Две Скалы. Мост надежды

Как она могла думать иначе? Такой мужчина – красивый, уверенный, обаятельный – конечно, не может быть свободен. Она просто стала очередной туристкой, которую он решил развлечь. Алиса всхлипнула, чувствуя, как усталость накрывает тяжёлым одеялом. Эмоции выжали её до последней капли. Глаза слипались, дыхание выровнялось. Где-то на грани сна и яви она всё ещё чувствовала его прикосновение, вкус того поцелуя… И медленно погрузилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Проснулась она от резкой мелодии будильника. На мгновение Алиса не понимала, где находится, но затем всё вернулось – Рим, ресторан, дождь, поцелуй… и тот телефонный звонок. «Родная». Она зажмурилась, отгоняя воспоминания. Нет. Хватит. Это было ошибкой, и теперь это в прошлом. «Может, так даже лучше, – подумала Алиса, поднимаясь с кровати. – Мы больше никогда не увидимся. И слава богу». Она посмотрела на часы – 8:30. В одиннадцать конференция в итальянской компании, нужно успеть подготовиться. Алиса быстро приняла душ, смывая с себя последние следы вчерашнего вечера. Надела строгий тёмно-синий костюм, собрала волосы в аккуратный пучок, нанесла неброский макияж. В зеркале на неё смотрела профессиональная, собранная женщина. Никаких следов слёз, никакой растерянности.«Вперёд, – тихо сказала она своему отражению. – Ты здесь по работе. Только по работе». Алиса взяла папку с документами, сумку и вышла из номера, закрывая дверь на всё, что произошло этой ночью.

В холле её уже ждал ее шеф. Вид у него был помятый и виноватый – бледное лицо, тёмные круги под глазами, галстук повязан небрежно. – Алиса, – начал он, едва она подошла, – я должен извиниться. Вчера… я повёл себя отвратительно. Бросил вас одну в ресторане, напился как последний… – он потер переносицу. – Честно говоря, я плохо помню, что было дальше. Только то, что официанты вызвали мне такси и помогли добраться до отеля. Как русскому туристу, который не справился с итальянским вином. Он смотрел на неё с искренним раскаянием. Алиса едва сдержала облегчённый вздох. Значит, он не знает, что она ушла сама. Что провела вечер с другим мужчиной. – Всё в порядке, Евгений Викторович, – спокойно ответила она. – Ничего страшного не случилось. Я не заблудилась, даже посмотрела немного ночной Рим. – Вы уверены? – он с сомнением посмотрел на неё. – Я чувствую себя ужасно… – Уверена. Давайте забудем об этом и сосредоточимся на работе. Он благодарно кивнул. – Вы правы. Спасибо за понимание. Такси уже ждёт. Они вышли из отеля и сели в машину. Алиса смотрела в окно на проплывающие мимо улицы Рима, стараясь не думать о том, что где-то там, в одной из этих квартир, Георгиус, возможно, тоже собирается на работу. Или разговаривает со своей «родной». Она сжала губы и отвернулась. Хватит. Впереди конференция, и ей нужно быть на высоте.

Настал час переговоров. В конференц-зале царила деловая атмосфера – кожаные кресла вокруг длинного стола из тёмного дерева, панорамные окна с видом на Рим, приглушённый свет. Алиса заняла место рядом со своим шефом, раскладывая документы. И тут она заметила удивительную перемену. Шеф словно преобразился – расправил плечи, взгляд стал острым и сосредоточенным, голос зазвучал уверенно. Он проверял бумаги, делал пометки, обсуждал детали с итальянскими коллегами на ломаном, но вполне понятном английском. «Надо же, – подумала Алиса с лёгкой усмешкой, – как работа меняет человека». Вчерашнего растерянного пьяницы словно и не было. Все участники собрались, расселись по своим местам. Оставалось только дождаться главного – президента компании Bellini & Figli. Алиса пролистывала свои записи, готовясь к переводу, когда дверь в конференц-зал распахнулась. Все головы повернулись. В зал вошёл мужчина в безупречном тёмном костюме, высокий, с уверенной походкой. Он поздоровался с присутствующими по-итальянски, направляясь к главе стола. Алиса подняла взгляд – и мир остановился. Георгиус. Кровь отхлынула от лица. Сердце пропустило удар, потом забилось бешено. Нет. Это невозможно. Но он продолжал идти, занимая место во главе стола, и кто-то из итальянцев произнёс: – Signore Bellini, benvenuto.

