Современная политэкономия. Учебник

Динамика и трансформация систем

Политико-экономические системы не статичны – они могут эволюционировать и трансформироваться.

Движение к капиталократии происходит через приватизацию, дерегулирование, либерализацию рынков труда, ослабление профсоюзов, снижение налогов на капитал. Многие страны прошли по этому пути в эпоху неолиберализма, начавшуюся с реформ Рональда Рейгана в США и Маргарет Тэтчер в Великобритании в 1980-х годах.

Движение к меритократии происходит через национализацию ключевых отраслей, усиление государственного планирования, ограничение роли частного капитала в политике, укрепление государственного аппарата. Некоторые страны движутся в этом направлении в ответ на вызовы глобализации и геополитической конкуренции.

Циклические колебания могут происходить в ответ на экономические кризисы, войны, технологические трансформации. Великая депрессия 1930-х годов привела к усилению роли государства в западных капиталократиях через политику «Нового курса» в США. В Европе после Второй мировой войны получила распространение концепция «Государства всеобщего благосостояния». Кризис 2008 года также способствовал пересмотру роли государства в экономике многих стран.

Связь с формированием техно-экономических блоков

Быстрое развитие технологий и цифровизация экономики оказывают значительное влияние на геополитическую ситуацию в мире. В центре внимания – контроль над технологическими инновациями, доступ к цифровым ресурсам и развитие высокотехнологичных секторов экономики.

Различные идеологии могут отражать противоположные представления о том, как должно быть устроено общество и какими принципами оно должно руководствоваться в выборе своего развития. Формирование техно-экономических блоков может происходить по тем же принципам. Например, Североатлантический блок, включающий США, ЕС, Великобританию, Канаду, Австралию, преимущественно, капиталократии. Несмотря на то, что некоторые европейские страны демонстрируют значительную вариацию и содержат элементы меритократии, все они объединены либеральной идеологией. Евразийско-континентальный блок, формируемый вокруг ШОС и БРИКС+, преимущественно, меритократии или гибридные системы, с сильной ролью государства. Многие страны Центральной Азии и Глобального Юга также близки к этой модели.

Заключение

Власть является центральной категорией политической экономии, определяющей характер экономических отношений и распределение ресурсов. Концепция экономической власти была раскрыта через анализ её различных форм – власти собственности, рыночной власти, финансовой власти, технологической власти, организационной власти и идеологической власти. Каждая из этих форм играет свою роль в формировании экономических результатов и социальных структур. Понимание различных форм экономической власти необходимо для анализа функционирования современной экономики.

Асимметрия информации становится все более важным источником власти в цифровую эпоху, создавая новые формы неравенства и доминирования. Теория асимметричной информации, разработанная Акерлофом, Спенсом и Стиглицем, предоставляет инструментарий для понимания того, как информационное преимущество конвертируется в экономическую власть. В условиях цифровой экономики контроль над данными и алгоритмами становится центральным источником власти технологических гигантов.

Процессы концентрации экономической власти имеют глубокие последствия для экономической эффективности, политической демократии и социальной справедливости. Механизмы концентрации включают возрастающую отдачу от капитала, эффекты масштаба, финансиализацию, глобализацию и налоговую конкуренцию, интеллектуальную собственность и наследование богатства.

Анализ политических рынков и механизмов формирования элит показал фундаментальные различия между странами в процессах отбора и воспроизводства элит. Большинство стран сочетают в себе различные характеристики капиталократий и меритократий, но различаются механизмами конвертации между экономической и политической властью, структурными характеристиками и идеологическими основаниями. Понимание этого различия важно для анализа современных процессов, в том числе, принципов формирования техно-экономических блоков.

Государства по-разному инвестируют в человеческий капитал и создают институты, стимулирующие или ограничивающие инновации. Капиталократии, акцентирующие индивидуальную ответственность и рыночную конкуренцию, могут стимулировать в предпринимательство и инновации, но сталкиваются с проблемами растущего неравенства и недоинвестирования в человеческий капитал широких слоев населения. Меритократии, акцентирующие государственное руководство и социальную защиту, могут обеспечивать более высокие и равномерные инвестиции в человеческий капитал, но сталкиваются с рисками недостаточной инновационности и застоя элит.

