Очевидно

Очевидно

Нед Нов

© Нед Нов, 2026

ISBN 978-5-0068-6695-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

На самом деле, на этом свете всё до досадности очевидно. Ведамы очевидные ответы на очевидные вопросы, как и ведам тот факт, что спустя время очевидна будет очевидная твоя неправота. Непреложные, да и преложные знания – ключ, похороненный под нами.

Проблема заключается в том. Том этой книги. И проблема эта – простая очевидность нас не устраивает. Факты, до которых не то что не надо тянуться, а что сами нам на голову падают, слишком легки и близки, чтобы воспринимать их. Мы хотим сложностей. Даже само слово несколько намекает нам: сǃложьǃностей. Отчего? Правда столь недопустима? что мы даже не можем позволить ей просто быть? Нет. Я сказал «мы хотим», но, возможно, вернее было бы «мы не представляем себя, что можно без». Всё обречено быть непросто. У нас есть установка на это, ожидание этого, и мы тщетно пытаемся подогнать очевидные факты под наши сложнейшие теории. И, очевидно, терпим неудачу.

А может, что-то мешает нам? Что-то, что не влияет на других, но на многих.

Я давно перестал понимать. И что ещё выедает, мой взгляд – это мой взгляд. Я нередко забываю, что он – плох, и критикую людей, не следующих ему, хотя они, в своей парадигме, а я не могу уверенно сказать, что она неверна, правы.

Но должен ли я бояться осуждать? Да, все мои советы могут быть плохи, но ведь могут быть и не очень, а без советов всё совсем как-то печально. Или не печально?

Ничего не ясно. Как можно жить, когда не знаешь, какой из путей вернее? Даже всё ещё хуже, ибо какие-то пути однозначно лучше, но этих данных ответов так мало, а количество неясных столь велико.

Пусть идёт как идёт. Но не проиграю ли я, если начну играть на выигрыш, если знаю, что не отрицательный результат гарантирован при бездействии? И что делать, если даже выигрыш не особенно-то прельщает? Может, мне будет лучше с ним, а может, и нет… Пусть идёт как идёт, а я лишь буду посильно помогать.

Но не мешает ли это мне, не ограничивает ли это меня, если я могу больше, чем делаю? А с другой стороны, столь ли важна для меня эта неограниченность?

Да и если ли она? Не внешняя, внутренняя. Я сам себя торможу, даже будучи наедине с собой. Бегу от определённых мыслей. И хоть мысль меня не убьёт, неверное ли это решение? Некоторые мысли действительно кажутся либо неважными, либо даже опасными, ведь могут отрицательно повлиять на меня. А могут и положительно, да? Снова неопределённость. Но опасность есть, а хорошей вероятности нет. Поэтому ладно. Или не ладно?

А-А-А. В моей грамматике это прерывистый крик. Что-то в горле мешает сделать его единым.

Так думал мастер, смотря в лучащееся солнцем занавешенное жёлтой окно. Однако в голове его шёл дождь. Сильный дождь, и под ним шли не успевшие скрыться, одетые в лёгкую люди. И животные. Они тоже.

Что я могу дать им? Что-то могу. Но надо ли оно им, не будет ли только хуже, и разве не могут они найти это где-то ещё?

Да и что могу дать я? Человек, отказавшийся от людей, от обычных радостей, от обычных отношений, от обычной жизни.

Но так и лучше? Отказываясь от обычного, ты автоматически становишься… Правда, не променял ли я одно обычное на иное? В чём я вышел за пределы? Ни в чём.

Мастер раззановесил окно. Теперь дождь шёл уже по-настоящему. Однако людей не было.

Бежим ли мы или стоим – всё равно. Многие бегут, ни на шаг не приближаясь, многие стоят, очевидно не приближаясь. Единицы достигают. И самое сложное не бежать, отнюдь. Понять, как приближаться, вот в чём сложность. Я не знаю как. Я пассивно стоял, иногда двигаемый случайными течениями в нужную сторону (в ненужную я по силе сопротивлялся, вроде бы получалось, но я мог не заметить, как сбился с курса). Сейчас я двигаюсь, абсолютно без понятия, как мне это поможет, лишь в надежде, что как-то. Но то ли это, чем я должен заниматься?

И прав ли я, что, приближаясь к одному, я отбросил всё остальное? Да, это мне напрямую не помогает, но, может, то, к чему иду, неверно, может, то, что я вычеркнул, и есть истинное.

(В конце концов, ведь именно ради последнего ты и стараешься. Наверное. Сложно сказать, что выходит за рамки вычеркнутого.)

Может, хоть мне так совсем и не кажется.

Но даже если мой поход правый, неужто всё иное мне не надо? Что-то я пожалел оттяпать. И тем не менее, большой ценности в стороннем я не вижу. Пока что. Должно ли меня останавливать знание того, что если я не вижу, то это не значит, что нет? Вероятно, не.

Следует, однако, заметить, что теряется подстраховка. Отказываясь во имя приближения и достижения, не оставляешь запасного варианта, и можешь очнуться ни с чем.

