Крик тишины

Крик тишины

Анна (Annush Telshe)

Редактор Ирина Ткаченко

© Анна (Annush Telshe), 2026

ISBN 978-5-0069-3637-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Ведьма»

Да ведьма, да чарую и колдую.

И травами обкуриваю дом.

Над лунными туманами танцуя,

Я обнимаюсь с зачарованным котом.

Да, ведьма, ну и что на это скажешь?

Ступаю голыми ногами по земле.

Я щелкну – ты колонной предо мною ляжешь,

Я улыбнусь – ты женишься в тот час на мне.

Да, колдовство – это моя стихия,

И лес – мой древний и всесильный храм.

Я не боюсь чертей, волков, слепого Вия.

И открываю свою душу чудесам.

И нет, я колдовать во имя зла не буду

Не путай ты меня со сказочным враньём.

Лягушек не варю, не практикую Вуду.

Но по ночам бодрее я, чем днём.

Ты женишься на мне?! Я ж пошутила!

Я не играюсь с судьбами людей.

Во мне течет могучая, лесная сила

Она живёт во благо, уж поверь.

Ты подойди ко мне поближе и не бойся,

Тебя в обиду не отдам и помогу.

Отваром трав волшебным ты умойся,

Потом я все печали сразу залечу.

И да, я ведьма, я колдую и чарую,

И поклоняюсь силам Матушки Земли.

Открою истину тебе, мой друг, простую

Хоть я несу добро – меня не зли.

«Королева Метель»

Морозные губы целуют стекло,

Ладонями снега облеплены стены.

Стучится метель ветрами в окно.

Она так красива, моя Королева.

Закутавшись в шаль, я скорей отворю,

К столу приглашу, отведать наш ужин.

В стакан изо льда вопросы налью,

Она мне за это отдаст пять жемчужин.

Одна из жемчужин – ответит про боль,

Расскажет, как с нею суметь рассмеяться.

Вторая в себе прячет света пароль,

В котором душа моя будет плескаться.

Над третьей жемчужиной звёзды шумят,

И летопись с былью про кровь Мироздания.

В четвертой жемчужине ангелы спят,

Во сне избавляют меня от страданий.

А в пятой жемчужине прячется путь

Вселенной, Богов и безмолвных историй.

В нем спрячу свою бесконечную суть,

А после жемчужины выброшу в море.

Метель допивая последний вопрос,

Стакан отодвинет и встанет у двери.

Коснется своих серебристых волос,

И выйдет, скрываясь в заснеженной ели.

«Одна»

Я одна…

Кто-то со мною рядом

Подливает в бокал вина.

Я одна…

Я одна, когда кто-то лежит со мной рядом,

Я одна, когда гладят руками и взглядом,

Я одна, когда кто-то смеется над шуткой,

И одна, когда давят толпою в маршрутке.

Я одна, когда плачу, терзая ресницы.

Я одна, когда пачкаю книги страницы.

Я одна, когда с близкими ласковый вечер,

И одна, когда жгу свои белые свечи.

Я одна, когда пусто и холодно дома,

Я одна, когда много вокруг разговора.

Я одна, когда мысли плетут паутины,

И одна, когда падают на пол картины.

И никто не увидит во мне этой грусти,

И никто не найдет в себе мои чувства.

И никто не поймет, что в душе у них ветер.

Я одна… Вы одни… Нас никто не заметил.

«Просто об этом забыли»

Из неба я пью звёздную пыль,

Кусаю от Солнца горящий кусочек.

Стираю я сказки, и ведаю быль,

Где были вопросы, теперь многоточья.

И что-то на небе поет обо мне,

И что-то так шепчет в долине галактик.

Послушай, ведь мы не родные Земле

У душ наших много полетов и практик.

И если ты спросишь меня про полёт,

Откуда и кто мы, зачем в этом мире.

Отвечу я глядя на наш небосвод,

Что звёзды мы, просто об этом забыли.

«Не любима»

Не любима тобой,

Я тобою забыта.

Потянулась рукой,

А калитка закрыта.

Я нас вижу во сне

Ты со мною там рядом,

Но метели в душе,

И сердца дышат ядом.

Я не прячусь в тебе,

Я не чувствую боли.

Закопаю в земле,

То, что вышло на волю.

Мне так страшно с тобой,

Ты как угольный камень.

Черной выкрашен тьмой.

Не согретое пламя…

Я найду свой рассвет,

И запрусь в нем до лета.

Там, где ты – меня нет.

И ты плюнул на это.

«Ты проснешься»

Закрой мои раны помятой бумагой,

И пусть та впитает в себя мою кровь.

Я здесь босиком, где-то лает собака,

А ты рвешь бумагу слегка скривив бровь.

Ты знаешь меня, я давно в этом мире,

Я знаю, когда загорелась звезда.

Сейчас я лежу в черно-белой квартире,

Ты помни, и это пройдет навсегда.