«Беллини… Президент компании… Это он?» Алиса не могла оторвать взгляда, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Он был безупречен – строгий тёмный костюм, идеальная осанка, уверенная походка. В деловой обстановке Георгиус выглядел ещё более внушительно, чем прошлой ночью. Алиса застыла, сжимая ручку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Внутри всё перевернулось – шок, недоверие, смятение. «Это невозможно. Президент компании… Он?» Георгиус занял место во главе стола и заговорил, приветствуя присутствующих. Голос был спокойным, профессиональным. Но когда его взгляд скользнул по залу и остановился на Алисе, она увидела вспышку узнавания в его глазах. Одно мгновение. Всего одно. Их взгляды встретились, и время замерло. Потом он отвёл глаза, продолжая говорить, словно ничего не произошло. Лицо его оставалось непроницаемым, голос – ровным. Алиса судорожно вдохнула, пытаясь собраться. Евгений Викторович что-то шептал ей, ожидая перевода, но слова не доходили до её сознания. Георгиус продолжал вести переговоры, и никто, кроме них двоих, не заметил этой секундной паузы, этого немого диалога взглядов. Когда переговоры закончились, Алиса поспешно собрала документы, не поднимая глаз. Ей нужно было уйти. Немедленно. Она направилась к выходу, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело. – Алиса. Его голос остановил её на полпути. Она замерла, сжав папку в руках. «Не оборачивайся, – твердила она себе. – Просто иди». Но ноги не слушались. – Подожди, пожалуйста. Алиса медленно обернулась. Георгиус стоял в нескольких шагах, руки в карманах, лицо непроницаемо. – Зачем ты ушла? – спросил он тихо, но твёрдо. Слова застряли в горле. Она смотрела на него и не могла вымолвить ни звука. – Алиса, – повторил он, делая шаг ближе. – Ты не свободен, – выпалила она, стараясь сохранить ровный тон. – Тот звонок вчера был… более чем красноречив. Это была ошибка. Георгиус замер, затем выдохнул. – Мне нужно объяснить. Встреться со мной сегодня вечером, – он протянул ей визитную карточку. – Прошу тебя. Их пальцы соприкоснулись, когда она взяла карточку. На мгновение он сжал её руку. – До встречи, Алиса. Она кивнула, не в силах произнести ни слова, и быстро пошла прочь, сжимая визитку так сильно, что та согнулась в её ладони. После переговоров конференцию по заключению контракта перенесли на завтра. Алиса вышла из офисного здания и побрела по римским улочкам, не замечая красоты вокруг. В голове билась одна мысль: «Родная». Зачем ей его объяснения? Что он может сказать? Что у него есть жена, но «это не то, что ты думаешь»? Или что он просто играл с ней? Алиса сжала визитку в кармане.«Я не пойду, – твердила она себе. – Не буду звонить. У меня есть гордость». Но сердце шептало обратное. Ей так хотелось увидеть его снова, услышать его голос, почувствовать его близость… «Нет. Хватит быть слабой». Она вернулась в отель, приняла душ, переоделась. Вечер наступал, а она всё смотрела на телефон, лежащий на тумбочке. Визитка рядом с ним словно обжигала взгляд. «Позвонить? Не звонить?» Алиса схватила карточку, потом бросила её обратно. – Господи, что со мной, – прошептала она, закрывая лицо руками. И вдруг