|А|спект |Н|езависимости. |S|ilence – |O|r – |S|ententia

После этих слов, данный субъект подошел к мусорным пакетам и стал вытряхать содержимое на пол. В это время второй опрокинул пепельницу, открыл одну из бутылок пива, после чего принялся разбрызгивать пиво на стены и мебель.

– Ну вот, теперь все выглядит так, как и подобает такому буйному срывному зверю как ты – удовлетворенно произнес один из имбицилов, вновь обратившись к Норману.

– Подожди-ка, последний штрих – возбужденно произнес второй, после чего подошел к кровати и высыпал мусор прямо на Героя

Оба дебила начали неистово смеяться.

– Ну ладно-ладно, это уже через чур, давай не будем уж совсем то переигрывать – успокоившись сказал один из профилакторов, после чего стряхнул с кровати часть мусора, а затем достал телефон и принялся фотографировать результаты своей «работы», вместе с лежащим посреди всего этого Норманом.

– Так, ладно, основания теперь зафиксированы, и они очевидны, все, поднимай его и повезли.

Норману кинули несколько его вещей из шкафа

– Бери, ты едешь в отпуск. Надолго.

Оба снова стали неистово смеяться, от своей, крайне «оригинальной» шутки.

Лестница, машина, дорога.

Сознание Героя было размыто уже в значительной степени, однако он видел, что его привезли в какую-то клинику.

– Вот, передаю его вам, дня на три, сделайте все необходимые процедуры и зафиксируйте это – говорил профилактор, обращаясь к человеку в белом халате.

– Не переживайте, все будет как всегда, рука уже наметана, напишем, что прокапали его после запоя и дали витаминный комплекс.

Следующие три дня дня прошли в забытие. Капельницы, уколы, таблетки… Тяжелое тело, не позволяющее полноценно пошевелить ни одной конечностью. Санитары, помогающие дойти до туалета, медсестры приносящие еду…

По истечению указанного срока в три дня, оба профилакторов вернулись. Вновь заднее сиденье машины, город за стеклом сменяется лесом и вот, наконец, показался частный четырехэтажный дом.

Чувства: оцепенение

Мысли: место моей психологической практики. Я снова здесь, но… Тогда, Я был один из сотрудников, а теперь… Один из заложников.

Подъехав к железному забору, которым по периметру был огорожен дом, водитель стал кому то звонить.

– Дрова привезли, принимайте

Железные ворота отворились и машина заехала на территорию частного участка. У входа в дом стоял один из консультантов, Джордж, прошлый коллега Нормана.

Героя вытащили из машины.

– Ну, как же ты так умудрился то сорваться? – нарочито добродушно стал говорить Джордж, обращаясь к Герою.

– Я не сорвался, черт возьми… Я не могу сорваться… Я не один из вас… – прерывисто ответил Норман

– Ну, это в тебе говорит отрицание, конечно, после такого то запоя, ты явно откатился снова на ноль. Ну ничего, мы тебя сейчас на ноги то поставим, будешь как раньше, как когда-то – не сменяя мягкости в интонации продолжил консультант.

Нормана завели в дом и подняли на третий этаж, где находились общие спальные комнаты для клиентов-мужчин.

Следующие двое суток Герой провел на кровати. Его изредка приводили в чувства, чтобы тот смог поесть, принесенной из столовой еды.

Наконец наступил тот день, когда в очередной раз проснувшись, Норман почувствовал, что уже в состоянии размышлять более-менее полноценно.

– Пришел в себя то? – начал мужчина, сидящий на кровати напротив – ты помнишь кто я? Я твой старший брат, я расскажу тебе что тут да как заведено и…

– Я знаю, как тут все заведено – перебил говорящего Норман – Я тут работал…

– Ааа… Мне про это консультанты не говорили…

Мысли: ну еще бы

– Значит у тебя есть опыт – продолжал мужчина – кстати, сейчас там в группе время досуга, можем подняться да познакомиться со всеми

– Это лишнее, мне нужен старший смены

– Джордж? Так он как раз сейчас там, среди ребят

– Ну, тогда идем.

Поднявшись на четвертый этаж, Герой вошел в самое просторное помещение, которое только было в этом доме, так называемую групповую. В ней было порядка 40-ка человек: около 30 и 10 женщин разных возрастов. Как только Норман переступил порог, к нему тут же стали подходит клиенты данного заведения, задавая стандартные для этого места вопросы: как его зовут, на чем он сидел, сколько по времени и прочее.

