Чужой птенец

Павел, чертыхнувшись, встал из-за стола и направился из кухни в коридор.

– Да слава Богу, – сказала Юля, глядя ему в спину, – что она мальчику помогает. Одним озлобленным человеком на свете меньше будет. – И отвернувшись от мужа, ласково обнадежила:

– Я, Мариша, все узнаю и все, что можно, сделаю. Только ты зятя своего непутевого все-таки отправь в его районную поликлинику за амбулаторной картой. Может быть, какие-то зацепки в ней можно найти. Давай я тебе еще кипяточку подолью.

– Знаешь, Юля, я, пожалуй, пойду. Мне твой Паша кипяточку налил – на сто лет хватит, – засобиралась Марина.

– Да не обращай ты на него внимания. У него климакс начался, вот он и бесится. То с Захаром-соседом гаражным квасит, то диету какую-то соблюдает, то вот орет на всех.

– Хорошо, я постараюсь, – надевая плащ, пообещала Марина. – Поцеловала подругу в румяную щеку и торопливо попрощалась.

Глава 6. Начало операции «Макаренко»

Семинар, на который Марина возлагала большие надежды, проходил в небольшом зале кинотеатра, и зал этот был полон женщинами самых разных возрастов. «Оазисами» смотрелись единичные мужчины, вызывавшие откровенно жгучий интерес у собравшихся дам.

– Марина Петровна, а вы какими путями здесь? У вас же дочь, кажется – окликнула ее женщина с соседнего ряда. Она обернулась и не узнала: серое лицо без косметики, конский хвост не по возрасту и не для грузной фигуры. Но голос был знаком. Женщина, пробиравшаяся по пустому ряду к ней, продолжала говорить:

– Вы меня не узнаете? Меня многие не узнают. – И наконец, подошла к ней, протянула руку:

– Здравствуйте, Марина Петровна, я мама Валеры Климова, помните?

– Конечно, помню! Как он, все еще служит? – наконец-то она узнала мать бывшего однокашника дочери.

– Недавно вернулся. Два месяца назад. – И ее глаза, чуть ожившие в начале встречи, снова стали потухшими. – Знаете, у меня такое ощущение, что у меня был цыпленок, а мне вернули утенка.

– В каком смысле, Вероника Викторовна?

– Он же был добрый, веселый мальчик. А тут из своей комнаты склад боеприпасов устроил. Чуть что – вскипает с полоборота. Ребята, которые раньше с ним дружили до армии, перестали к нему ходить. Он говорит, что ему с ними неинтересно. Я ему джинсы новые купила, куртку. Ведь вырос же изо всего – а он даже и спасибо не сказал. А банке сгущеного молока радуется, как ребенок.

– А работу он нашел?

– Да вот взяли его на мебельную фабрику, но, ему, кажется не нравится. Я уж ему сказала: «Валерочка, потерпи, это ведь только начало. Надо же на что-то жить. Потом найдешь что-нибудь получше». А вы как сюда попали?

Марина не успела ответить.

На сцену кинозала пружинящей походкой вышла подтянутая, стройная медноволосая женщина в голубом костюме, подчеркивавшем красивый цвет волос до плеч.

– Здравствуйте, дорогие мои! – приветствовала она собравшихся приятным голосом, и по реакции «дорогих» Марина поняла, что многие здесь не первый раз.

– Сегодня мы продолжим разговор о том, какие черты характера вы должны формировать у ваших мальчиков.

Многие слушательницы, как прилежные школьницы, достали общие тетради, блокноты и приготовились записывать рекомендации Тамары Павловны.

– Приходилось ли вам, дорогие мои, – обратилась к залу психолог, —напоминать вашим мужьям или любовникам о том, что у них завтра важная встреча, а провожая на работу, интересоваться, взял ли Он с собой ключи от машины или проездную карточку? А не советуете ли вы Ему перед важной встречей, что лучше надеть?

По оживленно загудевшей, заулыбавшейся и закивавшей головами аудитории было очевидно: да, приходилось.

– Так знайте, что это все от неверного воспитания и отношения, которое получили ваши мужчины от своих матерей. Если вы хотите, чтобы ваши сыновья стали самостоятельными взрослыми людьми, прекратите делать за них то, что они должны делать сами.

– А как? Это возможно? – раздались реплики из разных рядов кинозала. Но психолог невозмутимо продолжала:

– Если ваш сын собирается в школу, то его ранец – это его ранец, и пусть он кладет туда то, что считает нужным. Если ваш сын, вернувшись с дискотеки, бросает свои вещи кучей на полу – не убирайте их за ним. Если ваш взрослый сын устроился на работу, не старайтесь стать его памятью и календарем. Пусть заведет ежедневник.

– Но ведь он опоздает! Ему нечего будет надеть! Он пропустит важную встречу! – Хором восклицали слушательницы.

