Полная версия
Прикладная нарратология. Теория, методы и анализ социальных и политических повествований. Как истории формируют власть, идентичность и реальность
Прикладная нарратология
Теория, методы и анализ социальных и политических повествований. Как истории формируют власть, идентичность и реальность
Арсен Аветисов
Редактор Григорий Аттарян
© Арсен Аветисов, 2026
ISBN 978-5-0069-4427-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От автора
(Очень личное)
Когда я начинал эти книги, я совсем не был уверен, что смогу довести их до конца. Не потому что не хватало знаний или материала – их было достаточно, иногда даже слишком много. А потому, что нарратив, о котором я писал, жил и во мне самом. И порой он сопротивлялся.
Каждый раз, когда я садился за новую главу, мне казалось, что я объясняю это самому себе. Я искал слова, которые помогли бы мне чуть лучше понимать собственные решения, свои сомнения, свои реакции. Иногда я снова чувствовал себя хирургом, который учится оперировать, делая разрез на собственной коже.
В какой-то момент я понял: нельзя писать о нарративах, оставаясь в стороне. Нельзя объяснять, как меняются истории, если боишься менять свою. Нельзя говорить о смысле, оставаясь равнодушным. Нельзя писать о внимании, если сам постоянно отворачиваешься от того, что действительно важно.
И поэтому эти книги стали и исследованием, и путешествием – внутренним путешествием, не всегда удобным, но всегда честным.
Я обнаружил, что мои собственные истории тоже требуют трансформации, что некоторые убеждения слишком долго жили во мне по инерции, что некоторые страхи давно стали голосами, будто принадлежащими не мне, что некоторые слова я произносил автоматически, не задумываясь, откуда они появились.
И я понял: мы все больше похожи друг на друга, чем кажется. Да, у каждого – свои даты, свои люди, свои географии, но механизмы – общие. Мы ошибаемся одинаково. Любим одинаково. Защищаемся одинаково. Искренне хотим быть собой – тоже одинаково.
Я писал книги в надежде, что они помогут вам открыть что-то новое о себе и вокруг себя. Но я не ожидал, насколько много нового они откроет мне. И за это я благодарен вам, как читателю. Потому что писать – это всегда диалог, в котором вы – важнейший участник.
Я не знаю, в каком месте своей истории вы находитесь сейчас. На повороте? В точке выбора или в точке усталости? В начале чего-то большого или в завершении чего-то важного?
Но знаю одно: никакая история не бывает окончательной. Она поддаётся движениям души, она реагирует на внимание, она меняется, когда человек решает смотреть на себя через возможность – ту самую, которая всегда рядом, но не всегда в фокусе нашего внимания.
Если вам удастся – хотя бы немного – приблизиться к месту, где вы слышите собственный голос яснее, чем шум внешних ожиданий, если вы позволите себе одну новую интерпретацию, которая снимает лишний груз, если вы почувствуете, что в вашей истории можно появиться новое продолжение – значит, всё было не зря.
Спасибо, что и вы собираетесь пройти со мной этот путь. Спасибо за доверие, за внимание, за внутреннюю тишину, с которой вы будете читать. Спасибо, что позволите этим книгам стать частью вашей истории – пусть даже на короткое время.
А свою историю – продолжайте. Нежнее. Смелее. Честнее. И так, как не делал никто до вас.
Потому что никто не проживёт её лучше, чем вы.
Благодарности
Эти книги появилась благодаря многолетнему наблюдению за тем, как люди объясняют себе мир – и как эти объяснения начинают управлять их решениями, страхами, надеждами и формами совместной жизни.
Я благодарен тем авторам, мыслителям и исследователям, чьи работы – от философии и антропологии до политической теории и когнитивных наук – сделали возможным разговор о нарративе как о реальном социальном механизме. Их идеи стали фоном, опорой и постоянным предметом диалога в процессе работы над этими книгами.
Особая благодарность – тем практикам политики, управления, медиа и культуры, которые, осознавая это или нет, ежедневно демонстрируют силу нарратива на практике. Их решения, речи, паузы, формулы и умолчания послужили важнейшим эмпирическим материалом для анализа.
Я также признателен читателям, собеседникам и критикам, чьи вопросы, сомнения и несогласие помогали уточнять формулировки и удерживать дистанцию между анализом и убеждением.
Вся работа не была бы возможна без пространства для наблюдения, размышления и сомнения – и без людей, которые напоминали, что любая история заслуживает не только веры, но и внимания.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Люди думают, что живут в объективной реальности, но на самом деле они живут внутри историй.