раздался стук в дверь. Резкий, настойчивый. Алиса замерла. Сердце ёкнуло. Она нехотя встала и подошла к двери, заглянула в глазок. Георгиус. Она распахнула дверь, не веря своим глазам. Он стоял на пороге – в рубашке, расстёгнутой у ворота, в руках он держал пиджак, усталый, но решительный. – Я не поверил тебе, Алиса, – сказал он твёрдо. – Не поверил, что ты придёшь. Поэтому пришёл сам. Чтобы ты снова не сбежала. Алиса стояла молча, скрестив руки на груди. Холодно. Отстранённо. – Ты сбежала из-за того звонка, – продолжил он, входя в номер. – Это была моя младшая сестра, Агнет. Она в больнице, в тяжёлом состоянии. Я очень за неё переживаю, и когда она позвонила… Он не успел договорить. Алиса сама не поняла, как оказалась в его объятиях. Эмоции взяли верх – облегчение, радость, стыд за свои подозрения. Их губы встретились в жарком, отчаянном поцелуе. Руки сами тянулись друг к другу, срывая одежду. Они боялись, что этот момент исчезнет, как сон. Страсть накрыла их волной, и весь мир перестал существовать. После они лежали в тишине, переплетённые, дыхание постепенно успокаивалось. Алиса чувствовала себя невесомой, счастливой, будто все тревоги растворились в этой близости. Георгиус нежно провёл рукой по её волосам. – Я хочу узнать тебя ближе, Алиса, – прошептал он. – Когда я увидел тебя в ресторане, мне показалось, что ты та женщина, которую я так долго искал. Она подняла на него глаза, и в его взгляде читалась такая искренность, что сердце сжалось. – Я тоже, – тихо ответила она. – Я тоже хочу узнать тебя. Алиса улыбнулась, прижимаясь к его груди. – Знаешь, мне приснился сон перед этой поездкой, – прошептала она. – Странный сон. Там был мужчина… очень похожий на тебя. И всё было так реально, будто это уже происходило. Георгиус приподнялся на локте, заглядывая ей в глаза. – И что, ты думаешь, это тоже сон? – его губы тронула мягкая улыбка. Он наклонился и поцеловал её – нежно, глубоко. Алиса закрыла глаза, растворяясь в этом моменте. Она была счастлива. Здесь, в его объятиях, она чувствовала себя на своём месте. Это не случайность. Это судьба. Но резкий звук мобильного телефона разорвал тишину. Георгиус нахмурился, нехотя потянулся к прикроватному столику и взял трубку. – Да? Алиса наблюдала, как его лицо постепенно меняется – от раздражения к тревоге, затем к ужасу. Рука, державшая телефон, сжалась до побелевших костяшек. – Когда?.. Я вылетаю немедленно. Он бросил телефон на кровать и сел, обхватив голову руками. – Алиса… – голос его дрогнул. – Моя сестра… Ей хуже. Врачи говорят… – он не смог договорить. Она села рядом, положив руку ему на плечо. – Ты должен ехать, – тихо сказала она. Георгиус резко встал и начал одеваться, движения были быстрыми, лихорадочными. – Прости. Я должен вылететь в Грецию сейчас же. Я позвоню, как только смогу. Обещаю. Он застегнул рубашку, натянул пиджак. Подошёл к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал – отчаянно, как будто боялся, что больше не увидит. – Жди меня, – прошептал он. – Конечно, – Алиса сдержала слёзы. – Лети. И береги себя. Он кивнул и исчез за дверью. Алиса осталась одна в тишине номера, чувствуя, как счастье и тревога смешались в её груди.

