–Проклятие работает словно яд. Оно отравляет душу и тело человека, склоняя его к преступности и убийствам. Вылечить его невозможно. Любой, кого попытаются коснуться проклятые – не выживает. Тем не менее, среди проклятых это, кажется, не распространено. Они друг друга могут свободно касаться.
–Я первый случай не проклятого человека со способностью и иммунитетом?
–Да. Кроме того, ты левша. Эта статистика была создана последователями Амалии Лэйн. По ней сделали вывод, что левши чаще подвергаются проклятию ликориса, чем правши. Однако, как я уже говорил, это не исключает того факта, что правши от этого не страдают.
–Те, кто подвергся этому проклятию… – я пытался правильно сформулировать вопрос, но вышло не так, как я хотел. – Они объединяются в какую-то группу? Совершают массовые…Убийства?
–Не все. Большинство действительно предпочитают одиночную преступную деятельность, но есть среди них и те, кто объединяются в некую организацию, которую мы и пытаемся выследить и обезвредить.
–Скорее всего, те, кто напали на тебя тогда, из нее и были, – добавила Найтли, поймав мой блуждающий по комнате взгляд. – Одиночки не настолько умелые, потому что их никто не обучает. С организацией все усложняется. Оттуда проклятые выходят готовыми мстить и убивать.
–Звучит очень страшно, – поежился я. – А что с расследованием?
–После повторного осмотра места совершения убийства мы ничего не нашли, – вздохнул Сайер. Кажется, его это разочаровывало. – Затем прочесали весь район, и, как ты можешь догадаться, тоже безрезультатно. Сейчас активно занимаемся и расследованием, и поиском организации.
–Того человека и правда убили проклятием, да?
–Да. После осмотра тела экспертиза показала, что все травмы указывают на проклятие ликориса.
–А как отличить эти травмы от обычных? – спросил я.
–Повреждения от проклятия чаще всего внутренние, – пояснила Найтли. – Ликорисы разрывают сердце человека, едва получая контакт с телом. Остальное – побочный эффект.
–Я могу чем-то помочь? – вспомнив слова Сайера о помощи в расследовании, продолжил я. – Я…я здесь официально?
Сайер лишь едва усмехнулся, а вот Найтли заливисто рассмеялась. Сидя на стуле, я едва с него не упал, нервно раскачиваясь и желая провалиться куда-нибудь от неловкости.
Пощадив мои чувства, Найтли все же пояснила, перестав смеяться:
–Ты дома по официальным бумагам. По истечению их срока тебе разрешат остаться здесь уже не как свидетелю, а как обычному человеку. Тебе даже документы заново оформлять начали, так что все хорошо.
–Но я ведь почти ничего не назвал, – удивился я. – Как обо мне узнали остальную информацию?
–В базе данных о тебе сохранилась какая-то часть, – вернулся в разговор Сайер. – А помочь ты сможешь своей способностью и памятью, которая у тебя работает иначе. Хотя, конечно, не только этим.
–Иначе?
–Твоя способность позволяет тебе видеть прошлые жизни человека, их количество и ту, которую человек проживет сейчас. Еще у тебя есть иммунитет к проклятью, вызванный, вероятно, именно способностью, а значит то, что ты умеешь на данный момент – далеко не весь твой потенциал. Расследование может помочь раскрыть твои навыки и понять себя, а заодно решить проблему. Взаимовыгодный обмен.
–Я ведь не умею ею управлять, – смутился я. – За все время способность больше не проявлялась.
–О, это легко исправить! Я буду тебя обучать! – бодро заявила Найтли. – Мои прошлые жизни ты уже видел, Сай часто на работе. Тебе будет проще сконцентрироваться на том, что появляется регулярно, а не менять обстановку каждый раз.
–А если не получится?
–Эли-нэли, что на настрой? – она покачала головой. – Конечно, у нас получится! Иначе и быть не может!
–Не переусердствуйте, – предупредил Сайер нас обоих.
–Если ты так боишься, можем при тебе, хоть сейчас попробовать, – хмыкнула Найтли, а я напрягся.