Тамара Ивановна театрально выдержала паузу, обвела взглядом всю аудиторию и с каким-то легкомыслием сказала:

– И пускай! Пусть он столкнется с последствиями своей несамостоятельности несколько раз и тогда научится заботиться о себе сам. Но… – Тамара Ивановна снова сделала паузу, привлекая к себе максимальное внимание публики, и почти шепотом продолжила:

– прежде всего, вы должны научить этому ваших мужей. Ведь личный пример – прежде всего.

– А что делать, если в доме нет мужчин? – подумала Марина, и весь зал посмотрел на нее. Она поняла, что подумала вслух.

Тамара Ивановна была настроена оптимистично:

– Тогда позаботьтесь о том, чтобы у вашего сына был тренер-мужчина в спортивной школе или мужчина-педагог в музыкальной.

– -Поздно, он уже умеет играть на гитаре, а спортом, кажется, не интересуется.

– Что значит, поздно, – удивилась психолог? – Сколько же вашему мальчику лет?

– Двадцать, – ответила Марина.

– А где же вы раньше, мамочка, были? – с укоризной спросила медноволася дама и снова обвела взглядом кинозал, как шоу-мен, приглашая аудиторию к участию в разговоре.

– Раньше я воспитывала дочь.

– А сын ждал своей очереди в течение двадцати лет?

Марина чувствовала всю нелепость ситуации, понимала, что оказалась своего рода живцом для дискуссии, необходимой для платного семинара, но остановиться не могла и продолжала отвечать на вопросы психолога:

– Он только что появился. – Она увидела недоумение, граничащее с брезгливостью, на лицах женщин-соседок и торопливо стала объяснять:

– Вообще-то он мне зять, и так получилось…

– Вы хотите заняться воспитанием зятя? – перебила ее психолог, не скрывая своего сарказма. – Да легче медведя научить танцевать! Нет-нет, по-моему, вы ошиблись. Мы говорим здесь о сыновьях.

Марина вдруг разозлилась на этих куриц, строчащих в блокнотах, и на себя тоже: чего она сюда приперлась?

– Но ведь ваши сыновья когда-нибудь станут зятьями! – сказала она тихо, – и то, что вы недоделали, станет проблемами их жен и тещ! – и пошла к выходу, кляня себя, на чем свет стоит.

«Чего меня туда понесло? – с облегчением она закрыла за собой дверь кинозала. – Ведь простейшая логика подсказывает, что зятю нужны элементарная физическая работа, ее очевидные результаты, вера в себя и свои силы.

– Марина Петрован, подождите, – за ней почти бежала Климова. – Извините, что я вмешиваюсь, но когда Валера еще только вернулся, он мне все ножи переточил, мебель починил, пылесос. Он говорил, что ему нужно руки занять.

– Да, спасибо вам, я попробую. А Валере не семинар нужен. Скорее всего, ему нужна реабилитационная программа или хотя бы индивидуальная консультация психолога. Мы обе с вами, Виктория, не по адресу пришли.

Они обменялись телефонами и договорились, по возможности, друг друга поддерживать информацией и советами.

В среду у Марины выдался свободный день. Она имела полное право остаться дома и заняться… зятем. Переждав сборы и уход Алены в институт, она притащила с балкона старый рассыпающийся стул, «приложила» к нему молоток и гвозди, тюбик клея и книжку «Ремонт мебели собственными руками». Подготовив фронт работ, она сладким голосом позвала зятя: «Ипполит, ты еще не завтракал?» Операции «Макаренко» чуть было не помешала бабушка, встав на защиту мальчика:

– Марьяна, ты что забыла, он же завтракает с Аленой, провожает ее, а потом досыпает..

– А он у нас что, беременный, чтобы досыпать? – подбавив едучести в сладкий голос, спросила Марина, и снова принялась выманивать зятя из комнаты.

– Ипполит, ты меня слышишь?

– Угу.

– У меня к тебе дело.

За дверью комнаты молодоженов пошуршало, и из неё вышел свежеумытый дочерин муж.

– Бабушка говорит, что ты уже позавтракал?

– -Да, спасибо, – по его лицо было видно, что он ждет от нее подвоха.

– А знаешь, у нас в доме существует такое простое правило: кто не работает, тот не ест. Но раз уж ты поел, то надо бы отработать. Вот я тут тебе приготовила, – она кивнула головой на инвалидного вида стул, – почини, пожалуйста. Там и инструкция имеется, как это сделать

Зять стал красным как рак:

– А он вам, Марина Петровна, нужен? Или вы меня занять хотите? Может, я вам картошку на обед почищу? – взывал зять к миролюбию, но Марина уже набрала скорость.

– Картошку в этом доме чистят женщины. Ты извини, я с тобой буду откровенна. Ты – обуза для моей дочери. Но если я скажу ей об этом прямо, она еще крепче будет за тебя держаться. Значит, надо сделать так, чтобы ты был как можно меньшей обузой.