Сизифов труд

То и дело какой-нибудь очередной «срезанный» выходил в коридор, где его встречали отчаянные, зачастую залитые слезами лица матерей и отцов. Давшие удовлетворительные ответы мальчишки по знаку инспектора возвращались на свои места. Когда были перебраны таким образом все кандидаты, их сотня с хвостиком сократилась до пятидесяти двух. Тогда пан Маевский рассадил оставшихся таким образом, чтобы между ними было довольно свободного места, и начал диктант. Когда собрали исписанные листки, начался другой экзамен, более конкретный и касающийся чистописания. На этот раз опрашивал сам инспектор, а пан Маевский вторил всему, что выделывал его начальник. Когда инспектор Сельдев хмурил свой низкий лоб или щурил глаза, пан Маевский принимал суровую мину; когда ехидно усмехался над нелепыми высказываниями малых «привислянцев», запутавшихся в паутине этимологии и синтаксиса – пан Маевский хихикал до упаду; когда инспектор бросал злобные взгляды на дверь и подавал знаки подглядывающим родителям, чтобы отошли от дверей и вели себя тихо – пан Маевский махал руками и судорожно гримасничал. Его стул стоял несколько позади стула инспектора, и эта позиция давала учителю вступительного класса возможность прекрасно наблюдать выражение лица гимназического магната. Однако случилось так, что инспектор в чисто российской манере начал выковыривать ногтем из зуба какое-то застрявшее там и беспокоящее волокно, при этом обнажил левую половину рта. Маевский, увидев ряд трухлявых зубов, прыснул внезапным смехом, на который не только Сельдев удивлённо оглянулся, но и даже Илларион Степаныч Озерский, называемый всеми учениками, жителями города Клерикова, коллегами учителями и членами собственной семьи «калмыком», вытащил палочку из уха, вытаращил белки глаз, ударил кулаком по столу и пробормотал:

– Да-с, это точно!

Мартин Борович относился к числу оставшихся в классе. Удержался даже после второго экзамена и даже удосужился благосклонного решения инспектора. Подавляющее большинство мальчишек, скопившихся в коридоре, уже могли бы покинуть гимназию, так как было ясно, что принятых будет тридцать с небольшим, и все они сидели в классе. Те счастливчики, за исключением нескольких православных, да детей очень состоятельных и высокопоставленных родителей, были по удивительному стечению обстоятельств учениками пана Маевского. Так успешной сдачей экзамена они явили лучшее свидетельство его педагогических способностей и лишний раз показали, что значит перед поступлением в гимназию хотя бы даже пара уроков разговора с правильным ударением.

Невозможно описать радость пани Борович. Наблюдая через стекло, как Мартинка вызвали на середину, она испытала настоящий пароксизм всевозможных страданий. Вокруг себя видела отчаяние людей, у которых улетучились их самые сладкие надежды; она ощущала отчаянье их всех, ощущала и в то же время топтала ногами чужое несчастье и карабкалась как бы по трупам, гонимая своей любовью и своей надеждой.

Когда пан Маевский улыбался её сыну и когда после ответа указывал ему место на лавке, обожала этого профессора всеми силами сердца матери, которых невозможно ничем измерить; однако чуть позже, когда тот же педагог вышел из класса и кислой улыбкой встретил стену родителей и отринутых по его воле детей, почувствовала, что в ней, несмотря ни на что, раздирается растревоженное сердце, из которого вырывается глухая и смертельная ненависть. Пан Маевский шёл среди толпы, раздавая направо и налево поклоны особам, обращающимся к нему с мольбами, плачем и вопросами.

Вскоре после него вышел из класса и инспектор. Этот ни на кого не обращал внимания, а, когда какой-то худой человек зацепил его вопросом о том, как сдал его младший сынок, ответил по-русски громко и обращаясь ко всем:

– Не может быть хороших результатов, когда плохая подготовка. Дети не говорят по-русски, но тогда как же им учиться в школе, где дисциплины преподаются на этом языке. Необходимо выбросить из сердца гордыню и взяться за реформу. Только в том случае ребёнок может быть принят…

– За какую же реформу, пан инспектор, необходимо взяться? – спросил всё тот же худой. – Я хоть, по крайней мере, буду знать, чего мои хлопцы не умеют, чему должны ещё научиться, чтобы могли сдать во вступительный класс. Полтора года содержал для них учителя…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Проше пана/пани» – вежливая форма обращения к собеседнику, присущая польскому языку, некоторый аналог российского «милостивый государь»

2

Гмина (gmina) – наименьшая административная единица Польши (на протяжении 19 в. имела тенденцию к укрупнению (начиная от отдельных помещичьих владений в 10—20 дворов до 300—500 дворов к концу 19 века).

3

«Ешьть!» – по-польски «Jeśc!» – означает требование «Есть!» (в значении «кушать!»)

4

Вторая книжечка Промыка – Вторая книжечка для обучения чтению, написанная для сельских детей автором букваря и пропагандистом народного образования Конрадом Прошиньским (1851—1908), публиковавшегося под псевдонимом Казимеж Промык

5

Стрыйна (stryjna) (польск.) – тётя, сестра отца. Стрый (stryj) (польск.) – дядя, брат отца.

6

«Дурковане» – мальчик имел в виду dukowanie (дукование), т.е. здесь – чтение слов по буквам.

7

Махлейд – марка пива; по фамилии владельца известной варшавской пивоварни.

8

Осыпка – плата зерном.

9

Песталотти – Jan Henryk Pestalozzi (1746—1827) – выдающийся швейцарский педагог, сторонник всеобщего образования и свободного развития врождённых способностей ученика.

10

Ламперия – цветная полоса от пола до определённой высоты, идущая вдоль стен внутри помещения (от нем.).

11

Пазур (Pazur) – коготь (пол.).

12

«Субботние остановки» – отложенные до субботы накопленные за неделю наказания.

13

Пропинатор, пропинационное право – исключительное право выделки и продажи крепких напитков на землях того или иного владельца. Сохранилось в Бессарабской губернии, в Царстве Польском, в Западном крае и в Прибалтийских губерниях.

14

Интерес – (здесь) выгодное дело.

15

Станция – здесь и далее имеется в виду частный дом, пансион, где арендуют «угол» ученики гимназии для проживания и питания.

16

Жардиньерка – столик или полка под цветочные горшки.