–Подожди, сейчас?
–А почему нет? – она посмотрела мне в глаза, а я быстро их отвел. – Эли-нэли, давай попробуем!
По интонации Найтли и взгляду Сайера я понял – это был не вопрос.
–Ладно, – сдался я. – Только я ничего не умею. Тогда случайно вышло.
Она не спешила брать меня за руку, но попросила сесть поближе. Напротив друг друга.
–Расслабься телом и сосредоточься головой, – поучительно сказала Найтли. – Нужно объяснить себе, что это не опасно, но немного волнительно. Показать, что тебе это нужно именно в этот момент. Не думай о том, получится ли у тебя или нет. Действуй.
–Я понял, – как можно увереннее ответил я.
Я сделал глубокий вдох. Немного посчитал в голове, задержав дыхание. Выдохнул, опустив плечи. Почему-то захотелось закрыть глаза, и я поддался этому желанию, не сопротивляясь. Отпустил ткань штанов, за которую так отчаянно хватался, и перешел к самому главному – убеждению себя в том, что это не опасно.
Вот эта часть оказалась, пожалуй, сложнее, чем первая, но я посчитал, что справлюсь. В голове промелькнули воспоминания об увиденных жизнях Найтли и первом моем впечатлении. Это было страшно. Это было неожиданно. И все же мне хотелось попробовать увидеть это иначе. Осознанно, смело.
По рукам разлилось тепло, и я открыл глаза. И надпись, и цветы засветились голубым. Я вспомнил, что у Найтли при использовании способности, они вспыхивали белым, а значит, так и должно быть.
–Начало положено, – одобрительно кивнула Найтли, протягивая свою ладонь. – Теперь проверим, как пойдет дальше.
Я кивнул тоже и коснулся ее ладони своей. Образы прошлых жизней мгновенно начали являться одна за другой, будто я смотрю фильм. В этот раз деталей было больше и они стали четче, но по длительности каждый фрагмент из жизни не занимал и минуты. У пятой он был дольше всех. Потом картинки медленно расплылись, возвращая меня в реальность.
Я моргнул несколько раз и посмотрел на Найтли, мельком обратив внимание на свои руки. Голубое свечение пропало, наверное, сразу после того, как трансляция жизней закончилась.
–Для первой осознанной попытки очень даже хорошо, – похвалила меня Найтли, поглаживая по голове. – Есть куда стремиться, но, – она обратилась к брату: – Ничего выходящего за рамки мы не сделали. Так что беспокоиться не о чем, Сай.
–Осторожность не помешает, не забывайте об этом, – вздохнул Сайер. – Завтра нужна ваша помощь, но под моим руководством. Расследование нужно продолжать.
Лепесток 3. Пижма
Я никогда не хотел оказаться в полицейском участке, но обстоятельства снова решают за меня. Радовало, что как свидетель, а не как подозреваемый в чем-то.
Перед этим Сориелы поделились советами, чтобы я легче воспринял выход за пределы их дома. Перспектива помочь мотивировала, вдобавок так можно узнать, на что я способен, поэтому, конечно, я нервничал, но охотно слушал, что от меня требуется и как можно избежать различного вида неловкостей.
–Главное, не отходи далеко, Эли-нэли, – напомнила Найтли. Я держал ее за руку, чтобы не потеряться и рефлекторно подошел ближе.
Глядя по сторонам, я то и дело старался сосредоточиться и смотреть перед собой, чтобы не споткнуться на ровном месте, как это было по дороге до машины Сайера и по пути в участок.
Настолько неуклюжим я себя чувствовал впервые.
«Без глупостей, Элинэй. Ты знаешь, что от тебя требуется».
На мгновение я остановился, растерянно посмотрев на Найтли.
–В чем дело? – она обернулась и посмотрела в ответ.
–Фраза из каких-то воспоминаний. Я не понимаю, с чем именно она связана.
–давай для начала разберемся с тем, что есть.
Я кивнул, и мы пошли дальше.