Следующие главы будут развивать эти концепции, исследуя институциональные основы экономических систем более детально, исторические траектории развития различных обществ и современные вызовы глобальной экономики. Понимание властных отношений, заложенное в этой главе, служит фундаментом для анализа конкретных институтов, формаций и экономических процессов.

Контрольные вопросы

– Что такое экономическая власть, какие формы она принимает в современной экономике? Приведите примеры каждой формы и объясните значение.

– В чем различие между властью собственности, рыночной властью и финансовой властью. Как эти формы власти связаны между собой?

– Как асимметрия информации создает экономическую власть? Какие механизмы используются для преодоления информационной асимметрии в рыночной экономике?

– Почему данные становятся источником власти в цифровой экономике? Какие проблемы это создает для конкуренции и прав потребителей?

– Какие механизмы приводят к концентрации экономической власти? Приведите примеры из современной экономики разных стран.

– Проанализируйте утверждение Томаса Пикетти о том, что когда норма отдачи на капитал превышает темпы экономического роста, происходит автоматическая концентрация богатства. Какие механизмы противодействия этому процессу существуют?

– Каковы экономические, политические и социальные последствия чрезмерной концентрации экономической власти?

– Какие механизмы могут ограничивать концентрацию экономической власти? Насколько они эффективны?

– Что такое политические рынки? Чем они отличаются от экономических рынков и почему подвержены большим искажениям?

– Объясните различие между капиталократиями и меритократиями. Какие механизмы конвертации между экономической и политической властью характерны для каждой системы?

– Могут ли идеологические установки влиять на возникновение новых блоков государств?

ГЛАВА 3. ИНСТИТУТЫ В СИСТЕМЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Институты представляют собой фундаментальную структуру, организующую экономическую жизнь общества. Они определяют правила взаимодействия между экономическими агентами, формируют стимулы для экономической деятельности и влияют на траектории долгосрочного развития. В контексте центральной методологической идеи учебника институты играют ключевую роль в воспроизводстве различий между странами, определяя механизмы конвертации экономического и политического капитала.

Именно институциональный анализ позволяет объяснить, почему страны с одинаковым уровнем развития производительных сил демонстрируют столь различные траектории экономического роста и различаются по качеству человеческого капитала.

3.1. Теория институтов и институциональных изменений

Центральной категорией институциональной экономики выступает понятие института. Дуглас Норт, лауреат Нобелевской премии по экономике 1993 года, дал классическое определение: институты представляют собой правила игры в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничения, которые организуют взаимоотношения между людьми (Норт, 1990). Подобно правилам в спортивной игре, институты создают рамки, в которых экономические агенты могут планировать свою деятельность, заключать сделки и создавать ценность.

Теоретические основы институциональной экономики были заложены в работах нескольких поколений исследователей. Торстейн Веблен в «Теории праздного класса» (1899) критиковал неоклассический подход за игнорирование социальных и культурных факторов экономического поведения, подчеркивая роль привычек и институций. Джон Коммонс в работе «Институциональная экономика» (1934) анализировал правовые основы экономических отношений, показав, что права собственности не являются естественными или данными, а создаются и защищаются коллективными действиями.

Рональд Коуз в статье «Природа фирмы» (1937) впервые систематически показал, что институты возникают как ответ на проблему трансакционных издержек. Фирма как институт существует потому, что организация транзакций внутри иерархической структуры может быть менее затратной, чем их осуществление через рыночные механизмы. Размер фирмы определяется точкой, в которой издержки на организацию дополнительной транзакции внутри фирмы сравниваются с издержками осуществления той же транзакции через рынок.

Оливер Уильямсон развил эти идеи в работе «Рынки и иерархии» (1975), создав теорию трансакционных издержек и экономических организаций. Он показал, что выбор между различными формами экономической организации – рынками, иерархиями и гибридными формами – определяется характеристиками транзакций и уровнем трансакционных издержек. За этот вклад Уильямсон был удостоен Нобелевской премии по экономике в 2009 году совместно с Элинор Остром.

Функции институтов в экономической системе

Институты выполняют несколько ключевых функций в экономической системе. Они снижают неопределенность, создавая предсказуемую среду для экономической деятельности. В отсутствие стабильных институтов экономические агенты не могут формировать надежные ожидания относительно поведения партнеров и государства, что блокирует долгосрочные инвестиции и кооперацию.

