Жанна Ладыжанская и тайна восьми клюшек

Степанов смотрел на мой рот, как будто оттуда мог кто-то выглянуть. Толик ничего такого не ждал – он-то прекрасно знал, что я пересвищу любого хулигана во дворе. Уж если я осваиваю какой-нибудь полезный навык, то подхожу к делу с полной отдачей.

Свистеть меня научил один чудак. Кажется, он был бомж. Или просто калика перехожая, как пишут в былинах про Илью Муромца. Вот этот калика устроился под кустами возле мусорного бака и художественно насвистывал. А я как раз возвращалась из магазина.

Когда во двор вышел Толик, мы с мил-человеком сидели на бордюре у подъезда, ели батон, запивали йогуртом «ананас-папайя» и в промежутках посвистывали.

Потом я много тренировалась. Папа чуть с ума не сошёл, но ни разу не сказал мне, что в доме денег не будет. Наоборот, он сказал: «Свисти, дочка, активнее. Высвисти всё и угомонись».

Представляете, как в воду глядел. Я научилась воспроизводить трели всех ведомых и неведомых чижей, после чего на душе у меня воцарилось спокойствие, а в доме – тишина.

Я достигла таких высот художественного свиста, что могла бы концерты за деньги давать, но… Вместо этого стала детективом. Потому что с призванием не поспоришь. Степанову и Корнееву давно пора это понять.

– Чего вы дёргаетесь? – пресекла я грядущие нравоучения. – Я всего лишь следую нормам приветствия. Не я придумала обвиняемому Чижову такой позывной.

– А он обвиняемый? – Очочки заблестели изумлением.

– Или потерпевший, – я пожала плечами. – На данный момент это не имеет значения.

Толик крякнул. Степанов всё ещё смотрел на мой рот и деликатно отмалчивался. Я заметила, что в моём присутствии Андрей часто терял дар речи и приобретал немного ошарашенный вид. Он не наблюдал меня свистящую с бомжами, и закалки Толика Корнеева у него пока что не было.

Если бы они спросили, почему сейчас без разницы, кто кого обокрал, я бы им объяснила. Но они зависли, как гуппи в аквариуме.

А важным – для моей жизни, профессионального роста и самоутверждения – было то, что Чижов – свидетель. И он явился ко мне сам.

Я прошествовала к Богдану, изо всех сил сохраняя неспешность и деловой вид. Провалить такую рекламную акцию среди пятых классов я не могла. Если уж семиклассники обращаются ко мне за помощью, то ровесники теперь должны в очередь выстроиться.

Ага, Чижова, закусила губу! Боковым зрением я прекрасно видела, как Ленка качнулась в мою сторону, но… Развернулась и ушла в класс. Наверное, уже Полюсику набирает. И хорошо. И отлично! Трепещи, Полина-топ. Я всех выведу на чистую воду.

Я – Жанна Ладыжанская, востребованный детектив. Пусть-ка Степанов и Корнеев получше это усекут. Пронаблюдают, так сказать, наличие запроса. Всем вокруг очевидно, что Богдан Чижов пришёл ко мне. И даже заучкам, не вникающим в детективные дела, должно быть ясно: хоккеист мог обратиться ко мне только по хоккейному вопросу.

– Ну что же, – сказала я Чижову, взглянув на часы, которых у меня не было, – готова посвятить тебе три с половиной минуты.

Лицо Чижова повторило выражение лица Степанова, когда я сказала, что буду на площадке через тринадцать минут. Люди в большинстве своём очень беспечно относятся ко времени. Но я, например, точно знаю, сколько минут я иду от дома до школы, а сколько от парка до собачьей площадки. И никогда не округляю семь до десяти, а двадцать шесть до «получасика».

– Лучше тебе начать говорить, – подбодрила я Чижова.

Мне не терпелось разузнать подробнее о пропавших клюшках и услышать наконец приглашение расследовать важное взрослое дело.

– Я, это… – Чижов почесал нос. – Спросить хотел. Про носки после стирки. Где-где ты их находишь?

Глава 5. Друзья-предатели

Носки. Вот это, конечно, удар по самолюбию. Не на такое я рассчитывала, дефилируя по коридору с гордо поднятой головой. Но… для хорошего детектива не существует маленьких дел. Любая пропажа – важна. Запрос на то и запрос, что пострадавший не справляется сам.