Первое, что от меня требовалось – дать показания лично. Я пересказал все, что знал, Сайер подтвердил, что мои слова это правда и на этом допрос закончился. После этого мы пробыли в участке еще около часа, пока Сайер не сказал, что нам нужно ехать.
–Куда? – спросила у него Найтли. – Ты нам ничего не объяснил вчера, и сегодня скрываешь. Чем мы помочь должны?
–Нам нужно съездить в один район, – судя по тону, Сайер был от идеи не в восторге. – Возможно, там удастся что-то найти.
–Ты про тот район? – она нахмурилась. – Но мы там уже были. Хочешь проверить способности Эли-нэли?
Я не успел спросить, что за район Найтли имела в виду, потому что Сайер, вздохнув, ответил:
–Он не подопытный, чтобы его проверять, и если Элинэй откажется, я не стану его заставлять.
–Я не откажусь! – пылко возразил я. – Но я не уверен, что у меня получится.
–Не попробуем – не узнаем, – хмыкнула Найтли. – Только не волнуйся.
О том, что я все же немного волновался, я не сказал, как и о том, что про таинственный район хотелось узнать до приезда в него.
Проезжая одну улицу за другой, я все больше осознавал, что Амалин для меня совершенно чужой город. В нем не было того, что я бы назвал знакомым или признал чем-то значимым и родным. Он словно неизвестная переменная в уравнении, которую я должен отыскать, чтобы Амалин принял меня, а я принял его в ответ. Но для себя я был таким же. Неизвестным, незнакомым, чужим.
Посторонним.
Впереди виднелись сухие стволы деревьев и пожухлая трава. Словно природа здесь давно погибла после пожара, но воспоминания об этом стоят, едва держась корнями о землю.
Дома были старые и непригодные для жизни. Разрушенные, обгоревшие и покрытые пылью и золой. По всему району то и дело встречались ликорисы. Красные, как сама кровь, они качались в такт легким дуновениям ветра. Обычным совпадением встретить эти цветы здесь я никогда бы не назвал. Это точно были следы. Недоброе послесловие, оставленное как напоминание о том, что проклятие искоренить невозможно.
Я невольно поежился, но все-таки вышел из машины вслед за Сориелами.
–Что это за место?
–Это одно из самых громких дел организации проклятых, – начал Сайер, уверенно ступая на заброшенную территорию. Найтли пошла за ним и мне не оставалось ничего кроме как идти следом, продолжая слушать. – Произошло семнадцать лет назад, спустя год после начала. Здесь проживало около пяти тысяч человек. Это был самый любимый район жителей города Амалин. В нем часто устраивали ярмарки, и люди между собой были очень дружны. Тавени – такое название у него когда-то было.
«В Тавени счастье верни!».
Что-то будто связало меня и этот район. Сжало, заставляя вспоминать дальше. Но я продолжал идти вперед, не перебивая Сайера.
–Во время одного традиционного праздника организация проклятых ликорисом совершила нападение. Жители не были готовы к подобной жестокости, поэтому в тот день Тавени, самый оживленный и самый любимый район Амалин растерял все краски, окрасившись только одним цветом – кровью.
Пять тысяч человек, которых не удалось спасти. Пять тысяч жизней, что организация отняла только потому, что им так захотелось под влиянием проклятия. Пять тысяч тех, чьи голоса больше никто и никогда не услышит.
–У этой трагедии есть легенда, – сказала Найтли. – Поговаривают, что среди пяти тысяч человек был мальчик, который сумел избежать расправы. У него свое особое предназначение, которое ему необходимо выполнить, и тогда все беды, что приносит организация проклятых, прекратятся.
Я представил Тавени таким, каким он был бы сейчас. Даже не помня его, в голове строились образы разных людей, их шум и голоса. И тот праздник, что обернулся для всех гибелью, вместо радости и веселья. Мысль о том, что все не должно было так обернуться, становилась четче и громче. Она била в висках и кричала о том, что оставлять Тавени так – ошибка.
Я прошел к разрушенным домам, готовясь воспользоваться способностью. Хотелось посмотреть, на что я гожусь, и какие еще навыки способность может во мне открыть.