И пусть режет воздух немая бумага,

И пусть пропитается красным огнем.

Найду и прижму к груди морду собаки,

Прошу, до рассвета оставь нас вдвоем.

Я пса не виню, я бы тоже так выла,

Я тоже все помню, как было до нас.

Но мы теперь здесь, наши души остыли,

Костер, разгоревшись, тот час же угас.

Я слышу как ты надо мною смеёшься,

Я чувствую, как ты не веришь себе.

Ты так же, как все очень скоро проснешься,

И вспомнишь, как бились мы сердцем в звезде.

«Вера»

«Не верую…»

Смотря на небо прошептал,

В глазах его застыл металл,

В руках держал он деву белую.

Уткнувшись в тело он рыдал,

Кричал на небо, проклинал.

И рядом с ним лежал кинжал,

В крови все платье ее серое.

«Убийца! Вор! Не Бог – Злодей!

Достойный всех своих гвоздей!

Ты Шип тернового венца!

Разбойник, а не сын Творца!»

Ревел в небесную обитель,

Отец, старик и обвинитель.

Дитя целуя в бледный лоб,

Он прятал деву в белый гроб.

А ночью, перебрав вина,

Забылся он в объятиях сна.

Во сне увидел коридор,

И в нем стоял тот самый «Вор».

«Мне больно так же, как тебе.

Но суждено так по судьбе,

Она с чистейшею душой,

И я позвал ее с собой.

Она теперь Великий Свет,

Что мною был когда-то спет.

Она – молитва и любовь,

Что вам даю я вновь и вновь.

Она – твой Ангел до конца,

И роза с моего Венца.

Она нигде, она везде.

И в космосе, и на Земле.

И ты – мой сын и гвоздь в ногах,

Мой свет и ужас на крестах.

И ты мой грех, и ты безгрешен.

И ты покой, и безутешен.

Я у тебя прошу прощения,

Коснись руки – в ней утешение.

Я обещаю, в главный час

Согреет свет любимых глаз.»

Старик тянул ладонь к нему

«Ответь Отец, но почему?..»

«Наступит время, ты поймёшь,

Ведь снова ты ко мне придёшь.

Сейчас ступай, дитя, не бойся.

Поверь в меня и успокойся.

Ты иногда ко мне молись,

И шли свои молитвы ввысь.

Я на руки тебя возьму

На светлый путь перенесу.

Я помогу тебе во всем:

И в боль, и в радость, ночью, днём.

Ступай, и спи, я скорбь всю смыл.»

И руку сына отпустил.

Старик не спит, мокра щека…

На пальцах – чистая слеза.

В душе его сияет шрам,

Но крест подносит он к губам,

Молитву шлёт на небеса:

«Я верую… Прости меня…»

«Ложь»

Я сижу спиною к окну,

А за ним – серый туман.

Он мне лжет, и я ему лгу.

Ведь где я – там вечный обман.

Я открою пошире окно,

И впущу в себя серые дни.

Там внутри меня тихо, темно,

Только гулкое эхо «не лги»…

Я доем этот серый туман,

Я допью из иллюзий вино.

Там где мы – там вечный обман,

И закрытое настежь окно.

«Городской Дух»

Безликий, странный и чудной

В руке его ночной фонарь.

На улице совсем пустой

Его лучи – живой янтарь.

Он шепчет ветер во дворы,

Но не со зла, слегка вспугнуть.

В его пальто полно зимы

Что б мы могли легко уснуть.

Он вроде седовласый днем,

А ночью – юности певец.

Осветит лица фонарём,

Грехов людей он ярый чтец.

И если он увидит страх,

В тот миг потушит свой янтарь.

Заблудишься в своих грехах,

И встретишь вечный свой январь.

А если страха в сердце нет,

Он ярче сделает фонарь,

Согреет душу твою свет,

А грех сотрет святой алтарь.

Не бойся встречи с ним в ночи

И не страшись увидев днём.

Не плачь, не смейся, помолчи.

Отдай поклон, шагая вон.

«Ключ»

Ворвался в комнату мою

Ночного света луч.

Сопящая тоска в углу

Вдруг обронила ключ..

И золотистый луч скорей

Припрятал ключ в карман.

Он не совсем от всех дверей,

Но чует он обман.

Губами ключ ты не целуй,

Коль не спешишь не лгать.

И лучше больше не воруй

Что бы печаль не знать.

Беги отсюда, глупый луч,

Пока «зелёнка» спит.

А то, не обнаружив ключ

Тоской будешь убит.

И луч с ключем ушли во тьму,

В углу горят глаза.

Теперь если я вдруг совру,

Спасти меня нельзя.

«Письмо от Бога»

Мне ветром было прислано письмо,

В нем Бог в любви мне признавался,

И так отчаянно пытался

Сказать об этом, но без слов.

И теплым ветер этот был,

И волосы мои взъерошил.

