Аспид на крыльях ночи

– Думаю, Стоцвет вскорости покинет Черноводск, но поберегись ближайшие дни. Такого сорта люди не склонны к всепрощению. Может попытаться напоследок сквитаться.

– Ну здорово! – проворчал я. – Хотел же себе проклятие оставить!

Священник покачал головой.

– Порча пробила в его духе брешь, до которой ты сможешь дотянуться и без уловок чернокнижников. Ни один алхимик, ни один даже самый искусный целитель не сумеет его от этой уязвимости избавить. По сути, ты заклеймил его меткой сродни демонической. Дотянешься до неё и прикончишь безо всякого труда.

– Я не умею!

– Учись, – пожал плечами отец Бедный. – А что касается остального, то и сам на рожон не лезь, и братия пусть не отсвечивает.

– Передам, – пообещал я.

– Попытаетесь Стоцвета в оборот взять, ответите по всей строгости, – пригрозил священник. – Усёк?

– Усёк, – подтвердил я.

– И законно всё обстряпать тоже не пытайся. На дуэли ты его, положим, прикончишь, но может так статься, он тебя за собой утянет. А то и опередить изловчится. Всё же аспирант.

– Будто я сам этого не понимаю! – буркнул я.

– А с ядром у тебя что? Повреждения серьёзнейшие в поединке получил, но не пустил же их на самотёк, так?

– С ядром у меня полный порядок, – ответил я со всей возможной уверенностью, вспомнил об утренних спазмах и совершенно искренне добавил: – Ну или всё в порядке вскорости будет.

Досадливая гримаса от собеседника точно не укрылась, но от расспросов он воздержался, да мы уже и до представительства школы Пылающего чертополоха к этому времени доехали. Я поблагодарил священника, попрощался с ним и легко взбежал на крыльцо.

Стоявший у входной двери привратник едва глаза не закатил, но выучка оказалась сильней, и он вмиг вернул себе бесстрастное выражение лица, уточнил:

– Вас ожидают?

– Да. Заряна из дома Пламенной благодати.

– Прошу!

Привратник распахнул дверь, я прошёл внутрь и вручил слуге котелок, после чего меня провели в общий зал. Заряна уже сидела за столиком у фонтана.

– Опаздываешь! – укорила она меня. – Где твои манеры, Серый?

– Дома оставил, – улыбнулся я и наметил поцелуй девичьих пальцев. – Извини, – попросил прощения. – Оформлялся вольным слушателем в университете, не рассчитал время.

– Да? – оживилась барышня. – А на какие предметы записался?

Я перечислил, и Заряна разочарованно покачала головой.

– Ничего не совпадает. С Волотом и то пересечений больше.

– А с Дарьяном?

– Да я даже не знаю, какие он дисциплины выбрал.

Тут подошёл официант, и поскольку названия блюд мне ни о чём не говорили, я оставил заказ на усмотрение Заряны.

– А почему ты спросил о Дарьяне? – уточнила та, когда мы вновь остались вдвоём.

– Надо же кому-то за тобой присматривать!

Заряна фыркнула.

– Ты плохо думаешь о моём папеньке, он уже всё устроил.

– Это как?

– Приставил ко мне компаньонку, – вроде как даже пожаловалась Заряна. – Представляешь?

Я развёл руками.

– Разумно же, нет?

– Мы одногодки! – объявила девчонка. – И она выпускница церковного приюта! Что она вообще знает о жизни?!

«Да уж не меньше твоего», – мысленно вздохнул я, а вслух спросил:

– Симпатичная?

– Ох, Серый! – погрозила мне пальцем Заряна. – Будешь себя плохо вести, всё Беляне при оказии напишу!

– От неё было что-нибудь? – уточнил я.

– Летом письмо присылала. – Барышня печально улыбнулась. – Написала, что всё хорошо, но без подробностей, и ещё что по тебе скучает. А я скучаю по ней, Серый.