Вдруг, Героя окликнул Джордж

– Рад видеть, что тебе лучше! Значит ты уже достаточно окреп

– Пойдем покурим…

– Ну пойдем, в конце концов ведь новичок в доме главный.

После этих слов двое спустились на первый этаж и зашли в отдельное помещение, специально оборудованное для курения.

Джордж протянул Герою сигарету.

– Вот да чего тебя довели твои сумасбродные мысли про контроль. Теперь ты видишь?

– А до чего они меня довели? Я проводил свое исследование, пока вы не прислали ко мне своих истуканов.

– Ты же сам звонил Алу и просил о помощи

– Я не просил его изолировать меня на дом, Я спрашивал о том, как остановиться в моменте.

– Ты же знаешь, что это невозможно, что только изоляция способна помочь, есть терапевтические сроки, которые не мною определены, и по ходу их прохождения человек уже приходит в норму

– Слушай, хватит мне говорить то, что Я и без того знаю. Ты вот что лучше скажи, какого черта вообще происходит и зачем Я здесь?

Услышав этот вопрос Джордж переменился в лице и подошел к единственному окну, в этом помещении, на котором, как и на прочих окнах в этом доме, была приварена решетка.

– Ты здесь, потому что тебя захватил твой собственный больной эгоцентризм. Ты перестал верить в программу, и решил, что можешь подрывать ее, проводя свои вот эти опыты. Ты, своими действиями, ставил под удар авторитет не только нашей организации, но и всего 12-ти шагового учения.

– И что с того? Это же…

– КАК ПОНЯТЬ, ЧТО С ТОГО! – Джордж развернулся к Герою, его гримаса выражала явную злобу – ты, оспаривая наши тезисы, ломал программу! Ломал то, что спасает жизни огромному количеству людей по всему миру!

– Спасает? Подменяет одну привязанность – химическую, на другую – поведенческую, где человек, попросту вырабатывает новые автоматизмы своего поведения, но не те, которые бы ему хотелось, а те, которые вы ему задаете. Это не освобождение, это подлог!

– Что ты имеешь ввиду? Думаешь, они могут выработать новую модель поведения на основе своих интересов? У них не осталось интересов! Кроме одного – безумно поглощать разного рода дрянь, меняющую их сознание. Они наркоманы и только одним способом их можно спасти – сломать их прежние больные убеждения.

– Они, прежде всего, люди! И ломать их не нужно, им нужно предоставить выбор и тогда, тех, кому это будет нужно удастся спокойно переубедить, и они сами, если того захотят, примкнут к вам, сами обратятся за помощью.

– Думаешь много таких будет?

– Какая разница сколько? Жизнь человека принадлежит только ему самому, и никто не в праве судить его за его образ жизни.

– Образ жизни, который его убивает и приносит страдание другим.

– Еще раз, жизнь Человека принадлежит только ему, а если, своими действиями, он приносит страдания другим, то он ответит за это перед законом, но не вам его судить!

– Мы не судим, мы помогаем, на духовной основе.

– Вы подменяете одно другим, и даже термин нравственности, подменили своим этим полу магическим «духовным». То, что ты называешь помощью, на самом деле банальное захват, удержание и навязывание людям ваших идей, потому что, в противном случае, как ты верно заметил, тут было бы меньше клиентов, а значит и дохода у организации было бы меньше, вот вы и тащите сюда насильно всех, на кого есть хоть малейшее подозрение в наличии аддикции, чтобы затем вытряхать финансы из тех, кто готов платить за их, так называемое «выздоровление». Это мерзко! Это бизнес на горе других! Бизнес на людских страданиях!

После некоторого гнетущего молчания, в процессе которого Джордж пристально смотрел в глаза Герою, он наконец продолжил:

– Вижу, говорить нам с тобой не о чем, ты в полнейшем сопротивлении. Ты сам зависимый.

– Ты знаешь, что это не так.

– Я это явно вижу. Твои безумства перешли все грани, но, знаешь что? В свое время я был таким же. Но я благодарен программе и рехабу за то, что они меня сломали. Я смог взрастить в себе новую взрослую личность. И ты сможешь. Ты пойдешь у нас по особой, индивидуальной программе.

– Программе? И кто бы это одобрил?