Юваль Ной ХарариАктуальность, или Эра новых специальностей
Мы живём в эпоху стремительной трансформации – искусственный интеллект, нейросети, биотехнологии и метавселенные меняют не только экономику, но и саму природу занятости человека. Вместе с занятостью меняется и весь образ жизни людей.
Автоматизация забирает всё, что можно формализовать. Но чем больше задач берут на себя алгоритмы, тем выше ценность того, что остаётся человеческим: ощущения, чувства, воображение, способность видеть связи и создавать смыслы. Нет сомнения – в будущем на первый план выйдут гибридные профессии, находящиеся на стыке технологий, психологии, искусства и коммуникации. Они требуют не просто новых инструментов – они требуют нового мышления. Вот несколько из них: создатели пространств, где соединяются логические и эмоциональные законы, архитекторы, проектирующие цифровые города, среды для обучения и взаимодействия, где человеку хочется жить, а не просто существовать онлайн, специалисты, интерпретирующие биоданные и через нейроинтерфейсы помогающие понять, почему мы действуем так, а не иначе. Это список можно продолжить…
Но наверно самые главные – это специалисты, формирующие направление мышления сообществ, медиа и компаний. Они помогают видеть главное, выстраивать контекст, соединять факты, идеи и ценности, данные, язык и эмоции в осмысленные нарративы. Кто управляет вниманием – управляет цивилизацией. Это нарратологи – создатели смысловых нарративов, которые в состоянии управлять поведением тысяч людей в компании и миллионов, населяющих целые страны.
Их главная ценность: быть проводниками, помогать обществу не терять ориентиры, создавая смыслы из хаоса через простые истории.
Будущее профессий – не о технологиях. Технологии – это инструмент, а не цель. Реальное будущее принадлежит тем, кто умеет соединять рациональное и человеческое, код и смысл, интеллект и воображение.
Именно эти люди – создатели смысловых нарративов – будут определять облик и поведения общества через десять лет. Потому что они не конкурируют с машинами – они делают их частью человеческой эволюции.
Настоящий успех не в повторении или упорном следованию за изменениями. Настоящий успех в предвосхищении изменений, в том, чтобы быть готовым к ним или стать этими изменениями.
Почему нарратив – это не история, а форма жизни
Мы живём в эпоху беспрецедентного количества информации и при этом – в эпоху дефицита смысла. Никогда прежде человек не знал столько фактов, не получал столько информации, но никогда прежде он не был столь дезориентирован в вопросе: Что из этого имеет значение именно для него самого?
Мы привыкли объяснять происходящее с нами внешними причинами: экономикой, политикой, технологиями, биологией, случайностью. Мы говорим о кризисах, трендах, эпохах, рынках, алгоритмах. Но за всеми этими словами скрывается нечто гораздо более фундаментальное – способ, которым человек связывает события в осмысленную картину мира. Этот способ редко осознаётся, но именно он определяет, как мы принимаем решения, что считаем возможным, чего боимся, за что готовы бороться и ради чего живём.
Этот способ называется нарративом
Нарратология долгое время оставалась дисциплиной академической, связанной с литературой, текстами, структурами повествования. Но в реальности нарратив давно вышел за пределы библиотек. Он живёт в политике, экономике, медиа, образовании, маркетинге, в личных решениях и коллективных страхах. Он стал универсальным механизмом организации человеческого опыта.
Нарратив – это внутренняя логика, которая превращает разрозненные факты и события в историю с началом, направлением и предполагаемым финалом. Это структура, благодаря которой прошлое объясняет настоящее, а настоящее – оправдывает или отрицает предполагаемое будущее. Человек может не уметь формулировать свою историю словами, но он всегда живёт внутри неё.
Мы действуем не потому, что «так объективно», а потому что это так для нас выглядит.
Мы выбираем не из реальности, а из её интерпретации.
Мы реагируем не на события, а на смыслы, которые им приписали или нашли. И часто задолго до того, как эти события произошли.
В этом и заключается ключевая проблема современности: мир стал сложнее, стремительнее и неопределённее, а наши внутренние истории – инерционнее, проще и, часто, уже устаревшими. Мы живём в XXI веке, опираясь на нарративы, сформированные нами в детстве, в другой культурной реальности, в других условиях выживания. Мы пользуемся новыми технологиями, но объясняем себя и мир языком прошлого.
Отсюда – хроническая тревога, ощущение бессмысленного напряжения, дезориентация, социальные конфликты, поляризация, манипулируемость масс и внутреннее чувство, что жизнь как будто «проходит мимо», даже если внешне всё выглядит благополучно.