– А уж я как по ней скучаю, ты даже не представляешь!

– Плохо себя ведёшь!

Я лишь криво усмехнулся, повернулся в пол-оборота и огляделся. Обстановка по сравнению с первым визитом сюда особо не изменилась, только в цветах убавилось красного и прибавилось пурпурного и чёрного, а вот оранжевого осталось так же, как и было. Полумрак, полированная мебель, ряды бутылок с затейливыми этикетками на полках буфета.

Помимо нас, в зале обедало ещё несколько компаний, и были это не представители школы, а какие-то солидного вида судари и разряженные сударыни – преимущественно даже не из числа тайнознатцев.

– Чертополохи пускают к себе посторонних? – удивился я.

– Школе нужны деньги и связи, – пояснила Заряна. – Клуб пользовался популярностью, вот и решили ничего не менять.

Подумалось, что сюда в любой момент может заявиться кто-нибудь из рода Пурпурного змея, и меня внутренне передёрнуло, но внешне я остался невозмутим. Начали накрывать на стол, и количество приборов попросту вогнало в ступор, пришлось повторять за приступившей к трапезе Заряной, благо блюда нам принесли одинаковые.

– Так за что тебе выставила счёт школа? – поинтересовался я, малость утолив голод.

– Ну… – замялась барышня.

– Только не говори, будто это такой уж большой секрет!

– А если секрет?

– Конкретно от меня? Просто ты договаривалась обо всём при Волоте.

– Не секрет, – призналась Заряна. – Только не ругайся, хорошо? Я решила отойти от семейной традиции, а счёт мне выставили за аргумент.

Я не удержался и усмехнулся.

– Мне-то с чего ругаться? Папенька твой пусть ругается. Хотя… Раз он согласился раскошелиться, значит, ты его уже уломала.

– Пф! – фыркнула барышня. – Даже уламывать не пришлось, ему и самому эта идея понравилась.

– Но компаньонку он к тебе под это дело всё же приставил? – предположил я.

– Он бы и так приставил. Куда бы я делась?

Я кивнул.

– Логично.

Задумался о мотивах епископа и решил, что тот целиком и полностью решил связать свою жизнь с церковью, а раз так, то и вступать в борьбу за главенство в доме Пламенной благодати ему никакого резона нет, пусть даже кровь и сильнее, нежели у родичей. А так теперь хотя бы у отпрысков старшего из братьев причин для конфликта с Заряной не будет. Приняв не входящий в семейную традицию аргумент, она не только в какой-то мере исказит свой аспект и потеряет возможность претендовать на власть в доме, но и лишит такой возможности своих детей. Основать младшую ветвь ещё будет способна, возглавить старшую – уже нет.

– Не спросишь, что я выбрала? – с вызовом произнесла барышня.

Я отодвинул от себя опустевшую тарелку и покачал головой.

– Нет. Дурной тон интересоваться чужими аргументами и атрибутом.

Заряна закатила глаза.

– Хорошо, сама скажу! Это «Всеиспепеляющий огненный вопль».

– Вопль? – Я едва не присвистнул. – Ого!

Просто припомнил способность Беляны разносить всё криком, а моя собеседница невесть с чего смутилась, щёки её заалели.

– Я, между прочим, ещё с Беляной выбор обсуждала! Просто только сейчас от семейной традиции отойти решилась, – заявила она. – Отец на других настаивал, но мне этот больше всего понравился. Его только внутренним ученикам продают, для меня исключение сделали. Ну и явная склонность к огню требуется, поэтому азимут будет не идеальный.

– Или твой аспект чуть осветлится?

– Даже если и так, то просто станет чуть ближе к оранжу, – беспечно отмахнулась Заряна, радужки глаз которой были цвета расплавленного янтаря.

Тут нам принесли жаркое, и разговор как-то сам собой завял, а уже покончив с десертом, я спросил:

– Не пожалеешь потом?

– Нет! – отрезала Заряна. – Всё решено уже!