– О, ты так не переживай, мы уже сообщили твоим родственникам, что ты у нас, что мы готовы помочь тебе после того, что случилось, и что, более того, мы выделили для тебя специальное льготное место, для твоей реабилитации. А после того, как они увидели фото того, что ты устроил у себя в квартире, они, не долго думая, согласились, чтобы…

– ПОГАНЫЕ ВЫРОДКИ! Это же подлог! Вы обманули их!

– РОТ СВОЙ ЗАКРОЙ! Еще одна такая выходка и я распоряжусь чтобы тебя привязали к кровати, будешь под себя ходить!

Вновь возникла пауза.

– Пойми, выбор у тебя сейчас не велик – продолжил Джордж – либо ты делаешь все так, как тебе говорят и спокойно проходишь свой терапевтический срок, определенный программой, тем более, что для сотрудников, которые сорвались, он составляет не год, а полгода, как ты знаешь, ну… Либо мы отдаем тебя на мотивацию, а так… Сам знаешь, что там.

– Это же насилие…

– ЭТО ТЕРАПИЯ! Не придумали еще способа, как по другому возвращать, нас, зависимых, в здравомыслие. Поэтому, слушай сюда. Сейчас, когда мы выйдем отсюда, ты поднимешься в групповую и с сегодняшнего дня, твои полгода начнут свой отчет. Ты будешь делать все так, как тебе будет велено, уяснил? Ты прекратишь критиковать нашу программу, наши тезисы, методы и подходы. Ты забудешь о своем психологическом образовании. Теперь ты на позиции обычного срывника, ясно тебе? Это решение уже было принято всеми в организации, кого ты знаешь. Мы посовещались и коллективно решили, что тебя нужно спасать из той бездны, куда ты сам падал и тянул за собой других.

– Вы коллективно решили, то, что Я представляю угрозу вашей системе, вот только… Я никого не тяну за собой… Свое исследование Я проводил единолично, на одном себе, Я не зазывал к себе никого из наших общих знакомых.

– То, что ты собирался опубликовать, само по себе уже являлось бы призывов к контролированному употреблению. А значит, ты собирался потянуть туда всех подряд.

– Я собираюсь сказать людям правду, о том, что есть сугубо светские группы, о том, что есть программы, по снижению вреда, о том, что действительно, умеренное употребление того же алкоголя возможно…

– Это безумие! Это все путь в один конец! Вернее, там несколько развилок: тюрьма, больница, смерть!

Мысли: сколько же программных клише ты произнес за этот наш диалог, ты жалкое подобие человека, полностью отравленное внедренными в тебя тезисами… Какая ужасающая картина того, кто считает за благо свое преображение в сломленного.

– Дай Я хотя бы позвоню Лине, сообщу, что со мною все в порядке. Да и на работу нужно сделать звонок, чтобы они на время моего отсутствия нашли сезонного работника, мне на замену.

– Ты же знаешь правила, все контакты с внешним миром ограничены. Так что про работу можешь забыть. Улетела как журавль в небо.

– А Лина? Вы же работали с ней, она была тут психологом и…

– Была. До того, как назначила нашему директору Мартину, после чего ее отсюда и попросили.

– Я знаю эту историю, и знаю ее подробно

– Хах! Мало ли, что она там тебе напела! Ну да, она говорила примерно такую же чушь, что и ты сейчас лепишь, о том, что так нельзя и прочее, но она не зависимая, она нас не понимает.

– Но ведь у нас отношения… У тебя и у Мартина у самих есть семья… Она моя семья.

Возникла пауза.

– Я передам твой запрос директору, посмотрим, что он скажет – ответил Джордж.

– А как насчет профилакторов?

– А что с ними?

– Не притворяйся. Ты в курсе, как меня сюда доставили.

– Слушай, я за их методы ответственности не несу, это другой отдел организации, они сделали все так, как считали необходимым.

– Так, чтобы для стороннего наблюдателя, в случае чего, все выглядело таким образом, будто бы мой захват был оправдан…

– Он в любом случае оправдан. А теперь, мы поднимемся в директорскую и ты подпишешь все необходимые документы, если намереваешься пройти свою терапию спокойно.

– А если не подпишу, то…

– То на мотивации тебя будут забивать как свинью! – сорвался Джордж

Очередная пауза.