Незабудки вспыхнули голубым, как и надпись: «Прошлые жизни. Не забывай меня». Быстро, без напряжения. Словно я уже знал, что от меня требуется.
Казалось, кто-то меня звал, но я не разобрал голосов. Их было слишком много, они сливались в один общий голос, который направлял, уносил все дальше от реальности.
Я прикоснулся к одному из кирпичных домов. Ощутил каждую трещину на разбитой стене, а потом произнес фразу, которая должна была стать ключом.
–В Тавени счастье верни.
Сначала ничего не произошло, но потом я ощутил давление, в котором все стало восстанавливаться. Каждый дом, к которому я подходил и прикасался, понемногу возвращался в прежний вид настолько, насколько позволяло время. Мне стало непривычно легко передвигаться, следуя за потоком голосов, что напевали снова и снова:
Элинэй, веселей!
Слез напрасно ты не лей!
В Тавени беда пришла,
Вся надежда на тебя!
Помни ты о нас всегда!
Проклятых много, но удача одна!
Счастье снова в район принеси,
Даже если нас не спасти.
Мимо проносились обрывки прошлого. Улыбающиеся люди то появлялись, то мгновенно исчезали. Среди этих образов я заметил мальчика. Совсем маленького. Он смеялся, а потом улыбка с его лица пропала и он зарыдал. Голубые глаза покраснели от слез, а тонкие, едва незаметные светлые волосы были очень похожи на мои голубые пряди. Списав на совпадение, я хотел отвернуться от этого образа, но он притягивал, заставлял досмотреть фрагмент семнадцатилетней давности.
Мальчика взяли на руки, прерывисто, но крепко обняли. В этом жесте чувствовалась тревога и нежность одновременно. Он успокоился, но в глазах все еще таилась настороженность. Будто ему не нравилось происходящее. Не нравилось быть здесь.
Подошли еще несколько человек. Тоже чем-то обеспокоенные. В разговоре между ними эхом послышалось слово «семья» и фамилия, которая была хорошо мне знакома. Чем чаще она звучала, тем больнее мне становилось.
Потому что фамилия была моя.
Женский голос, выделившийся из множества других, сказал: «Без глупостей, Элинэй. Ты знаешь, что от тебя требуется. Ты наша надежда, наша любовь, наш последний шанс. Ничего не будет. Боли…больше не будет».
Когда они взглянули на мальчика, мне стало немного не по себе. Дрожь по всему телу была для меня сигналом отвернуться. Не видеть того, что случится после этого. Но я не успел.
Все голоса одновременно закричали. От боли, от страха, от разочарования. Меня выдернуло из круговорота прошлого, вернув в настоящее. В глазах поплыло, ноги стали ватными и я едва не упал, ухватившись за чью-то руку, забыв остановить способность.
Ожидая увидеть жизни человека, я провалился в темноту, среди которой тонкой лентой тянулись желтые цветы. Духота заставляла цветы увядать, но вместо них появлялись новые. Постоянное перерождение за спасение души, в которой все было оплетено цветами. Только привыкнув к темноте, и сфокусировав зрение, как мог, я понял, что это была пижма.
Вынырнув из потока мрака и заставив себя остановить способность, я закашлялся. Дышать было тяжело, дрожь по телу сковывала движения, а голова болела так, что била пульсом в висках.
–Элинэй. Элинэй! – Сайер держал меня за плечи, пытаясь вернуть в реальность. С трудом посмотрев на него, я хрипло произнес:
–Я перестарался.
Хотя хотел сказать совершенно другое. Мне нужно было спросить у Сайера одну простую, но до ужаса горькую правду, которую я желал принять за ложь.
–Встать сможешь?
Я не заметил, как сел на землю. Покачал головой, потому что сил не хватало. Мне захотелось спать, но настойчивость взяла свое.
–Сайер, – начал я, едва не запнувшись. – Из всей моей семьи я остался один. Больше никому не удалось спастись. Это правда?