– Как скажешь, – улыбнулся я и поднял чашку с чаем. – За тебя!

– Спасибо, что не стал переубеждать! – поблагодарила девчонка, расчувствовавшись.

Я покачал головой.

– Может, и стал бы, но Беляна плохого не посоветует, – сказал, проглотив окончание фразы: «тебе так уж точно». Вместо этого уточнил: – А этот «вопль» с атрибутом и старыми аргументами нормально сочетаться будет?

– Вот сейчас мне всё и скажут. Я на обследование пришла. Волнуюсь – жутко.

– Всё будет хорошо!

Ну и посидели ещё немного, а потом за барышней пришла Дана, я задержался оплатить счёт.

Представительство школы покинул через чёрный ход не из ложной скромности, просто не захотел привлекать к себе внимание возможных наблюдателей. И возвращаться на квартиру, дабы переодеться, не стал по той же самой причине. Вот только на сей раз неприятности не бежали за мной по пятам, а поджидали впереди. Отправился проведать парней в пансион, а там – разброд, шатания и даже кое-что похуже…

17–6

Нельзя сказать, будто парни всерьёз сцепились, но обстановка за их столом была напряжённей некуда. На краю его теснились ёмкости для демонических потрохов, лежали пузырьки с непонятными микстурами и деревянные коробочки, посверкивал полировкой инструмент из зачарованной стали, и поначалу я предположил, что причиной выяснения отношений стало полученное от магистра Любора вознаграждение за ихор, голову и сердце кровавого летуна, но дело оказалось вовсе не в этом.

– Серый, ну хоть ты им скажи! – вскочил с лавки при моём появлении Дарьян.

– Скажи нам, ага! – пробурчал Вьюн.

Судя по тому, как все расселись, книжник и Волот отбивались от нападок остальных моих бывших соучеников, да ещё к ним невесть с чего примкнул Кабан. Деревенский увалень, правда, ограничивался исключительно моральной поддержкой и всё больше отмалчивался да зевал.

– Чего опять? – потребовал я объяснений, присоединяясь к парням.

В общем зале не было ни других постояльцев, ни обслуги, так что говорить можно было свободно, и Вьюн заявил прямее некуда:

– Есть предложение на постоянной основе грузы мимо таможни доставлять. Встречать корабли в море и облетать посты в устье Чёрной по воздуху. За каждый рейс по пять тысяч капать станет, и это раз в два-три месяца!

– Неплохо, – признал я.

– Неплохо?! – прошипел Дарьян. – Да за такое на каторге сгноят! Нам же точно не простую контрабанду везти поручат, а какую-нибудь запрещённую гадость!

Кочан усмехнулся.

– Так просто не надо попадаться!

– Не попадаться – это как раз совсем не просто, – резонно отметил Волот.

– Ага, – согласился с ним Кабан. – Не хочу на каторгу. И никуда из города уезжать не собираюсь.

– А чего хочешь? – с хитрым прищуром спросил Огнич.

– Жениться хочу, – сознался деревенский увалень.

– Так на свадьбу деньги нужны! – рассмеялся фургонщик.

– А у меня есть! – отрезал Кабан. – И на свадьбу, и вообще! На кой чёрт мне рисковать, скажи?

– Денег много не бывает.

– Мне хватит.

– И возвышение забросишь? – уставился на приятеля Кочан. – В долю в какое-нибудь предприятие войдёшь, купчишкой заделаешься?

Крепыш неуверенно повёл мощными плечами.

– Плохо разве?

– Так у тебя даже близко столько денег нет, чтоб купчишкой заделаться! – рыкнул Кочан. – Ни у кого из нас нет, понимаешь? Даже если яхту продать – один чёрт, мало будет!

Я хлопнул ладонью по столу.

– Погодите вы! Вьюн, а как ты так быстро с нужными людьми столковался?