Институты структурируют стимулы, определяя, какие виды экономической активности будут вознаграждаться, а какие наказываться. Как отмечал Дуглас Норт, «институты создают основу для структуры производственных, политических и социальных обменов» (Норт, 1990, с. 3). В зависимости от институциональной среды, предпринимательские таланты могут направляться в продуктивную деятельность, создающую ценность, или в перераспределительную деятельность, перемещающую ценность от одних групп к другим.

Уильям Баумоль в работе «Предпринимательство: продуктивное, непродуктивное и деструктивное» (1990) показал, что распределение предпринимательских усилий между различными видами деятельности определяется структурой вознаграждений, задаваемой институтами. В обществах, где институты вознаграждают инновации и создание бизнеса, предприниматели становятся производителями. В обществах, где институты вознаграждают захват ренты через политические связи, предприниматели становятся искателями ренты.

Институты координируют ожидания различных экономических агентов, обеспечивая возможность долгосрочного планирования и инвестиций. Они создают общие стандарты поведения и точки координации, облегчающие взаимодействие. Институты легитимируют определенные формы распределения ресурсов и доходов, поддерживая стабильность экономического порядка через формирование представлений о справедливости существующих правил.

Институциональные изменения

Институты не являются статичными образованиями. Они эволюционируют под воздействием изменений в технологиях, демографии, идеологии и внешних условиях. Процессы институциональных изменений носят сложный характер и зависят от множества факторов.

Изменения в относительных ценах создают новые возможности для прибыли и побуждают экономических агентов искать новые институциональные решения. Дуглас Норт и Роберт Томас в работе «Подъем западного мира» (1973) показали, что институциональные инновации в средневековой Европе были ответом на изменения в относительных ценах факторов производства, вызванные демографическими сдвигами и технологическими изменениями.

Технологические трансформации меняют оптимальные формы организации экономической деятельности и требуют создания новых институтов. Промышленная революция потребовала формирования институтов фабричной дисциплины, трудового законодательства, защиты интеллектуальной собственности. Цифровая революция в настоящее время стимулирует создание институтов регулирования данных, платформенной экономики, искусственного интеллекта.

Идеологические сдвиги влияют на представления о справедливости и эффективности различных институциональных конфигураций. Дуглас Норт подчеркивал роль идеологии как механизма снижения издержек коллективного действия. Идеология формирует представления людей о том, как устроен мир и какие институты желательны, влияя на их готовность поддерживать или противостоять институциональным изменениям.

Важнейшей характеристикой институциональных изменений является их инкрементальный характер. Институты редко меняются революционно, чаще эволюционируя постепенно через накопление небольших изменений. Эта особенность связана с тем, что институты формируют сложные системы взаимозависимостей, где изменение одного элемента требует адаптации множества других элементов.

Институциональная архитектура обеспечивает конвертацию экономического капитала в политическое влияние в одних странах или обеспечивают контроль политических элит над экономическими ресурсами в других странах, через механизмы государственного планирования, регулирования и государственной собственности на стратегические активы.

3.2. Формальные и неформальные институты

Формальные и неформальные институты имеют ключевое значение для понимания реального функционирования экономических систем, отвечая на вопрос, почему простое копирование формальных институтов успешных стран часто не приводит к желаемым результатам?

Формальные институты представляют собой писаные правила, закрепленные в законодательных актах, контрактах и официальных регуляциях. К ним относятся конституции, определяющие базовые принципы организации власти и экономики; законы, регулирующие права собственности, договорные отношения и хозяйственную деятельность; контракты, устанавливающие конкретные обязательства между экономическими агентами; регулирования, определяющие правила функционирования рынков и отраслей.

Формальные институты обладают несколькими важными характеристиками. Они явно артикулированы и кодифицированы в письменной форме, что обеспечивает их прозрачность и верифицируемость. Формальные институты могут быть относительно быстро изменены через законодательные процедуры, что позволяет адаптировать их к меняющимся условиям. Их соблюдение обеспечивается формальными санкциями со стороны государства или судебной системы.