– Ну вот зачем ты меня вынуждаешь к этому? – продолжил консультант – Давай без истерик и…

– Не Я сейчас впал в истерику

– Поговори мне еще. Короче, твои родственники уже дали согласие, с их стороны подписи получены. Так что, даже если, все пойдет по плохому сценарию, и после мотивации ты вознамеришься мусарнуться, то они пойдут как соучастники, ведь одобрили твое нахождение здесь.

– Вы всегда такими способами и действовали…

– Нам же нужно себя как-то обезопасить от неадекватного поведения зависимых. К тому же, сам понимаешь, что у нас и с мусорами, где надо, есть контакты, так что мы выпутаемся, а вот ты свое на мотивации что так, что этак получишь, уж в этом будь уверен, за тебя словечко замолвят, как следует с тобой поступать. Если, конечно, ты сейчас не примешь правильное решение.

– И как до этого дошло, Джордж? Мы ведь были служащими на одной группе, созданной этой организацией…

– Были. Пока ты не стал воплощать свои идеи в жизнь. Поэтому, теперь, мы и предлагаем тебе начать выздоравливать по-настоящему, а не прятаться за своими регалиями.

– Прятаться? Ваш взгляд в аддиктологии не просто узконаправленный, он фанатичный. Я старался привнести больше…

– Хаоса

– Плюрализма и объективности

– Давай не будем продолжать этот пустой разговор, ты уже надоел мне по ушам ездить. Ты всем нам еще в свое время надоел со своей этой «объективностью». Объективно то, что наша программа самый эффективный способ, проверенный годами, который помогает людям менять жизнь к лучшему.

– Вот только даже эту свою минесотскую модель вы извратили до неузнаваемости…

– Заканчивай! Вот, за каждую такую дерзость, ты будешь скоро получать утруднения, откажешься их выполнять, накажем группу, а там… Уже они тебя потом накажут.

– Стандартная манипуляция.

– И если она не сработает, то за работу возьмутся уже мотиваторы на другом центре.

– Да Я понял, можешь не повторять…

– Мне бы хотелось, чтобы ты это четко уяснил. И помнил, что наше терпение не резиновое.

Сигарета дотлела.

– Держи еще одну свою раковую палочку – протянул очередную сигарету Джордж.

День 1

Весь график данного «реабилитационного» заведения был строго построен во времени в соответствии с днем недели.

И так, сегодня был четверг и Норман оказался на группе интервизия, суть которой заключалась в том, что на каждого человека поочередно зачитывалась характеристика со стороны сотрудников, а затем, кто-то из группы также давал этому человеку свою характеристику. Притом, вне зависимости от того, что говорится про личность человека, но слушающему нельзя отвечать на сказанное. И уж тем более, сами сотрудники, хотя они открыто и декларировали постоянно что находятся на позиции «равный равному», участвовали в этой интервизия лишь с позиции оценивающих, то ест им самим, никто из группы не имел права давать свою, встречную оценку.

Люди сидят кругом, ведущий, консультант Рустам, называет имена по списку. Когда по названным словесно проходятся сначало сотрудники, а затем зачастую и кто-то из прочих клиентов, список идет далее. Наконец, очередь доходит до Нормана.

– Итак, Норман. Био: без жалоб. Психо: нестабильный, импульсивный, стадия отрицания. Социо: безответственный и своевольный. Духовно: лживый. Согласен?

– Касательно характеристик моей личности, мне все равно что вы думаете, однако…

– Стоп, гонор – перебил Геро Рустам – три субординации до вечера, до итогов плюс напишешь

Чувство: раздражение

Мысли: тупорылый мудак, Я честно и открыто сказал, что плевать хотел на вашу коллективную оценку, при том, еще достаточно тактично, исходя из своей ситуации заложника. А теперь, ты, выродок, хочешь чтобы Я переписал три листа ангажированного текста про субординацию, объемом по целому тетрадному листу?

– Подожди, какие…

– Подожди? Подождите! Плюс два листа субординации к вечеру – заключил Рустам – ты поня?

– Если мы общаемся на «ВЫ», тогда и вам следует обращаться ко мне соответствующе, не так ли?

– Ты, абстинент, учить меня будешь как мне с тобой говорить? Ты чо за цирк тут устраиваешь?! Я буду с тобой общаться так, как положено по регламенту, а регламент четко указывает, что клиент обращается к консультанту по имени отчеству и на вы.