Хотя что есть ничто? в нашем длинном, потенциально фракталоподобном странствии, когда любая суть неизвестна?

Мастер смотрел на остатки заката. Не в самый его эпицентр, где когда-то было солнце, а в 30° от.

Наблюдение – полезный союзник. Он может много дать. Но насколько ценно и ново это будет? Знак препинания вы видите.

А также видите, к чему приводит отказ от правды, от истины, отказ от простоты, что верно лежит в основании. Вопросы. Вопросы. Вопросы. И каждый плох и глуп.

Да все эти рассуждения можно озаглавить одним не дающим никакой ясности словом «может». Я знаю, многие говорят, что не знать – это нормально, это даже очень по-человечески. Но знать – доступно.

Да и оправдывать иррациональность, парадоксальность человечностью… не решение, не попытка сделать правильно, но потребность сбежать. Почему-то мы хотим именно бежать. Без понимания куда и зачем.

(Я повторяюсь. И, верно, что буду и впоследствии.)

Может, есть смысл остановиться? И что мы получим? Пустоту. Что же лучше из этих крайностей: или наполненность? При обеих нет никакой работы.

Можно ли не работать? Конечно. Можно вообще ничего не делать и забивать время. Но если не работать, прогресса не будет. А его отсутствие – гарантированное отсутствие фракталоподобности, отсутствие бесконечности. Её же отсутствие означает отсутствие вообще всего. Возможно, оно и правильно.

Если ничего не знаешь, то разве допустимо кого-либо критиковать? Что-то советовать? Ведь совет исходит из знания (или хотя бы веры в знание) того, как лучше. Правда, что-то же я, однако, знаю. Крайне немного, следует признать, и тем не менее.

Стрекот цикад за окном и мерный гул холодильника. Чтобы услышать стук часов, что должен был быть, пришлось поднапрячься.

Хотелось бы поднять также одну тему, что я уже разбирал. (Как будто впервой). Избранность. Отчего я отбросил не всё? Что заставляет меня так холодно относиться к одному и с таким снисхождением к другому? И не должен ли я препятствовать этому? Потому что печаль моя из-за существенна. Что я не идеален. К сожалению, и не буду, поэтому придётся всё предпринимать несовершенному настоящему мне.

Устало, хотя явных причин нет. Всё это обдумывалось много раз, на разный лад. Даже конкретно здесь есть повторения. Не видно выхода за предел, лишь его, препятствия, очертания. И продолжается много дней, пару месяцев, в более простой формации годы. Постоянно подавлен. Когда сбегаю, становится проще, но это временное решение. Да и не нужно оно такое. Надо решать, приближаться, а не скрываться. Возможностей, вопреки кажущемуся, в обрез. Да и чего ждать-то, чего ждать?

Почему же ничего не делается? Эта проблема есть не только у меня, хотя также есть люди, которым она не свойственна. Зная, что надо сделать, как важно это сделать, и имея в своём распоряжении уйму возможностей, отчего-то ничего не делается. Загадка. Насколько ничтожным надо быть, чтобы это продолжалось длительное время? Да, это тяжело, требуется сил и энергии, но это не веская причина.

Всё, что я сейчас думаю, я уже знаю. И знаю, что думать надо не об этом. Крутиться вокруг да около, пока важные вопросы остаются неподнятыми… умно.

Я ускользаю от себя. Я редко ощущаю себя, и даже в такие моменты нередко пытаюсь уйти, исчезнуть. И я отпускаю себя. Улетаю от себя.

Может, эти мысли и не новы, и нельзя их назвать настоящей работой, но они хотя бы иногда втягивают меня обратно.

Не следует отворачиваться. Ни от чего. Ни от людей, ни от себя, ни от мыслей, которые неприглядны. Потому что я сильный, я должен взглянуть в глаза себе и своему страху.

И должен действовать. Да, может не получиться, я могу оказаться на самом дне, без образования, денег, близких и прочего. Но что я теряю? Ничего. Зато, возможно, могу что-нибудь приобрести. Я хочу идти именно этой дорогой. Отчего? Так уж вышло. Таково моё отношение.

Однако время идёт, а я всё тот же. А следовало бы меняться.

Свет далёкой тусклой лампы слабо освещает меня. Я сижу один под открытым ночным небом. Многим нравится такое, они находят в этом некое эстетическое удовольствие. Я же не чувствую ничего. Я могу играть в это, играть в радость и грусть, но это всё равно продолжает быть игрой. Кто-то скажет, что именно это важно, что интересность в приоритете. Но если ты ощущаешь лишь тупую боль от пустоты этого, может ли оно прельщать тебя?

Х Х Х

Пустота. Чем дальше, тем её больше. Тем не менее, её не тьма, она не вездесуща. Сколько я в ней потерял… но не сожалею об этом. Пусть пока я ничего не приобрёл, это придёт, если идти.

Идти.

Идти.

Если достаточно долго идти.

Сквозь обыденность. Хотя порой без неё никак нельзя, она выступает подспорьем, способом продвижения. Но это потом.