Дверь закрылась, и Алиса осталась одна. Она опустилась на кровать, обхватив себя руками. Тишина номера давила, но внутри всё ещё пульсировало тепло от его прикосновений, от его слов.«Жди меня». Она подошла к окну. Вечерний Рим мерцал огнями, где-то далеко слышался смех, музыка. Жизнь продолжалась, а её собственная будто застыла в этом моменте – между счастьем и тревогой. Алиса прижала ладонь к стеклу. «Что теперь будет?» – подумала она, чувствуя, как сердце сжимается от неопределённости. Но несмотря на страх, внутри теплилась уверенность: их история только началась. Она легла в постель, укрывшись одеялом, которое всё ещё хранило его запах. Закрыла глаза, и усталость накрыла её мягкой волной. Завтра будет новый день. А пока – только ожидание.

Утром было совещание и подписание контракта. Алиса тщательно собиралась, проверяя документы, но мысли постоянно возвращались к телефону. Ни одного звонка. Ни сообщения. В холле её уже ждал Евгений Викторович, нервно перебирающий бумаги. – Алиса, помните – главное, не торопиться с переводом, уточняйте каждую деталь. Это очень важный контракт, – он говорил быстро, волнуясь. Она кивала, но слушала вполуха. Всё её внимание было приковано к телефону в сумке. Они сели в такси. Алиса смотрела в окно, ожидая вибрации, звонка – хоть чего-нибудь. Ничего. Машина остановилась у центрального входа здания компании. Алиса вышла, поправив волосы, и направилась к дверям, но тут же замедлила шаг. У входа собралась толпа. Люди говорили взволнованно, перебивая друг друга. Лица были напряжённые, голоса полны тревоги. – Что случилось? – прошептала Алиса, чувствуя, как холод подкрадывается к сердцу. Она подошла ближе, прислушиваясь к обрывкам фраз: – …самолёт… – …крушение… – …рейс в Грецию… Евгений Викторович догнал её, схватив за локоть. – Алиса, что происходит? Она не ответила. Кровь отхлынула от лица.«Нет. Только не это». – …наш президент… погиб. Слова прозвучали чётко, разрезая шум толпы. Алиса замерла. Мир вокруг покачнулся. Она обернулась к говорившей – секретарша Георгиуса стояла у входа, лицо мокрое от слёз, губы дрожали. – Синьор Беллини был на том рейсе в Грецию, – повторила женщина сквозь рыдания. – Самолёт разбился… Холод пронзил Алису насквозь. Ноги подкосились, она схватилась за стену, чтобы не упасть.«Нет. Это неправда. Не он». Евгений Викторович что-то говорил рядом, но она не слышала. Всё вокруг плыло, голоса превратились в гул. Георгиус. Его улыбка. Его прикосновения. Его последние слова: «Жди меня». – Алиса! – шеф тряс её за плечо. – Вам плохо? Что происходит? Она не могла ответить. Дыхание сбилось, перед глазами потемнело.«Это не может быть правдой». Но слёзы на лицах людей вокруг говорили обратное. – Это невозможно, – шептала Алиса, едва держась на ногах. – Я только нашла его… и сразу потеряла. Боль была невыносимой, будто внутри всё выжгло дотла. Евгений Викторович подхватил её под руку, ведя в здание. – Алиса, соберитесь. Нужно узнать подробности, что будет с контрактом… Она не слышала. Они вошли в приёмную, и её взгляд бессмысленно скользил по стенам, по людям. На столике лежала газета со свежими новостями. Алиса механически взяла её. Заголовок: «Авиакатастрофа рейса Рим – Афины. Десятки погибших». Буквы плыли перед глазами, застилаемыми слезами. Она почти не видела текст, но вдруг одна строчка выхватилась из размытого потока слов: «…десять человек выжили. Двое числятся пропавшими без вести». Сердце остановилось. Затем забилось с бешеной силой. – Он жив, – выдохнула Алиса, поднимая голову. – Он может быть жив! Все обернулись, глядя на неё с недоумением. – Алиса, о чём вы?.. Но она уже не слушала. В её глазах вспыхнула надежда. – Двое пропали без вести, – повторила она громче, сжимая газету. – Значит, есть надежда! Слёзы катились по щекам, но теперь это были слёзы отчаянной веры.«Он не мог меня так оставить. Не мог. Он жив – я это чувствую». «Господи, почему? Почему, когда я наконец была счастлива, ты забираешь это у меня?» Но сквозь боль пробивалась упрямая мысль: «Двое пропали. Он может быть одним из них. Он жив. Должен быть жив». Алиса выпрямилась, вытирая слёзы. – Мне нужно узнать список выживших, – твёрдо сказала она. – Немедленно.