– Да мы с Ершом на пристани знакомого по Тегосу встретили. Он сам из Черноводска, вернулся в Поднебесье ещё до захвата города. Сейчас через портовиков Южноморска дела ведёт, им львиная доля прибыли достаётся. А если груз в море принимать, навар пополам пилить будем!

– Деревья мы пилить будем, если ваш знакомец засыплется! – парировал Волот. – Вот возьмут его за одно место и сдаст всех с потрохами!

– Не сдаст, потому что не возьмут! – отрезал Ёрш. – Он сам не торгует, весь товар по железке во внутренние земли уходит.

– И нужным людям в управе отстёгивает, – кивнул Вьюн. – Короче, дело верное! И даже без астрала туда-обратно меньше чем за седмицу обернёмся. Если к приходу парохода подгадать, в четыре дня уложимся. А сядут на хвост таможенники – фьють, только нас и видели! Вообще риску никакого!

– Не нравится мне это, – продолжал стоять на своём Дарьян. – У меня учёба в университете начинается!

– Ты за один рейс всю учёбу оплатишь! Четыре дня – пять тысяч!

– Ну так и нас немало! – заявил книжник, впрочем, уже без былой уверенности.

Вьюн уставился на меня.

– Так что скажешь, Серый?

– А что тут можно сказать? – удивился я. – Дело доходное, но мутное, поэтому без меня.

Огнич аж взвился.

– Ты чего откалываешься-то? Неправильно это!

– Кто бы говорил, – усмехнулся я в ответ.

Кочан набычился.

– Нет, Серый, в самом деле! Либо мы братия, либо разбегаться надо. Один за всех, и все дела…

Я тяжко вздохнул.

– Объясняю! – И указал поочерёдно на Волота и Дарьяна. – Они рассказали, поди, что у меня дуэль вчера была?

– Так вчера же! – фыркнул Вьюн.

– Вчера! Но мне теперь самое меньшее пару месяцев каждый день к лекарю ходить придётся, чтобы ядро не рассыпалось! На ближайшее время я из Черноводска – ни ногой.

– Гонишь! – удивлённо охнул Ёрш. – Так бывает разве?

– Ещё и не так бывает, – буркнул Дарьян и встревоженно глянул на меня, но от вопросов воздержался.

Я возглас босяка проигнорировал и продолжил:

– Это первое. И ещё я утром отца Бедного встретил. Он передать велел, чтобы мы сидели тихо и ни в какие сомнительные дела не впутывались.

Но это моё заявление никакого впечатления на парней не произвело.

– Так мы и не будем! – рассмеялся Вьюн. – Наоборот, из города на время свалим!

– Точняк! – расплылся в улыбке Ёрш.

– Ага! Именно! – кивнул Кочан.

– И если ты, Серый, вынужден в Черноводске сиднем сидеть, то нам это не обязательно! – заявил Огнич. – А взамен тебя можем Агния позвать! – Он огляделся. – Ну а что? Агний – пиковый аколит, его и в братию принять не грех!

Я покачал головой.

– Если кто-то из семьи Рыжепламенного лиса станет пайщиком товарищества, всю братию в чёрный список внесут, – предупредил я.

– Тю-ю! – презрительно выдал фургонщик. – Да и пусть вносят! Если сейчас из города сдёрнем, так и так охранять торгашей кому-то другому поручат!

– Ещё и это, – вздохнул Кабан. – Может, ну его?

– Да ты чего? – округлил глаза Огнич. – Мы за один рейс в Южноморск больше срубим, чем тут за год накапает! В гробу я церковников видел и в белых тапочках!

А вот остальные крепко задумались.

– Ничего хорошего в чёрный список угодить, – рассудительно заметил Кочан. – Лучше мы сами, без дворянчиков.

– Без дворянчиков? – расплылся фургонщик в ехидной улыбке, но перехватил мой предостерегающий взгляд и прикусил язык, сказал о другом: – Агний – нормальный, без закидонов. Но можем его в товарищество и не принимать. Он ещё и сам не захочет, поди!