Удивительно, насколько человек привязан к собственной истории. Даже если эта история ему мешает, он держится за неё крепко, потому что она близка и знакома ему. И, как не странно, но именно в этой привязанности и противоречии появляется возможность ее изменения. Если история влияет на поведение, значит, меняя историю, мы можем менять поведение. Здесь нет магии, самовнушения и попытки придумать новую биографию или изменить прошлое, а есть точная и аккуратная работа со смыслами, которые человек вкладывает в свою жизнь и в окружение.
Эти книги – о такой работе. О том, как увидеть сюжет и смысл, которые управляют решениями и жизнью. Как услышать привычные фразы, за которыми стоят ограничения или потенциал. Как изменить элементы истории так, чтобы они начали вести вперед, а не назад. И главное – как сделать это безопасно, честно и эффективно.
Мы подходим к нарративу как к инструменту. Это технический подход. Прикладной. Он не отменяет эмоции и не игнорирует биографию. Он дает способ действовать.
Зачем нужны эти книги
Эти книги продолжает исследовательскую линию, начатую в работах «Сила нарративного интеллекта» и «Homo Narrare». В них был заложен базовый тезис: человек – не просто рациональный субъект, а существо, организующее опыт, решения и идентичность через рассказывание. Настоящие книги развивают этот подход, переходя от общего понимания роли нарративного интеллекта к его прикладному использованию – в жизни, управлении и культуре. От «Теоретической нарратологии», «Прикладной нарратологии» до «Французского нарратива».
Следующим шагом этой серии станет книга «Политическая нарратология», в которой те же механизмы будут рассмотрены на уровне коллективных историй, власти и общественных систем. Таким образом, все работы образуют единую концептуальную рамку: от индивидуального нарратива – к культурному, и далее – к политическому. Это не отдельные книги, а последовательные уровни одного исследования о том, как истории формируют реальность и как с этим можно работать осознанно.
Они нужны тем, кто хочет быть актуальным сейчас и через 10 лет. Тем, кто чувствует, что играет чужую роль. Тем, кто понимает, что повторяющиеся проблемы – это не случайность. Тем, кто ищет способ перестроить жизнь и окружение не через силу и напряжение, а через логику и смысл. Тем, кто работает с людьми – лидерам и руководителям, коучам, преподавателям и родителям, пиарщикам и коммуникаторам. Тем, кто хочет научиться создавать будущее так же уверенно, как составляет планы на неделю. Сюжеты – главный внутренний интерфейс. Меняя интерфейс, мы меняем систему.
Что будет в книгах
Первая книга «Теоретическая Нарратология» – базис. Это фундамент: что такое жизненный нарратив, почему он возникает, какие его основные элементы? Мы разберем механизмы, по которым формируется смысл, рассмотрим взаимодействие личных, семейных и культурных сюжетов. Это знание – опора. Без него практическая часть превращается в набор хаотичных приемов.
Вторая книга «Прикладная Нарратология» – практическая. Здесь инструменты. Методы анализа и диагностики: как слышать скрытые истории, как работать с повторяющимися эпизодами, как отделять факты от смыслов. Техники трансформации: как менять угол зрения, как корректировать роли, как перестраивать линию будущего. Приводимые упражнения будут пошаговыми, понятными и сразу применимыми.
Третья книга «Французский нарратив» – практический пример. История Франции и французский образ жизни как модель баланса нарративов. Франция – страна, где сюжеты развиваются контрастно и внятно: свобода, равенство, стиль, сопротивление. Французская культура – отличное пространство для того, чтобы увидеть, как нарративы формируют поведение и как исторические линии могут стать метафорой жизни каждого.
Книга «Политическая нарратология» – о моменте, когда чужая история становится обязательной. Она о том, что происходит, когда нарратив перестаёт быть личным или культурным и становится политическим. Когда история начинает говорить от имени миллионов и превращаются в инструмент власти.
Почему мы сравниваем разные школы
Чтобы работа с историей была качественной, нужно понимать три существующие научные перспективы.
Классическая нарратология изучает структуру текста. Она объясняет механику сюжета, роли, порядок событий.
Когнитивная нарратология изучает, как мозг строит историю, почему человек видит связь там, где её нет, как память соединяет факты.
Прикладная нарратология, которая и лежит в основе этой книги, берет оба этих видения и превращает их в инструмент действия. Её задача – не объяснить историю, а дать возможность изменить её.
Мы будем пользоваться всеми тремя подходами. Но основной – прикладной, который соединяет элементы повествовательной теории и стратегического мышления.