Однако эффективность формальных институтов зависит от их соответствия неформальным институтам и от качества механизмов принуждения к их исполнению. Законы, противоречащие глубоко укорененным социальным нормам, будут игнорироваться или выборочно применяться. Законы, не подкрепленные эффективной правоприменительной системой, останутся декларациями на бумаге.

Неформальные институты представляют собой неписаные кодексы поведения, укорененные в культуре, традициях и социальных нормах. К ним относятся обычаи и традиции хозяйственной деятельности, передаваемые из поколения в поколение; моральные нормы, определяющие представления о справедливости и приемлемом поведении; культурные установки, влияющие на отношение к труду, риску, предпринимательству; репутационные механизмы, регулирующие поведение через угрозу потери доверия и социального капитала.

Неформальные институты обладают принципиально иными характеристиками по сравнению с формальными. Они часто воспринимаются как само собой разумеющиеся, являясь частью культурного бессознательного общества. Неформальные институты крайне устойчивы к изменениям и эволюционируют очень медленно, часто на протяжении жизни нескольких поколений.

Дуглас Норт подчеркивал: «Хотя формальные правила могут быть изменены за одну ночь, неформальные ограничения, воплощенные в обычаях, традициях и кодексах поведения, гораздо более живучи и устойчивы к сознательным политическим усилиям» (Норт, 1990, с. 36). Соблюдение неформальных институтов обеспечивается социальными санкциями – угрозой остракизма (изгнания), потерей репутации, внутренними моральными убеждениями.

Неформальные институты часто оказываются более важными для реального экономического поведения, чем формальные правила. Эрнандо де Сото в работе «Загадка капитала» (2000) показал, что в развивающихся странах формальная правовая система охватывает лишь небольшую часть экономической деятельности, тогда как большинство транзакций регулируется неформальными правилами и договоренностями.

В странах арабского мира неформальные институты особенно влияют на политический процесс: традиции определяют правила ведения бизнеса, принципы взаимодействия между партнёрами, а также моральные и правовые основы предпринимательства. Неправительственные религиозно-политические организации оказывают влияние на регулирование всех аспектов жизни отдельной личности, общества и государства, в том числе и внешней политики.

В Японии существующая система неформальных институтов строится на давней традиции участия компаний в различных бизнес-ассоциациях, что способствует укреплению связей бизнеса с политическими кругами. В странах Центральной Азии неформальные институты играют значительную роль в политической и экономической сферах.

Взаимодействие формальных и неформальных институтов

Взаимодействие формальных и неформальных институтов определяет реальное функционирование экономических систем. Возможны несколько вариантов такого взаимодействия.

При комплементарности формальные и неформальные институты взаимно усиливают друг друга, создавая согласованную систему стимулов. Например, формальные законы защиты прав собственности эффективно работают, когда они поддерживаются неформальными нормами честности и уважения к чужой собственности. В странах с высоким уровнем социального доверия и развитыми неформальными нормами кооперации формальные контракты требуют меньшей детализации и проще в исполнении.

При конфликте между формальными и неформальными институтами возникает институциональный диссонанс. Формальные правила могут противоречить укорененным неформальным практикам, что приводит к их игнорированию или выборочному применению. Классический пример представляет попытка насаждения рыночных институтов в обществах с сильными традициями покровительства.

При замещении неформальные институты могут компенсировать недостатки формальных институтов или их отсутствие. В условиях слабости формальных институтов защиты контрактов экономические агенты полагаются на неформальные репутационные механизмы и сети доверия. Однако такое замещение имеет пределы и не может полностью компенсировать отсутствие эффективных формальных институтов в сложных современных экономиках.

Успешные институциональные трансформации требуют понимания и учета неформальных институтов. Попытки радикального изменения формальных правил без учета неформальных ограничений часто приводят к неожиданным и нежелательным последствиям. Опыт институциональных реформ в постсоветских странах 1990-х годов демонстрирует важность этого принципа. Страны, где рыночные реформы учитывали существующие неформальные институты или сопровождались постепенными изменениями в культуре, достигли большего успеха, чем страны, пытавшиеся имплантировать западные институты без адаптации к местным условиям.