– Я хотел сказать, касательно био-сферы – спокойно продолжил Герой – буквально вчера в директорской, Я говорил Джорджу о том, что у меня есть жалобы. В конце августа, мне нужно забрать свои новые очки из частной оптики и там же пройти полное обследование глаз, для назначения мне необходимого лекарства.

– Ну, и что?

– Вы не указали этого в своей интервизия. Отметили, якобы у меня жалоб нет, и потому Я сейчас открыто на круг акцентирую на этом свое внимание.

– Ты вчера про это говорил? Ну, видимо не внесли в интервизию, потому что писали ее раньше, чем ты озвучил свой запрос

Мысли: ложь. Она пишется всегда вечером, мне ли не знать, ведь Я был когда то за вашими закрытыми дверьми. Про необходимость посещения оптики Я говорил днем. Ну ладно, может они действительно с того времени сместили время, как знать.

– Хорошо. Касательно последствий… – продолжил Норман – как вы сами подметили, Я, согласно внутреннему регламенту организации являюсь абстинентом, а пока человек находится в таком статусе, он не несет никаких утруднений

– Это теперь называется последствия

– Пусть так, все же.

– Ну смотри, ты уже тут плавал и все знаешь, так что даже не смотря на то, что ты еще в абстиненции находишься, правила тебе известны, а потому конкретно на тебя этот иммунитет не распространяется, поэтому к итогам плюс пять листков субординации. Все, хватит тратить время группы, обратные связи.

Руку поднял один человек из «звена» – это небольшая часть клиентов, которых консультанты делали своими приближенными, и те, должны были выполнять их особые поручения, а также рассказывать о том, какие настроения сейчас в группе, и кто что замышляет, о чем говорит, наедине с другими. Взамен они получали ряд поблажек и бонусов в виде различных послаблений режима для себя.

– Привет Норман – начал свою речь представитель звена – ну, во-первых, твой внешний вид, ты выглядишь неподобающе, твои длинные волосы неприемлемы.

Мысли: все ясно, им, этому звену, дали задание раскритиковать меня при всей группе. Помню, именно такие задачи им и ставились в прошлом. Тоже, стандартная практика, чтобы морально сломить человека, сделав его удобным для администрации. Но цепляться к внешнему виду? И это при том, что сейчас уже далеко не пуританские времена… Хотя, здесь этический прогресс явно пошел в обратную сторону

Закончив свою нелепую критическую речь, говорящий завершил высказывание словом «спасибо». Здесь было так принято, что в конце всегда произносилось это слово, наравне с тем, как перед началом высказывания говорилось «привет». На каждую из соответствующих фраз группа одновременно отвечала аналогичным образом, что создавало атмосферу некого культа. Следующим руку потянул другой представитель звена, за ним еще один. И каждый раз, критика начиналась со слова «привет», на что группа громко отвечала «привет», и, на «спасибо», также отвечала «спасибо». Подобное казалось Герою очень давящим, однако он не подавал вида. Как он и предполагал, участники звена по очереди стали критиковать его, хотя, даже толком еще не зная, кто перед ними, ведь практически лично не общались с Норманом. Тем не менее, это не мешало говорить им критические замечания про его личностные особенности, которые, разумеется, мало того, что не соответствовали действительности, да еще и более того, шли на грани оскорблений, по типу: «ты действительно проявляешь себя как лжец и саботажник». Хотя, разумеется, находясь в группе, Норман не говорил критических слов о программе, помня угрозы Джорджа. Так откуда же тогда они могли знать о его негативном отношении к программе? О том, что он сейчас притворяется лояльным. Только если бы консультанты за закрытыми дверьми сами не сказали им про это.

Слушая все эти бредни, Норман пристально смотрел на Рустама, который в конечном счете и взял заключительное слово.

– Полностью поддержу ребят, ты не честен, а ведь выздоровление от зависимости начинается с честности, прежде всего перед собой. И да, твои длинные волосы, это попросту не этично, ты выглядишь как лютый наркоман в употреблении

Мысли: придурок, ты хоть знаешь значение слова «этично»? Долбанный деградант, хотя чему удивляться…

Подобные мысли были вызваны осознанием того, что те, кто сейчас называет себ словосочетанием «консультант по химическим зависимостям» в действительности не являются никакими специалистами и не имеют никакого психологического образования. Это люди, которые в свое время, также были клиентами подобных организаций, а затем, по итогам завершению своего курса программы, и при наличии свободных мест, сами могли стать консультантами. Так обеспечивалась «смена поколений». Ну, а наиболее усидчивые, беспринципные, циничные и в то же время, фанатично преданные программе субъекты, могли двинуться дальше по карьере, став директорами. Для этого от них также требовалось самозабвенно выполнять все «терапевтические» цели, пренебрегая общечеловеческими правилами в угоду правил внутри организационных.