О чём эти книги точно не будут
Мы не создаем выдуманные версии прошлого, мы работаем с реальностью. Мы не стираем, а переосмысливаем, не подгоняем жизнь под красивый сюжет, а подбираем историю, которая поддерживает реальное движение вперед.
Книги не обещает мгновенных трансформаций. Нарратив – сложный механизм. Его нужно анализировать и разворачивать во времени постепенно. Но если работать методично, эффект накапливается. Нарративный подход – не терапия и не лечение травм, а работа со смыслом.
Зачем нам Франция?
Франция – удачный пример страны, где нарративы не просто существуют, а доминируют. Здесь культура живет сюжетами, политика – сюжетами, личности – сюжетами. Француз может спорить о еде как о философии, защищать стиль как политическую позицию, жить так, будто каждый эпизод – часть большого фильма.
Сама история Франции дает четыре особенно мощных нарратива, которые легко увидеть и перенести на личную жизнь: свобода как право быть собой; общность и равенство как стремление к справедливости; стиль как форма самовыражения; сопротивление как внутренний двигатель, который каждый раз поднимает человека после поражений.
Эти четыре нарратива мы используем как модель жизненного баланса.
Как работать с книгами
Лучше всего – последовательно. Но можно и наоборот: сначала воодушевиться французским путешествием в третьей книге, а потом вернуться к теории и практической части. Книги можно читать быстро, но работать с ними нужно медленно. Делайте упражнения, записывайте и сравнивайте свои ответы через неделю. Повторяйте методы и техники на нескольких ситуациях, адаптируйте их под окружение и обстоятельства.
Что будет на выходе
Изучив книгу, вы сможете:
понимать, почему одни идеи захватывают миллионы, а другие умирают;
разбираться, почему факты больше не убеждают и как формируются идентичности;
понимать собственную историю и истории окружения как систему;
анализировать и диагностировать нарративы, которые вам навязывают;
осознавать истории, которые вас тормозят и не дают развиваться;
находить истории, которые стали центрами искажений;
трансформировать элементы истории без выдумывания «новой жизни» и формировать сюжет будущего как стратегию;
поддерживать баланс между ключевыми жизненными нарративами.
Эти книги о том, как рождаются смыслы. О том, как они управляют нами и как мы можем научиться работать с ними осознанно, действовать так, чтобы новая история становилась реальностью.
КНИГА I. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ НАРРАТОЛОГИЯ
Часть первая
Глава 1. Актуальность проблемы
Человек есть не что иное, как совокупность своих поступков.
Жан-Поль СартрВ своей книге Story Intelligence Ричард Стоун и Скотт Ливенгуд приводят данные исследований, согласно которым четверо из десяти человек в США не находят полноценной жизненной цели, а четверть не имеют четкого представления о том, что делает жизнь значимой.
Прославленный французский невролог и психиатр Борис Цирульник, также известный как «отец стойкости», утверждает, что качество делать жизнь значимой исходит из способности сублимировать боль переживания посредством творчества, в том числе художественного. Основным эффективным инструментом в профессиональной практике Цирульника было повествование. Говоря другими словами: тот, кто не умеет быть автором собственной истории, теряет жизненный смысл.
Способность делать свою жизнь и жизнь окружения значимой, ставить убедительные цели, раскрывать смыслы и инициировать действия – все это функции нарративного интеллекта, а направление изучающее этот предмет – нарратология.
Согласно гипотезе Сепира—Уорфа, существующая в сознании человека система понятий, а следовательно и мышление, определяется его языком. В среднем люди произносят около шестнадцати тысяч слов в день. Думая, они проговаривают в сознании примерно в пять раз больше.
Поведение людей, в конечном итоге, представляет собой итог этих внутренних разговоров, суждений, представлений, идей. Это своего рода истории – программы, которым люди следуют в зависимости от обстоятельств. Они определяют, как люди воспринимают, представляют и действуют. Они придают ясность их жизненному значению и помогают им идти дальше, в будущее. Понятно, что трудно недооценить актуальность изучения этого языка повествования – языка, программирующего поведение человека.
Способность эффективно обучаться, влиять, управлять и выживать в двадцать первом веке зависит от знания нарратологии. Люди должны быть готовы отучиваться и переучиваться по мере того, как на планете меняются технологии и условия жизни. Как учителя для самих себя, они являются или живым доказательством того, что их нарративы в состоянии меняться, или они по-прежнему, оставаясь невеждами, не способны менять ни себя, ни окружение, лишь потому, что не умеют этого делать.