По возвращении в отель Алиса не произнесла ни слова. Взгляд был пустым, мысли – где-то далеко. Евгений Викторович кипел от злости. Лицо покраснело, голос сорвался на крик. – Контракт сорвался! Всё рухнуло! Вы понимаете, что это значит?!

Алиса молчала. Его слова казались такими мелкими, такими незначительными на фоне того, что происходило в её душе. Она поднялась в номер, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина давила. Алиса опустилась на кровать, всё ещё сжимая в руках газету. И слёзы, которые она сдерживала весь день, хлынули потоком.

Обратный рейс в Москву прошёл в молчании. Алиса сидела у окна, не отрываясь от облаков за иллюминатором. Евгений Викторович несколько раз пытался заговорить о сорванном контракте, о том, что теперь будет с компанией, но она едва кивала в ответ. – Алиса, вы хоть понимаете серьёзность ситуации? – не выдержал он наконец. – Понимаю, – тихо ответила она, не поворачивая головы. Он замолчал, раздражённо вздохнув. Её равнодушие было ему непонятно. В московском аэропорту Алиса молча взяла свой чемодан и направилась к выходу. Шеф что-то говорил вслед о завтрашнем совещании, но она уже не слушала. Дома её встретила мама. Один взгляд на дочь – и лицо её исказилось от тревоги. – Алисочка, что случилось? Ты вся бледная… Алиса опустила чемодан и обняла мать, наконец позволив себе слабость. Слова лились потоком – о Георгиусе, о встрече, о катастрофе, о том, что он пропал без вести. Мама слушала, гладя её по волосам, и когда Алиса произнесла: «Я еду в Грецию. Буду его искать», – замерла. – Доченька… – начала она осторожно. – Но ведь… если самолёт разбился… Она не договорила. Не могла произнести вслух то, что могло разбить сердце дочери окончательно. Алиса выпрямилась, вытирая слёзы. – Мама, я знаю, о чём ты думаешь. Но пока нет точного списка погибших, пока есть хоть малейшая надежда – я буду искать. Я не могу просто сидеть и ждать. – Алиса… – Я вылетаю ближайшим рейсом, – твёрдо сказала она. – Я найду его. Где бы он ни был. Мама посмотрела ей в глаза и увидела там такую решимость, что поняла – отговаривать бесполезно. – Тогда я помогу тебе собраться, – тихо сказала она, обнимая дочь.

2 Часть

«На перекрёстке судеб»

Георгиус открыл глаза. Его взгляд блуждал по комнате, которая казалась одновременно реальной и странной, будто кадр из далёкого сна. Всё вокруг было незнакомым. Обстановка, едва освещённая мягким утренним светом, навевала чувство чего-то давно забытого. На полу лежал коврик, который почему-то напомнил ему детство.

Он медленно сел на кровати, стараясь понять, где находится. Голова пульсировала болью, а в висках стучала тревога. Повернув голову, он увидел зеркало. На мгновение ему показалось, что он снова мальчик, но отражение разрушило эту иллюзию. На него смотрел зрелый мужчина с повязкой на голове. Лицо выглядело уставшим, но в глазах читался вопрос: «Кто я? Что со мной?»