Он тяжело вздохнул. Найтли поджала губы и отвела глаза. Я все еще рассчитывал на то, что Сайер опровергнет мои слова, но сокрушительным ударом после нависшей тишины стал совершенно другой ответ:
–Элинэй, мне очень жаль. Как бы я ни хотел доказать обратное, моя способность признает твои слова за правду.
Вот почему о моих родственниках ничего не смогли узнать. Вот почему Сориелам пришлось взять меня к себе, как брошенного на улице кота. Вот почему у меня нет документов и дома. Всего этого больше не существует.
–Почему? – тихо спросил я, отдаляясь от Сориелов. – Неужели все не могло сложиться иначе?
–Элинэй, это тяжело принять…
–Это не тяжело, это невыносимо! – перебил я Сайера, с трудом поднявшись с земли. – Они не должны были. Никто из тех пяти тысяч человек не должен был. Теперь я знаю, почему мне кажется, что я не на своем месте. Я не нужен этому городу, а тех, кому я был когда-то нужен, больше нет.
Я закрыл лицо руками, не желая смотреть в глаза Сориелам. Я старался следить за своими словами, старался не поддаваться нахлынувшим чувствам, но не смог удержать того, что так рвалось наружу.
Отчаяние.
Оно топило, заставляя захлебываться. Душило, забирая весь воздух из легких. Преграждало все пути к отступлению, потому что отступать было некуда.
Меня качнуло назад. Я резко убрал руки от лица, хватая перед собой воздух. Конечно, я упаду. Иначе и быть не может, ведь держаться больше не за что. Приготовившись к не самому приятному падению, я почувствовал, что меня подхватили, ожидая, когда я смогу снова ощутить почву под ногами.
–Элинэй, держись за меня, – сказал Сайер, посмотрев мне в глаза.
И я держался. Пока сознание позволяло. Даже просьбу сказать удалось, хотя я знал, что Сайер откажет.
–Скажи, что это неправда.
–Не могу, – вздохнул он, все еще придерживая меня. – Хочу, но не могу.
Я ничего на это не ответил, потеряв сознание.
Очнулся я уже в доме Сориелов. В комнате, которую уже мог назвать хорошо знакомой. Слабость не давала свободы действий, но я смог сесть на кровати и посмотреть на Найтли и Сайера, который был мрачнее тучи.
–Как ты? – спросила Найтли. Было слышно, что она пытается не задеть меня, начиная с очевидного вопроса. – Восстановление Тавени, конечно, дело полезное, но я все же научу тебя правильно распределять силы для подобного, Эли-нэли.
–Я…что? – в голове постепенно возвращались воспоминания о произошедшем, но собрать их воедино не получалось.
–Ты – начал Сайер. Голос его был спокойным и совсем не совпадал с суровым выражением лица. – Тот самый мальчик из легенды, что сумел восстановить Тавени до среднего состояния. Ты сжег все ликорисы, не прикасаясь к ним. Если выбрать формулировку точнее, то вернул все до трагедии.
–Но как? – растерянно спросил я.
–Время и жизнь тесно связаны между собой, – ответила Найтли. – Сай верно сказал, что твой потенциал очень велик. Однако пока твои таланты появляются как вспышки, раскрыть его тяжело и немного опасно. Больше было страшно за тебя.
Когда все встало на свои места, эмоции, охватившие меня в Тавени, стали возвращаться. Однако мне не хотелось снова все это ощущать. Было бы лучше, если я этого вовсе не знал.
–Значит, все это не сон? – я вздохнул, но продолжил: – Простите за то, что заставил вас волноваться и устроил сцену.
Мне стало стыдно. Никто не знал, что так получится, но мне казалось, что если бы я не поддался влиянию способности и взял ее и себя под контроль, то ничего бы не было.
–Это не сцена, и твоей вины здесь нет, – покачал головой Сайер. – Я предположил, что тебя может что-то связывать с Тавени и это стало поводом наведаться туда вновь, чтобы попробовать найти новую информацию. Я взял с собой и Найт, чтобы она смогла помочь, если тебе станет плохо физически. Мы оба надеялись, что этого получится избежать, но ты так неожиданно произнес слова и убежал, что пришлось тебя догонять.