Бакминстер Фуллер как-то сказал: «Вы никогда не измените ситуацию, борясь с существующей реальностью. Чтобы что-то изменить, постройте новую модель, которая сделает существующую реальность устаревшей». Именно нарративы являются «точкой сборки» модели этой новой реальности, модели восприятия мира человеком и своего в нём поведения. По большому счёту, и сам человек представляет собой перемещающееся в пространстве и времени собрание своих историй. Хотя и само это перемещение тоже есть история, которую называют жизнью.
Нарративы определяют практически всё, что человек «сознательно» воспринимает, ощущает и делает. Что он делал вчера, что он делает прямо сейчас и что будет делать завтра. Это живая ткань его мировоззрения, то, во что он верит, как видит свое будущее, с кем общается, кого любит и как взаимодействует с окружающим его миром. Нарративы определяют где и как он работает, почему он там находится, нравится ли ему его ситуация или нет. И даже то, что по его мнению произойдет, когда он умрет.
Фактически, нарративы управляют, объясняют и планируют жизнь человека. Выполнение этих объясняющих и управляющих программ осуществляется посредством их внутренней интерпретации в сознании. Люди запоминают такие интерпретации и принимают их как возможные или необходимые реагирования при тех или иных обстоятельствах. Каждый раз, внутренне пересказывая себе последовательность действий и их смысл, человек закрепляет их настолько, что не замечает, как следует им. При этом в равной степени люди могут следовать своим своим программам и выполнять как их, так и те, которые им интерпретировало окружение.
И здесь кроется тот самый «тонкий» и опасный момент: мозг, следуя своей незыблемой стратегии экономии энергии, больше склонен использовать готовые истории, а не создавать новые. Этих готовых программ вокруг человека в силу невероятной информационной плотности стало также много, как и чужих интересов. Выбор из них нужных в данной ситуации и жизненно необходимых стало действительно проблемой. Сегодня технологии в состоянии трансформировать сомнительный для жизни самого человека выбор в очевидный выбор для его сознания.
Это самая большая проблема для любого человека и самое большое окно возможностей для его окружения.
Глава 2. Зачем нам три нарратологии
и почему без них невозможно понять прикладную работу со смыслом
Мы рассказываем себе истории, чтобы выжить.
Джоан ДидионКогда мы произносим слово «нарратив», у людей возникают разные представления. Кто-то думает о литературе, кто—то о политике, кто-то о психологии. И все они будут правы лишь частично. Нарратив – это не один объект. Это несколько параллельных миров, которые описывают одно и то же явление разными языками. Чтобы понять, как это работает, необходимо увидеть все три системы: классическую, когнитивную и прикладную.
Каждая из них сформировалась в разные эпохи, из разных задач и в разных профессиональных средах. Вместе они дают целостное понимание того, как человек создаёт смысл, как живёт внутри своей истории и как эта история может быть изменена.
Эта глава – о том, зачем нам нужны три подхода, почему без них невозможно работать со смыслом и понять какое место занимает каждый из них в современной нарратологии.
История как инструмент ориентации
Нарратив – это прежде всего способ упорядочивать жизнь. Человек не может жить в хаосе, ему нужно объяснение даже самого хаоса. Он постоянно задаёт себе вопросы: «Что происходит?», «Почему?», «Что это значит?», «Что мне теперь делать?». Ответы на эти вопросы складываются в систему – структуру восприятия, которая превращает поток событий в понятное для сознания повествование.
Когда мы называем что-то «моей историей», на самом деле мы описываем своеобразную внутреннюю карту. Эта карта не всегда точна и не всегда актуальна. В ней могут остаться старые границы, исчезнувшие опасности, искажённые пропорции. Но парадокс в том, то человек ориентируется именно по ней.
Чтобы помочь человеку обновить карту, важно понимать не только то, что он рассказывает, но и то, как устроен сам механизм построения этой истории. И здесь три нарратологии дают три уровня зрения.
Почему одной теории недостаточно
Классическая нарратология объясняет: «Как устроена история в виде текста?».
Когнитивная отвечает на вопрос: «Как мозг понимает и создаёт историю?».
Прикладная – на вопрос: «Как история влияет на действие и как её можно изменить?».
Если мы ограничимся только одной из них, взгляд будет неполным. Классическая школа даёт прекрасный язык анализа, но ничего не говорит о внутренней динамике личности. Когнитивная объясняет психические процессы, но не даёт инструментов изменения. Прикладная работает с изменениями, но нуждается в точности и структуре первых двух школ.
В прикладной нарратологии важно уметь видеть сразу три уровня: структуру, восприятие и действие. Тогда история превращается не в абстракцию, а в живой инструмент.