– А если захочет? – спросил я.

– А не примем! – отмахнулся Ёрш. – Наша братия, нам и решать.

Вьюн поглядел на товарища раздражённо.

– Как ты его не примешь, когда он весь расклад с контрабандой знать будет? – Босяк покачал головой. – Нет, Конокрад, дельце и впрямь мутное, левых людей к нему привлекать не стоит.

– Да Агний никакой не левый! Я за него ручаюсь!

– Задрал! – коротко рыкнул Кочан и пристукнул кулаком по столу. – Не будем звать никого! Нам бы ещё самим договориться!

– Вы погодите договариваться-то! – поморщился я. – Ладно, Бедный вам не указ, но с предупреждением Шалого как быть? Меня из Южноморска выдернули, а теперь сами туда намылились?

Вьюн рассмеялся.

– Так весь смысл как раз в том, чтобы в город не заходить! – заявил он и предложил: – Давайте голосовать! Кто «за»?

Руки подняли Огнич, Вьюн, Ёрш и Кочан, а вот Кабан заколебался, но после грозного взгляда приятеля всё же присоединился к желающим подзаработать.

– Принято! – выдал фургонщик, расплываясь в широченной от уха до уха улыбке.

Кочан пожал плечами.

– Неволить никого не будем, – размерено произнёс он, – но нам без вас никак. Если откажетесь, давайте тогда яхту продавать. Чего она без дела у прикола стоять будет?

Волот глянул на книжника и тяжко вздохнул.

– Пять тысяч на семерых? И если прямо сегодня отчалим, то самое большее два-три дня занятий пропустим? Ну давайте тогда! Дарьян, ты как? Без тебя я точно в астрал уходить не рискну, слишком опасно контрабанду тащить будет.

Мой товарищ поморщился, но всё же махнул рукой.

– Чёрт с вами, я в деле! – заявил он, постучал о край стола портсигаром и вздохнул. – Глядишь, сигар купить получится за разумные деньги. Серый, ты точно в городе остаёшься? Может, махнёшь с нами?

– Точно остаюсь. И всем ещё раз подумать советую: Бедный ясно дал понять, что нам пока лучше не отсвечивать.

– Да видел я его!.. – взвился было Огнич, но вмиг осёкся, стоило только хлопнуть по столу ладонью Кочану.

– Уймись, Конокрад! – потребовал тот. – Не доводи до греха!

Вьюн поднялся из-за стола и предложил:

– Давайте собираться тогда!

– Ты погоди, – усмехнулся я. – А мой интерес тут в чём? Корабль-то общий!

Огнич аж задохнулся от возмущения.

– Да ты… да ты…

Я проигнорировал его возмущение и заявил:

– С вас червонец в день!

– Не с нас тебе, а с выручки всем совладельцам «Репейника», – поправил меня Волот и выставил перед собой руку. – Огнич, погоди орать! Прежде чем куда-то плыть, надо накопитель откалибровать, а это самое меньшее в три сотни станет. Хочешь скинуться?

Фургонщик скидываться желанием отнюдь не горел, недовольно пробурчал:

– То на то и выйдет!

– А как иначе-то?! – развёл руками Кочан. – Без яхты шиш нам, а не контрабанда! И на ремонт с тебя тоже брать не станем.

Огнич надулся.

– Тогда давайте не больше сотни на рыло с рейса! – потребовал он и напомнил Вьюну: – А ещё ты говорил, что мне доплата пойдёт за то, что смогу в трюме не прятаться!

– Говорил, – признал босяк. – Но это не только тебе, а вам троим. – И он огляделся. – Сколько накинем?

– Да так же по червонцу в день, – решил Кочан. – А если в астрал лезть придётся, то в зависимости от общего вклада.

Фургонщик буркнул:

– Опять я самый обделённый, получается!

– Ну ты палку-то не перегибай! – потребовал я. – Волот – аспирант и курс прокладывает, Дарьян – рулевой, а много толку от твоих молний в астрале будет?