Он напрягся, пытаясь вспомнить хоть что-то, но в голове царил хаос. Его имя, жизнь, прошлое – всё словно растворилось. Внезапно дверь в комнату открылась. На пороге стояла молодая женщина. Её лицо озарилось радостью, когда она увидела его сидящим. – Слава богу, ты очнулся! – сказала она с нежностью, подходя ближе. Она осторожно дотронулась до его головы, словно проверяя, всё ли с ним в порядке. – Сегодня у тебя нет жара. Это хороший знак! – добавила она, её голос был мягким и успокаивающим. Георгиус внимательно посмотрел на неё. Она была молода, красива, с идеальными чертами лица. Чёрные, как ночь, волосы обрамляли её лицо, брови были изящно очерчены, а глаза – глубокие, словно могли заглянуть в душу. Кожа её напоминала фарфор, такая же гладкая и светлая. -Кто ты? – спросил он наконец, его голос был слабым, но полным вопросов. Женщина улыбнулась, не теряя своей заботливости: – Меня зовут София, – ответила она. Её имя прозвучало, как тихий звон колокольчика, пробуждающий что-то далёкое в его памяти. Но он всё ещё не понимал, кто она и как он здесь оказался. – Ты уже третьи сутки без сознания, – сказала София, заботливо поправляя одеяло на кровати Георгиуса. – Я начала переживать. Ты грек? Я нашла тебя на берегу моря. Ты помнишь что-нибудь? Её голос был мягким, но полным беспокойства. Георгиус покачал головой, в его взгляде читалась растерянность. – Нет, – тихо ответил он. – Не переживай, всё образуется. Тебе нужен отдых. Ты обязательно всё вспомнишь. – Где я нахожусь? – спросил он, с трудом формулируя вопрос. – На острове Корфу. Мой дом находится всего в ста метрах от моря, – объяснила София. – У тебя есть родные? Ты их помнишь? Георгиус опустил голову, обхватив её руками. Его сердце сжималось от бессилия. – Нет, не помню, – произнёс он, а затем, вспыхнув гневом, добавил: – Я не помню даже своего имени, чёрт возьми! София тут же забеспокоилась, заметив, как сильно его охватило напряжение. – Я принесла тебе горячий чай, – мягко сказала она, стараясь его успокоить. – И бутерброды. Тебе нужно подкрепиться. Увидишь, скоро всё изменится, и к тебе вернётся память. Она поставила поднос с едой на тумбочку рядом с кроватью и, бросив ещё один заботливый взгляд на Георгиуса, тихо удалилась, оставив его одного. Георгиус сидел неподвижно некоторое время, а затем почувствовал неодолимое желание увидеть море. Он медленно поднялся с кровати, ноги всё ещё дрожали, как ватные, но это не остановило его. Подойдя к окну, он замер. Море было так близко, что он почти слышал, как волны перекатываются по песку. Их блеск под солнечными лучами завораживал, словно манил к себе. Не в силах больше сопротивляться, Георгиус вышел на улицу. Сделав несколько шагов, он осмотрелся вокруг. Вдыхая свежий, солёный воздух, он почувствовал, как внутри него пробуждается что-то смутно знакомое. Место было удивительно красивым. Маленькие домики, утопающие в зелени, тропинки, уводящие к морю. Всё здесь дышало покоем и умиротворением. И, что удивительно, это место казалось ему каким-то родным, будто он уже был здесь когда-то.«Кто я? И почему мне кажется, что это место имеет значение?» – думал он, делая шаг за шагом к морю. Георгиус продолжал идти по тропинке, ведущей к морю, наслаждаясь свежим воздухом и красотой вокруг. Вдруг он услышал голос, который заставил его остановиться: – Море сегодня спокойное, – Но не верь этой тишине, сынок. Оно помнит всё – и бури, и корабли, что не вернулись домой. Жизнь – это волны. То поднимают, то бросают на камни. Главное – не сдаваться, плыть дальше. Георгиус повернулся на звук и увидел старичка, сидящего под оливковым деревом. Тот лениво курил трубку, выпуская облачка дыма, и искоса посматривал на Георгиуса, словно видел его не впервые.

– Узнаю клинок расплаты,

– Полыхающий грозой,

– Узнаю твой взор крылатый,

– Охвативший шар земной! – запел старик тихо, но с какой-то глубокой интонацией, будто слова исходили из самой его души.