–Я не обращал на вас внимания? – спросил я, задумавшись. Вряд ли бы мне удалось оторваться от Сайера, с его-то работой и физическими способностями.
–Мы звали тебя, но ты никак не реагировал.
–Когда ты спросил Сая про… – Найтли запнулась и продолжила чуть менее уверенно: – Свою семью. Я подумала, что ты мог увидеть что-то с ней связанное. Эли-нэли, ты… видел трагедию Тавени?
Я кивнул и рассказал все, что запомнил, иногда запинаясь. К увиденным образам было трудно подобрать ощущения и слова, чтобы их описать. Закончив, я решил сменить тему и задал вопрос, который меня взволновал:
–Сайер, твоя способность она… Убивает и спасает тебя одновременно? Твоих прошлых жизней я не увидел, как и той, что сейчас. Почему?
–Не у всех способность «приживается» просто так, – вздохнул он. – В норме она не приносит вреда и в своих исследованиях Амалия Лэйн уделила этому особенное внимание. Таких случаев, как я, не так много, но информации об этом удалось собрать достаточно.
Он замолчал и посмотрел на Найтли. Она посмотрела на брата в ответ и продолжила вместо него:
–Сай однажды тяжело заболел, – слова давались ей с трудом, но она не сдалась. – Меня к нему не подпускали. Он неделями лежал в кровати, а врачи не могли ничего сделать. В какой-то момент сказали, что единственный выход – успеть дождаться его способности. Якобы только она сможет помочь, хоть шансы и были малы. Ему было шестнадцать, так что нам ничего другого не оставалось.
–Что случилось после появления способности? – осторожно спросил я.
–Способность вытеснила болезнь, заняв ее место, – ответил Сайер. – Фактически врачи тогда подтвердили, что я здоров, и болезнь стала платой за способность, однако, судя по твоим словам, она заняла еще и место всех моих жизней. Взяла под контроль, поэтому ты не можешь их посмотреть.
–Тебе это не вредит?
–Найт ежедневно следит за мной и говорит, что состояние всегда в пределах нормы.
–Я слежу за твоим здоровьем, а не за тобой! – возмутилась Найтли. – Ты можешь делать все, что хочешь, за исключением дней, когда сваливаешься с температурой.
–Значит, все-таки не всегда в пределах нормы? – уточнил я.
–Можно и так сказать, – уклончиво ответил Сайер. – Иногда Найт приходится заниматься моим лечением, но угрозы для здоровья больше нет.
–И ее больше не будет, – холодно ответила она.
Я растерянно посмотрел на Сайера, который был спокоен. Реакция Найтли его не удивила и не напугала. Он медленно встал с кресла и подошел к ней.
–Никуда я не денусь, Найт, – сказал он, положив руку ей на плечо. Она недовольно дернулась, но его руку не убрала.
–Я знаю.
–И сейчас со мной все нормально, – продолжил Сайер.
–Я знаю, – уже мягче повторила она. – Просто для шестилетней меня это был стресс. Впрочем, сейчас ничего не изменилось за исключением возраста. Вспоминать об этом все еще страшно.
–Мне тоже, – честно признался Сайер, вздохнув.
Мне не хотелось вмешиваться в их разговор, но хотелось знать, что нам делать дальше. Заметив мое нетерпение, Найтли сменила тему:
–Нельзя, чтобы о тебе узнала организация проклятых. Тавени точно привлечет их внимание. Будем передвигаться осторожнее, но перед этим займемся твоим контролем способности.
Лепесток 4. Ромашка
Если бы это было так легко, то мы бы справились быстрее, однако пока я пытался вовремя возвращаться в реальность, в самой реальности произошло еще одно убийство.
Об этом нам сообщил Сайер, приехавший с работы вечером. Мы с Найтли как раз закончили мое обучение и спустились на первый этаж.
–Снова организация или одиночка? – спросила Найтли.
–Организация, – вздохнул Сайер. – Проклятых, желающих к ней присоединится становится больше. Они к чему-то готовятся и нам нужно успеть выследить их до того, как организация обретет полную власть.