Вопреки ожиданиям Огнич в бутылку не полез и самодовольно улыбнулся.

– А у меня вон чё есть! – заявил он, вытягивая из-под модного пиджака серебристую плеть. – Любых духов на раз-два покрошу!

В подтверждение своих слов он махнул рукой, и хлыст щёлкнул так громко, что с кухни даже выглянул хозяин.

– Порядок! – успокоил его Кабан и потребовал: – Тише ты, Конокрад! Чего разошёлся?

– Того!

Из всех нас прежде не видел плеть только Волот, он поднялся из-за стола и попросил:

– Позволь-ка! – Но брать серебристый хлыст в руки не стал и просто осмотрел со стороны. – Твой артефакт?

– Не-а! – мотнул головой безмерно довольный произведённым эффектом Огнич. – Трофей!

– Это определённо волосы лунного беса, – задумчиво пробормотал Волот. – Идеальная заготовка под артефакт для некоторых аспектов. Серебряного и лунного – так уж точно.

– Да? – заинтересовался Огнич. – Получается, я из него артефакт смастрячить смогу?

Аспирант кивнул.

– Именно! Аспект у тебя, к слову, тоже подходящий.

Фургонщик с довольным видом мне подмигнул.

– Чай, получше твоего ножа, Серый, артефакт получится!

С учётом того, что косу лунного беса отрезал именно я, захотелось встать и двинуть ему кулаком в нос, но уже худо-бедно свыкся с приступами раздражения, поэтому снисходительно фыркнул:

– Ты привяжи его сначала, а там посмотрим!

– Сложно разве? – ухмыльнулся Огнич и глянул на Волота: – А?

– Так-то нет, – покачал головой аспирант, – но я бы советовал сначала его зачаровать.

– Это ж деньги платить!

– А тебе лишь бы на халяву, Конокрад! – рассмеялся Кабан. – Или лучше даже, чтоб тебе ещё и приплатили!

– Могут и приплатить, – кивнул Волот. – Вещица редкая, ведь обычно от бесов ничего материального и не остаётся вовсе. Думаю, на пару тысяч потянет, если с продажей не торопиться.

– Ого! – присвистнул Огнич и спрятал плеть под пиджак, ещё и кинул на меня быстрый взгляд, будто опасался, что я потребую выделить долю.

Только нет – мне чужого не надо. Я промолчал.

– Погожу тогда пока артефакт мастрячить, – решил Огнич. – И так нормально…

– Одна суета от тебя, Конокрад! – ругнулся Вьюн. – Что решили-то в итоге? Что делать будем?

– Как что? – усмехнулся Волот. – Скидываться! Давайте по червонцу пока, а как договорюсь о калибровке накопителя, так остаток добьём.

– Долго это?

– Не особо. До конца дня точно сделают.

Вьюн кивнул.

– Тогда в ночь по реке уйдём. – Он огляделся. – Не разбредайтесь только, хорошо? И давайте без пива сегодня! Волот, ты сам накопитель на отладку отнесёшь?

– Сам, – подтвердил аспирант, посмотрел на меня с Дарьяном и уточнил: – Или вы со мной?

Книжник покачал головой, прикрыл рот ладонью и зевнул.

– Не, толком не спал ночью. Покемарю, пока время есть.

Я тоже составить компанию Волоту не пожелал, и тогда он собрал со всех совладельцев «Репейника» по червонцу, прихватил с собой накопитель летучего корабля и покинул пансион. Тогда поднялся из-за стола и Кабан.

– Пойду прощаться, – сказал он, ухватил за руку приглянувшуюся вчера разносчицу и потянул ту к лестнице.

Ни вырываться, ни упираться деваха не стала, и Дарьян крикнул им вслед:

– Кровать от стены отодвиньте!

