Яблочный пирог. Запах яблок и пепла

Ольга Серж

Яблочный пирог. Запах яблок и пепла

Пролог

Утро первого сентября пахнет пылью, типографской краской и моим личным отчаянием.

Я стою перед зеркалом в своей комнате — большой, светлой, с идеально заправленной кроватью и стопкой книг на прикроватном столике. Под столиком, если присмотреться, валяется смятый листок. Там стихи. Про запах яблок и пепла. Про мальчиков с разбитыми костяшками, которых я никогда не встречу в своей идеальной жизни. На мне новые джинсы — чуть жмут в талии, свежий свитер — колется, волосы аккуратно уложены. Всё правильно. Всё идеально.

Я ненавижу это слово.

Телефон вибрирует. Денис.

«С первым днём учёбы, красавица. Вечером забронировал столик в «Астории». Отмечаем начало семестра.»

Я смотрю на сообщение. Ни одного сердечка. Ни одного эмодзи. Просто факты: столик, время, место. Как деловая переписка. Интересно, он вообще улыбается не для фото?

«Хорошо»— отвечаю я. Тоже без эмодзи. Мы уже полгода общаемся как два робота, которые забыли продлить подписку на человеческие эмоции. Он красивый, да. Но какой-то... восковой. Слишком гладкий. Слишком правильный. Как моя комната.

Следующее сообщение — от мамы.

«Не забудь: в 16:00 ужин с семьёй Петровских. Ты обещала. И надень то платье, которое я купила. Оно тебя стройнит и скрывает эту твою... детскость.»

Детскость. То есть живость. То есть то, что она во мне давно уже перекраивает под лекало «приличной девушки».

Я откладываю телефон и смотрю на своё отражение.

— Тебе 18 лет. — Говорю я себе шёпотом. — Ты учишься на бюджете, потому что сама захотела, хотя родители предлагали платное. Ты читаешь Бродского и тайком пишешь стихи про мальчиков с разбитыми костяшками. Ты умная, красивая, у тебя всё есть.

Пауза.

— Тогда почему я чувствую себя такой пустой?

Вопрос повисает в воздухе. За окном сигналит машина — водитель нервничает в пробке. Где-то там, в этом огромном городе, начинается моя новая жизнь. Первый курс. Новые лица. Новые возможности.

Я беру рюкзак, проверяю, на месте ли Бродский. Тот самый сборник, который я таскаю с собой как талисман уже три года. Обложка потрёпана, страницы в закладках. Он на месте. Там, где он говорит про "ни страны, ни погоста", и там, где про любовь. Я пока не решила, хочу я её или боюсь. Значит, день проживу.

— Ну что. — Говорю я своему отражению. — Пойдём делать вид, что у меня всё под контролем.

Выхожу из комнаты. За спиной остаётся идеальная квартира, идеальная жизнь и вопрос, на который я пока не готова ответить. Открываю дверь в подъезд — оттуда тянет сквозняком, сырым, холодным, пахнущим свободой.

Или просто дождём.

Глава 1

Университет встречает меня запахом кофе, толкотнёй и гулким эхом голосов под высокими потолками.

Я лавирую между толпами незнакомых людей и пытаюсь не врезаться в тех, кто громко обнимается после каникул. Первый день первого курса. Всё новое, всё чужое, и я понятия не имею, куда идти. Смотрю на растерянные лица таких же первокурсников и думаю: интересно, у кого из них тоже внутри дыра размером с мою?

— Маренко! Стоять!

Я не успеваю обернуться — мне на плечи падает Даша. Буквально. Запрыгивает сзади, обвивает руками мою шею и повисает так, будто мы не виделись год, а не две недели. Даша уже на втором курсе, и именно она посоветовала мне поступить в этот универ. Сказала, что будет весело.

— Ты чего такая лёгкая? — Орёт она мне прямо в ухо. — Опять не ела? Я же говорила: Бродским сыт не будешь!

— Даша, слезь. — Пытаюсь высвободиться, но куда там. Она держит мёртвой хваткой. — Задушишь. Кто тогда будет смотреть, как я существую, а не живу?

— О! — Она спрыгивает и смотрит на меня с уважением. — Цитируешь меня? Прогресс. — Разворачивает к себе, оглядывает с ног до головы. — Ого. Новые джинсы? Волосы подстригла? Ты чего такая красивая? У меня подозрения.

— Какие?

— Ну, мало ли. — Даша щурится, как кот, учуявший сметану. — Вдруг ты решила, что Денис не вариант, и собралась охмурять весь универ. Я бы поддержала.

— Денис, мой парень.

— Денис, твой проект. — Поправляет Даша, забирая у меня рюкзак и перевешивая на своё плечо. — Ты его терпишь, потому что мама сказала «надо». А надо тебе совсем другое. — Она делает паузу. — Тебе надо, чтобы у тебя внутри всё перевернулось. Чтобы ты забыла, как дышать. Чтобы ты ночами не спала и писала ему дурацкие сообщения, а потом стирала, потому что боялась показаться глупой. — Она тычет пальцем мне в грудь. — Тебе надо жить, Маренко. А ты существуешь.

Я открываю рот, чтобы возразить. Чтобы сказать, что существование — это нормально, что так живут все, что в восемнадцать лет уже пора быть взрослой и не ждать никаких «переворотов». Но в голову ничего не лезет. Потому что она права. Чёрт бы побрал эту Дашу с её способностью видеть людей насквозь.