После этого он прищурился, улыбнулся краем губ и произнёс: – Это твоя земля, сынок. Его голос был одновременно мягким и проникновенным. Старик медленно поднялся, опираясь на палку, и неторопливо зашагал прочь, будто он уже сказал всё, что хотел. Георгиус остался стоять, провожая его взглядом. В груди его разливалось странное чувство. Слова старика отзывались в нём тёплой, почти родной мелодией. – Моя земля? – прошептал он, Что-то шевельнулось в его душе. Это ощущение было смутным, словно воспоминанием из детства, которое он не мог до конца осознать. Он снова посмотрел в сторону моря, и сердце его вдруг забилось чуть быстрее. «Может, старик знает что-то обо мне?» – мелькнула мысль, но, оглянувшись, он уже не увидел его. Оставшись один, Георгиус всё ещё повторял про себя эти слова, будто в них заключалась подсказка: – Моя земля… Я не помню, как меня зовут. Нет, если быть точнее, я даже не знаю, кто я! – Георгиус произнёс это почти шёпотом, но слова прозвучали с такой глубокой болью, что ему самому стало страшно. От нахлынувшего напряжения у него закружилась голова. Всё вокруг потемнело, и он невольно опустился на песок. В его голове начали мелькать обрывки образов: какие-то лица, силуэты, размытые сцены, словно кто-то пытался прорваться к нему через плотный туман. Но каждый раз, когда он пытался ухватить что-то конкретное, это исчезало. Внезапно за его спиной раздался спокойный голос Софии. – Не напрягай память. Она сама к тебе вернётся со временем, – мягко сказала она, подходя ближе. – Лучше давай я расскажу тебе немного о нашем острове. Так ты отвлечёшься. Георгиус поднял голову, его взгляд всё ещё был встревоженным, но он позволил Софии продолжить. – Наша деревня называется Сидари. Это одно из самых красивых мест на севере Корфу. – Канал Ди Амур, – внезапно добавил Георгиус, его голос был задумчивым, но уверенным. – Канал всех влюблённых. Считается, что если искупаться в Канале Ди Амур, то вскоре найдёшь свою любовь. София замерла, удивлённо смотря на него. – Тебе знаком наш остров? – спросила она, её глаза широко раскрылись от любопытства. Георгиус помолчал, обдумывая свои слова, и наконец тихо ответил: – Откуда я это знаю? Не понимаю… Но мне знакомы эти места. Море, воздух, эти запахи… София улыбнулась, её лицо светилось уверенностью и теплом. – Я должна показать тебе наш остров. Увидишь, ты вспомнишь всё. Она села рядом с ним, её голос стал тише, почти шёпотом. – Мы найдём твою семью. Я чувствую, что она где-то рядом. Она нежно провела рукой по его голове, как мать, успокаивающая встревоженного ребёнка. Её жест был трогательным и заботливым, и Георгиус почувствовал, как напряжение в груди немного отступает. «Кто я? Почему эти места кажутся такими близкими? И почему я чувствую, что София права?» – думал он, смотря на море, которое шептало что-то едва слышное. – Расскажи мне о себе, София, – попросил Георгиус, глядя на неё с интересом. София слегка улыбнулась, но в её глазах промелькнула грусть. – У меня история очень простая, – начала она, опустив взгляд. – Мой отец рыбак, он уже старый. Я живу с ним в этом доме.

– Почему ты не замужем? – тихо спросил Георгиус, заметив, как её улыбка угасла. София на мгновение замолчала, опустив голову, а затем ответила: – Я… была замужем. За человеком, которого мой отец очень не любил. Он сделал много плохого в своей жизни, но я этого не знала. Её голос дрогнул, и она печально посмотрела вдаль, где море блестело под вечерним светом. – Я была влюблена и сбежала с ним в Афины. Но через три года для меня открылись страшные тайны его двойной жизни. Он сделал много зла людям… – София вздохнула, её взгляд стал ещё более отстранённым. – Его убили.