Мы удивлённо уставились на него, и книжник пояснил:

– Так я чего не выспался-то? Скрип и стоны ещё ладно, но вдобавок к этому ещё ж всю ночь стук-стук-стук в стену! Девка просто двужильная!

– Да она-то чего? – усмехнулся Кочан. – Это Кабан у нас двужильный!

– Не! – покачал пальцем Дарьян. – Он потом дрых до полудня, а она с самого ранья по хозяйству хлопотала.

– Всё, – вздохнул Ёрш. – Пропал Кабан, такая его уже не отпустит.

– Остепенится – плохо разве? – пожал плечами Огнич и не сдержался, рассмеялся, а потом спросил: – Точно сегодня без пива? Ну что с кувшина на всех будет?

– Точно, – буркнул Вьюн. – До вечера всего ничего осталось – протрезветь не успеем, а пьяными отплывать да ещё и под ночь… Ну его!

Кочан кивнул.

– Нам бы трезвыми ни во что не врезаться.

– Скучные вы! – поморщился Огнич. – Скажите ещё, что в борделе не понравилось! Какие там красотки, а?

– Мне в борделе всё понравилось, кроме расценок, – заявил Кочан. – Не по средствам живёшь, Конокрад!

– Могу себе позволить! – отмахнулся фургонщик. – А кончатся деньги, ещё заработаю. Не солить же их!

Я потянул Дарьяна из-за стола, уточнил:

– Ключ от комнаты хозяину оставишь? – А после его утвердительного кивка попросил: – Предупреди тогда, чтоб меня пустил, если что. Вдруг ядро понадобится.

– Да на кой оно тебе? Порченая же вещь! В реку её выкинуть, и вся недолга!

– Говорят, если два фунта порчи рванут, мало даже асессору не покажется, – сказал я. – Вдруг нужда возникнет?

Дарьян скептически поморщился.

– А как ты её заставишь рвануть точно в нужный момент? Нет, ещё один-два небесных прилива, и ядро достаточно энергии получит, чтобы необратимые процессы начались, ну а по щелчку пальцев как?

Я поглядел на него удивлённо.

– Да волью принудительно небесную силу, что тут сложного-то?

Уже начавший подниматься по лестнице книжник остановился и обернулся.

– Не слышал об эластичности накопителей? У зачарованной стали она куда выше, чем у камня.

– Почему это? – пробурчал я, хоть слышал об эластичности первый раз в жизни.

– И ёмкость существенно ниже, и пластичность металла выше.

– Допустим, – не стал я спорить и указал рукой вверх, призывая товарища подниматься дальше. – И что с того?

– А то! – наставительно произнёс Дарьян. – Если переполнить накопитель небесной силой, то за счёт эластичности немедленного его разрушения не произойдёт, излишек энергии вытечет сразу после того, как пропадёт внешнее давление. Надавишь слишком сильно, и взрыв случится непосредственно в твоих руках. Отбросить уже не успеешь.

Он отпер дверь и запустил меня в комнату, а сам задержался на пороге, прислушался и горестно вздохнул, поскольку из соседней комнаты доносились скрипы, охи и стоны.

– Дверь закрой, – попросил я, а когда книжник выполнил распоряжение, отодвинул кровать и поддел кончиком ножа половицу.

Замотанный в тряпицу стальной шар никуда не делся, Дарьян подошёл, глянул на него и передёрнул плечами.

– Мерзость!

– Я одного понять не могу, – сказал я, проигнорировав это высказывание, – если излишек энергии рассеется сам собой, то почему меня пугали, что в небесный прилив ядро непременно переполнится и рванёт?

Книжник плюхнулся на кровать и вздохнул.

– Небесный прилив длится достаточно долго, чтобы оно успело пропитаться дополнительной энергией. Это ж не полноценный накопитель, а обычная зачарованная сталь.

– Ну допустим…

– Не допустим, а так и есть. И сталь у тебя не чистая, в ней у тебя зловредные чары, а…

– Нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия, – перебил я товарища.