Когда очередь двинулась дальше и обсуждению подвергли одну из девушек, Рустам назначил Нормана в обязательном порядке дать ей обратную связь.

Мысли: мало того, что Я ее совсем не знаю, так и более того, Я не стану причинять вред достоинству человека. Меня учили, то личность неприкосновенна, тогда, какой же Я буду психолог, если сейчас пойду против своей профессиональной этики и против самого себя?

– Я прослушал – отрезал Герой, когда пришла его очередь высказываться.

– Очень плохо, Норман, очень… Это отлет, а значит… Так, сегодня ты и так уже пишешь до вечера… Значит после отбоя, сидишь вместе с дежурным и пишешь 3 листа своеволия, до подъема. Чем раньше напишешь, тем раньше спать ляжешь, все в твоих руках.

После группы, во время перерыва, который Норман уже был вынужден потратить на то, чтобы начать писать первый лист субординации, ведь писались утруднения всегда в личное время, к нему подошла та самая девушка.

– Меня зовут Ника, спасибо, что не стал топить меня

– Да, конечно… – не отрываясь от листка ответил Норман

– К слову, на будущее, съехать можно и по-другому. Если ты не хочешь говнить человека, можешь вместо этого просто дать ему положительную характеристику, тогда это тоже зачтется и последствий не будет

Мысли: блин, точно. Как же Я сам сразу не сообразил? Ну да, Я же не был еще внутри круга клиентов, у них тут есть свои способы для взаимовыручки, видимо, мне еще многое предстоит постичь.

День 3

Столовая.

– Блин! Я чуть зубы себе не сломала! – вдруг раздался голос одной из девушек.

– Что там у тебя случилось? – спросила консультант Нерва, сидевшая за отдельным столиком для сотрудников.

– Горох, в нем небольшие камешки, вот – девушка протянула ладонь на которой действительно выл виден небольшой камень, размером с горошину.

– И вот такую еду вы нам тут покупаете?! – вдруг раздался один из мужских голосов – экономите на нас и…

– А НУ ЗАТКНУЛИСЬ! – вдруг завопила Нерва и после того как в помещении возникла моментальная тишина, продолжила – вы вот сейчас себя то слышите?! – продолжила консультант – как травиться наркотиками, мы первые. Как бежать за ними в мороз минус сорок, чтобы поднять закладку, мы первые. Как колоться грязными ржавыми шприцами в туалетах, мы туда же. А вот камешек в горохе, для нас видите ли, трагедия – не скрывая сарказма, произнесла Нерва.

– Но я чуть не сломала зуб, было очень больно… – попыталась продолжить девушка

– Твои зубы и так бы от наркоты покрошились, если бы ты сейчас была не здесь. Тут у многих есть проблемы с зубами из-за многих лет употребления, так что давай заканчивай мне эти сказки рассказывать, какая ты бедненькая. Всех касается! Выловили, выкинули и дальше ешьте молча – заключила консультант.

Чувство: презрение, отвращение, гнев

Мысли: вот у меня, например, нет проблем с зубами, впрочем, как и с употреблением, и все твои доводы не актуальны. Мне теперь рисковать здоровьем приходится, потому что вы действительно покупаете самый дешевый комбикорм для своих заложников, которых называете «клиентами». К тому же интересно, как бы ты отреагировала, если бы в твоем горохе оказался такой камень. Наверное, как минимум повар, остался бы писать последствия на несколько ночей к ряду, продолжая при этом днем готовить. Вот только, такая ситуация маловероятна, ведь ты, падаль, предпочитаешь лупить у всех на глазах творожок, который покупаешь себе в продуктовом супермаркете. А вот другим приходится либо есть что вы привозите, либо не есть вовсе. Но в таком случае, человек либо давится этой пакостью, попутно ломая зубы, либо, если отказывается что-либо есть, вы это воспринимаете за голодовку, как намеренный саботаж и там тогда еще хуже его ситуация… Мотивация – возможная перспектива для каждого.