Объятые туманом. Другая концовка

Перед тем как сон всё-таки накрыл её, она в последний раз посмотрела на Валеру.

Он лежал спокойно, почти без движения. Лоб был влажным, дыхание — чуть ровнее, чем ночью. Пальцы всё ещё горячие, но не обжигающие, как прежде.

— Кажется… полегчало… — прошептала Надя, едва слышно.

Она коснулась его руки, как будто боялась, что тот исчезнет, если отпустить.

«Держись, только держись…» — пронеслось в голове, уже наполовину сквозь сон.

Надежда положила голову ему на плечо.

Запах крови, пыли и старого дерева смешался с чем-то странно родным — тёплым, домашним, тем, что напомнило ей о дочери и о жизни до всего этого.

Сердце наконец отпустило хватку тревоги, и на секунду ей показалось, что вокруг стало светлее.

— Мы справимся, — прошептала она, уже почти не осознавая слов. — Я рядом, слышишь… рядом…

Её дыхание стало ровным, руки ослабли, и тишина подпола вновь сомкнулась над ними. Только треск свечи и редкое, тяжёлое дыхание Валеры напоминали, что жизнь всё ещё теплится в этом мрачном убежище.

Но там, за стенами, вдалеке, уже начинал брезжить рассвет — и вместе с ним, будто откликаясь на его свет, что-то шевельнулось в тумане над руинами.

Надя проснулась резко, будто кто-то тронул её за плечо. Сердце гулко ударило в груди. Несколько секунд она не могла понять, где находится: темнота, сырость, шорохи… всё смешалось, как во сне.

И только потом она услышала — голос Валеры.

— …уйди… не смей… — бормотал он, задыхаясь, словно отбивался от кого-то. — Я не… я не хотел…

Надежда мгновенно очнулась, села, коснулась его лица. Оно снова было горячим, щека вспыхивала под пальцами.

— Валера! — позвала она, встревоженно заглядывая в глаза. — Это я! Очнись, слышишь?

Он не слышал. Его голова металась из стороны в сторону, губы шевелились, и оттуда вырывались слова, похожие на бред:

— Она… здесь… в тумане… зовёт… и зовёт меня…

— Кто зовёт? О чём ты? — Надя сжала его ладонь, чувствуя, как под её пальцами бешено колотится пульс. — Валера, проснись!

Он вдруг резко схватил её за запястье — так сильно, что она вздрогнула от боли.

— Не подходи к ней! — хрипло выкрикнул он. — Не смотри ей в глаза!

— К кому?! Валера, кого ты видишь?! — почти закричала Надя, но он уже не отвечал. Только бился в горячке, как будто пытался вырваться из невидимых рук.

Её дыхание сбилось. Она прижала его к себе, стараясь удержать, будто могла силой рук вытянуть из кошмара.

— Всё хорошо, всё хорошо, слышишь? Это просто сон! — шептала она, не веря сама себе. — Я здесь. Я с тобой.

Он выдохнул, тело на секунду обмякло. Но потом, сквозь хрип, произнёс еле слышно, почти несвоим голосом:

— Она придёт за мной… сегодня… ночью…

Надя застыла. Эти слова прозвучали так, будто их произнёс кто-то другой, чужой. Холод прокатился по её спине.

— Кто — «она»?.. — выдохнула она, но Валера уже не ответил.

Он снова затих, дыхание стало тяжёлым, прерывистым.

Надя осталась сидеть, не отрывая взгляда от его лица, чувствуя, как тревога медленно превращается в ужас.

«Он сказал — „она придёт“… Но кто? И что, если он не бредит?…»

Сверху донёсся лёгкий скрип — будто кто-то прошёл по полу.

Надежда резко обернулась, прислушалась… и сердце снова застучало чаще.

Весь день Валера бредил. Его лоб пылал, как раскалённый металл, губы пересохли, а дыхание стало тяжёлым, сиплым.

Надя сидела рядом, почти не отрываясь. Каждый раз, когда он начинал метаться или стонать, она клала ладонь ему на грудь, шептала что-то успокаивающее, стараясь удержать его между явью и бредом.