— Ладно. — Сдаюсь я. — Убедила. Я существую. Но у меня хотя бы есть план.

— План, это скучно. — Даша закатывает глаза и тащит меня дальше. — Пошли, я тебе место заняла. У нас философия с тобой совмещена, представляешь? Там будет куча парней.

— Меня устраивает Денис.

— Меня нет. — Отрезает Даша. — Он слишком гладкий. Слишком правильный. У него даже эмодзи в сообщениях нет. Как можно жить с человеком, который не использует эмодзи?

Я не отвечаю. Потому что она снова права.

Мы входим в аудиторию. Большая, гулкая, с высокими окнами и старыми партами, исписанными поколениями студентов. Даша тащит меня к середине, где на двух местах лежат её куртка и сумка.

— Садись. — Командует она, скидывая вещи на пол. — Я сбегаю за кофе. Тебе как обычно? Американо без сахара, потому что ты и так сладкая?

— Ты надо мной издеваешься?

— Всегда. — Подмигивает Даша и исчезает в дверях.

Я остаюсь одна. Сажусь, достаю тетрадь, ручку, телефон. Ставлю на беззвучный. Смотрю на сообщение от Дениса — он прислал «Удачи на парах» ровно в 8:00, как по будильнику. Ни одного лишнего слова. Ни одной эмоции. Интересно, он вообще просыпается с мыслью обо мне или просто ставит галочку в ежедневнике: «8:00 — пожелать удачи Алисе»?

Отвечаю «Спасибо» и убираю телефон.

В аудиторию заходят люди. Кто-то садится впереди, кто-то сзади. Я смотрю в пустую тетрадь и надеюсь, что выгляжу достаточно уверенно. Первое впечатление, говорят, важнее всего. Особенно когда внутри ты совсем не уверена, кто ты такая.

— О, смотри, это же Зорин.

Имя прорезает гул аудитории, как нож. Я поднимаю голову. Две девушки слева перешёптываются, косясь на дверь.

— Лучше бы футболку надел с длинным рукавом. Ослепнуть же можно.— Где? — Вон, заходит. С компанией. — Господи, какой же он страшный... в смысле страшный, но красивый. Ты видела татуировки?

Я не выдерживаю и поворачиваю голову к двери.

И вижу его.

Высокий. Чёрные волосы взлохмачены, будто он только что встал или нарочно так причесался, потому что плевать. Футболка — простая, чёрная, обтягивает плечи так, что видно каждую линию. Татуировки выползают из-под короткого рукава на предплечья — узлы, надписи, даты. Выглядят так, будто каждая что-то значит. Будто каждая — история, которую он никому не расскажет.

Вокруг него словно образуется пустота. Люди расступаются сами, даже не глядя в его сторону — просто чувствуют: лучше не стоять на пути. Кто-то провожает взглядом и сразу отворачивается, будто обжигается. Кто-то шепчется, прикрывая рты ладонями.

А он идёт так, будто ему плевать на всех. Будто весь этот универ, все эти люди — просто фон. Декорация.

В нём есть что-то... настоящее. Опасное. То, от чего мамы вроде моей говорят дочерям: «Держись подальше». И в то же время — такое, от чего невозможно отвести взгляд.

Тёмные глаза обводят аудиторию лениво, свысока. Скользят по рядам. Цепляются за кого-то впереди. Потом ещё.

И на секунду — на одну крошечную, глупую, невозможную секунду — останавливаются на мне.

Сердце пропускает удар. Потом ещё один. Я забываю дышать — и это просто от взгляда. От случайного взгляда незнакомого парня, которому просто нужно найти свободное место.

Внутри включается сигнализация: «Тревога. Опасность. У тебя есть Денис. У тебя есть план. У тебя есть мама, которая убьёт тебя, если узнает, что ты смотришь на таких, как он».

Я отворачиваюсь первой. Смотрю в тетрадь, но буквы плывут. Строчки расплываются, превращаясь в серую кашу.

Глупо. Всё это глупо. Я даже не знаю его имени — только фамилию, как выстрел. Он мне никто. Просто парень, который опоздал на пару. Таких сотни.

Но почему тогда в груди до сих пор стучит так, будто я только что прыгнула с крыши?

— Ого. — Раздаётся над ухом.

Я подскакиваю. Даша уже сидит рядом, протягивает стаканчик с кофе и смотрит на дверь, где только что скрылся ОН.

— Ты видела? — Шепчет она. — Это же Зорин. Макс Зорин. Мои со второго курса рассказывали: он в прошлом году чуть не убил человека. Представляешь?

— Даша. — Шиплю я. — Не начинай.

— Что? Я просто информирую. — Она делает глоток кофе. — Кстати, он на тебя смотрел.

— Он смотрел в зал.

— Он смотрел на тебя. — Поправляет Даша с улыбкой кота. — Я всё видела. Маренко, кажется, твоя скучная жизнь закончилась, даже не успев начаться.

— Даша.

— Молчу-молчу. — Она поднимает руки. — Но если что — я первая буду говорить «я же говорила».

Я закатываю глаза и делаю глоток кофе. Американо без сахара. Горький.

Как моё предчувствие, что сегодня случится что-то, о чём я буду жалеть. Или не буду.

Я ещё не