Сердцами с Богом мы похожи.

А ведь он сердце сотворил.

Мне Бог в письме открыл секрет,

Теперь я много ведаю про Души.

Нам Истину ту не разрушить —

Один в Душе и в Боге Свет.

И если вдруг потерян Бог,

И если вдруг Душа простыла-

Любовь проси, что б отмолила,

Ведь Бог Любовь для нас сберёг.

Захлопни книги Бытия,

Читай лишь то, что пишет сердце.

Он – наш Отец, а мы – младенцы,

И между нами нет вранья.

«Явление Хийси»

«Ты за спиной, я тебя чую…»

Сказала, глядя на обои.

Смотреть в глаза я не рискую…

Так ярко слышен запах хвои.

И сделав тихий шаг к двери,

Я поняла, что под конвоем.

Он шепчет «Ну же, посмотри…»

И тянется ко мне рукою.

Я ощущаю свежесть мха,

Рогов я вижу очертания.

Пришел ко мне издалека,

Чтобы закончить расставание.

«В ночи кукушка, древо в ночь…»

Но я не верю этим сказкам.

«Какая, к черту, Духу дочь?!

Ты странный сон в лосиной маске.»

И слышен тихий, нежный свист.

И тень стекала по обоям.

«Вернись туда, где воздух чист,

Туда, где снег тебя умоет…

Вернись туда, где ты взлететь

Над лесом сможешь, как кукушка.

А ночью мудростью скрепеть,

И охранять лесные души.

Вернись ко мне, Лесная Дочь.

И не гони мои ведения…»

«Из головы уйди ты прочь!

Ты – глупое воображение…»

Схватив таблетки со стола,

С пилюлей воду проглотила.

Пропала Тень, пуста стена.

Что это было?

Где?

Забыла…

«Вьюга»

В меня влюбилась вьюга

И зимняя печаль…

Мы – зеркала друг друга,

Мы для дорог вуаль.

Мы летние страницы

Все уберем в снега.

Там их мороз-убийца

Схоронит навсегда.

Влюбленность моей вьюги

Для сердца словно щит.

Она – моя подруга,

Души мой фаворит.

Закрой меня в сугробы

И заморозь мне кровь.

И замети все тропы,

Что б не нашлось шагов.

Спроси меня о песне,

Что шепчут холода.

В ней все слова прелестны-

Заклятия из льда.

Возлюбленная вьюга,

Ты песни эти пой.

Отдамся тебе в руки,

А ты мне дай покой.

«Мечта»

Я пахну дремучим и северным лесом,

И ноги мои – это корни в земле…

Я гнезда синиц няньчу в пальцах древесных.

А раны мои не в крови, а в смоле.

Мне много не надо, лишь было бы тихо,

Лишь было б спокойно в дремучем лесу.

Я стала подругой всех жителей диких,

И вместе со всеми молюсь на весну.

Я в шубу из мха прячу тело из древа,

И прячу мышей от голодных лисиц.

Шумлю и скреплю под порывистым ветром.

Я листьями нежусь с ветвями сестриц.

Так долго мечтала покрыться листвою,

И спрятать себя под куполом звёзд.

Теперь я иная, и стала немою,

Молюсь среди леса, шатаюсь от гроз.

«Азазелло»

Он встанет за спиною,

Уколет мой затылок.

Смешает слезы с кровью,

Пульнет в меня ухмылкой.

Он приоткроет губы,

И впустит в меня эхо.

Я имена забуду,

Вином залью их ветхим.

Посыпет меня пылью,

Разденет до корсета.

Натрет меня полынью,

Поставит против ветра.

Зачем-то снова слезы

Смешает с моей кровью.

Я не люблю мимозы,

И не дышу любовью.

Но финский нож в затылке,

И тело мажут кремом.

На мне теперь ухмылка,

А в зазеркалье – Демон.

«Для милого»

Возьми меня в ладошку,

Согрей меня надеждой.

В моих глазах тревожных

Ты станешь самым нежным.

Возьми и спрячь в кармане

Дюймовочку на стиле.

Построй мне из стаканов

Переносную виллу.

И ростом я, как спичка,

В ладонях умещаюсь.

Момент – я на ресничке,

Тобою восхищаюсь.

Залезу на макушку,

И в локонах утопну.

Лови свою подружку,

Ведь свалится – прихлопнут.

Ты грей меня в ладонях,

Пока сидишь в маршрутке.

Усну я в капюшоне

Твоей любимой куртки.

Ты положи на плечи,

И дай любви на ужин.

Так тихо в этот вечер…

Мне взгляд твой сильно нужен…

«Крик»

Я сожгла свои волосы спичками,

И все платья порезала в тряпки.

Презирайте меня, истеричную!

Подарите мне стыд, но за взятку.

Я стихи затоптала ботинками,

И из глаз доставая осколки,

Этот мир я нашла под картинками,

За которыми прятались волки.