3.3. Институциональные ловушки

Феномен институциональных ловушек представляет собой одну из наиболее важных и практически значимых концепций институциональной экономики. Институциональная ловушка представляет неэффективную, но устойчивую норму или институт, воспроизводящийся благодаря координационным эффектам и сетевым экстерналиям, несмотря на наличие более эффективных альтернатив.

Концепция институциональных ловушек была развита советским и российским экономистом Виктором Полтеровичем в серии работ 1990-2000-х годов. Он определил институциональную ловушку как неэффективный устойчивый институт или неэффективную устойчивую норму поведения, имеющий самоподдерживающийся характер (1999). Важнейшей характеристикой ловушки является ее устойчивость – система не может выйти из нее без внешнего вмешательства или координированного изменения поведения большого числа агентов.

Механизм возникновения институциональных ловушек

Механизм возникновения институциональных ловушек связан с эффектом координации и самоподдерживающимися ожиданиями. Когда большинство экономических агентов следует определенной практике, это создает стимулы для остальных также следовать ей, даже если существуют потенциально более эффективные альтернативы. Издержки переключения на альтернативную практику могут быть слишком высоки для отдельного агента, что блокирует переход к более эффективному институциональному равновесию.

Сетевые экстерналии усиливают этот эффект. Ценность следования определенной практике возрастает с увеличением числа агентов, использующих ее. Чем больше людей используют неэффективный институт, тем выше издержки перехода к альтернативе для каждого отдельного агента. Это создает эффект блокировки, когда неэффективная практика становится доминирующей просто потому, что она используется большинством.

Культурная инерция и идеологическая поддержка также способствуют устойчивости институциональных ловушек. Неэффективные институты могут поддерживаться культурными нормами и идеологическими представлениями, оправдывающими существующий порядок. Группы, извлекающие выгоду из существующих институциональных конфигураций, активно сопротивляются изменениям и инвестируют ресурсы в защиту статус-кво.

Примеры институциональных ловушек

Классические примеры институциональных ловушек в постсоветских экономиках включают бартер и неплатежи в 1990-е годы. Когда многие предприятия начали использовать бартер вместо денежных расчетов из-за кризиса ликвидности, это создало систему, в которой отдельному предприятию стало невыгодно требовать денежной оплаты, поскольку это снижало количество потенциальных контрагентов. Бартерная экономика стала самоподдерживающейся, несмотря на огромную неэффективность.

Уклонение от налогов также может стать институциональной ловушкой. Когда значительная часть бизнеса уходит в тень, легальный бизнес сталкивается с неравной конкуренцией. Чрезмерное налоговое бремя на оставшихся налогоплательщиков создает дополнительные стимулы для ухода в тень, запуская порочный круг сжатия налоговой базы и роста теневой экономики.

Международные примеры институциональных ловушек включают клавиатуру QWERTY, ставшую классическим случаем технологической блокировки. Пол Дэвид в работе «Clio and the Economics of QWERTY» (1985) показал, как исторически случайный выбор стандарта может блокировать переход к более эффективным альтернативам из-за накопленных инвестиций в комплементарные активы и обучение.

Выход из институциональных ловушек

Выход из институциональных ловушек требует координированных действий множества или целенаправленного государственного вмешательства. Одностороннее изменение поведения обычно неэффективно и невыгодно. Требуется либо одновременное изменение поведения критической массы участников, либо создание государством новых правил и стимулов, делающих старую практику невыгодной для всех.

Виктор Полтерович выделил несколько стратегий преодоления институциональных ловушек. Стратегия компенсации предполагает субсидирование или иное стимулирование перехода к более эффективному институту до тех пор, пока критическая масса агентов не переключится на него. Стратегия выращивания институтов предполагает постепенное формирование условий для функционирования нового института и накопление комплементарных институциональных изменений. Стратегия институционального шока предполагает принудительное одномоментное переключение всех агентов на новый институт через законодательные или административные меры.

Различным странам характерны разные типы институциональных ловушек. Капиталократии часто страдают от ловушки захвата регулирования, когда крупные корпорации используют политическое влияние для создания барьеров входа и защиты от конкуренции. Меритократии могут попадать в ловушки бюрократизма и застоя элит, когда политические элиты формируют самовоспроизводящиеся сети покровительства, патронажа, блокирующие инновации и обновление.