– У тебя носки потерялись? – Я поглядела на носки Чижова, чёрные с принтом «авокадо».

Чижов в ответ посмотрел на мои, немножко разные. Утром я опаздывала и разбираться в носках мне было недосуг. Тем более их таскает Морсик, так что найти парные носки в моём доме – квест почище пропавших клюшек. И вообще, носки и есть носки. Они прекрасно справляются со своей функцией независимо от цвета. В полутьме с ними вообще не было проблем: один мятный, другой тоже светлый.

– Моя правая нога предпочитает жёлтый, – объяснила я Чижову и невзначай уточнила: – Ты клюшки спёр?

Чижов похватал ртом воздух и сел на подоконник. Да, бросаться в неизвестность без подготовки я научилась у собственной кошки. Так что чумовой метод расследования – наше общее изобретение. И вполне действенное.

Чижов сжал руки в замок и хрустнул костяшками.

– Говорят, что я, – хмуро отозвался он.

– Говорят?! – Я уставилась на него, как мама Толика на Толика, когда нашла у него в кармане моих опарышей.

– Я, собственно, поэтому детектива искал. Какое-то агентство тут у вас…

– Это моё, – быстро сказала я. – Самое перспективное агентство в школе, городе и регионе. Ты по адресу. Что там с клюшками? Подозреваешь кого-нибудь? Может, Полину Токареву?

– По… чему? – Чижов моргнул довольно искренне, из чего я сделала вывод, что Полина действовала в одиночку.

Богдан пожевал губу и как-то уж очень тяжело вздохнул.

По правде сказать, я его понимала. Когда меня несправедливо обвиняли в краже пицц, трудно было достойно жить и работать. Это нас с Чижовым немного роднило. Но после пропажи пицц у меня была я. А бедному Чижову после пропажи клюшек приходится унижаться и просить помощи у девчонки младше себя.

– А эта ваша Полина разве не детектив? – осторожно спросил Чижов. – Я что-то запутался, кто у вас кто.

– Неважно, – я махнула рукой. – Настоящий детектив у нас я. И ты можешь всем рассказать, как я тебе помогла. Когда помогу.

– А ты поможешь?

Так. Я начала сомневаться в умственных способностях Чижова. Надо же, ещё вчера вечером, глядя на его фотографию, я раздумывала о том, чтобы… Неважно.

Я требовательно протянула ладонь, и Богдан вложил в неё телефон – немного он всё-таки соображал. Я забила ему свой номер, сделала дозвон себе и поняла, что мы излишне привлекаем внимание.

В первый раз за целый день я пожалела, что Полина-топ не пришла в школу. Посмотрела бы, как легко и беспечно я общаюсь с капитаном хоккейной команды. Я улыбнулась Чижову самой лучезарной своей улыбкой, чтобы закрепить эффект. Он моргнул и отодвинулся по подоконнику к стене, глядя мне за спину.

Не надо быть детективом, чтобы понять: подгребли мои друганцы. Надеюсь, Чижов не думал, что это озверевшие фанаты седьмого «А» топают навалять главному подозреваемому из седьмого «Б». На всякий случай я ускорила процесс переговоров:

– Я тебя найду, – пообещала я Чижову. – Или свяжусь одним из способов.

Чижов сглотнул. Подозреваю, он уже был не рад тому, что запустил расследование. Но ничего не поделаешь. Уж если ты причастен к преступлению, пусть даже не напрямую, придётся пройти через ряд неприятных процедур. Богдану ещё повезло, что он вышел на меня. Любой другой детектив мог бы основательно подорвать ему психику.

Я оглянулась на Толика и Андрея. Один – в школьной форме с иголочки, второй, как обычно, в толстовке. Бесполезно сравнивать офисный стиль со свободным, потому что бошками двое из ларца качали одинаково и таращились на меня одинаково.

«Не ввязывайся, Жанна!» Вот что было написано у них на табло. С такими вводными никогда не выберешь лучшего друга. Не по одежде ведь судить. Но воспользоваться ими как рекламой мне ничто не мешает.

– Это постоянные клиенты моего агентства, – сказала я Чижову. – Их регулярно обворовывают.

Богдан издал невнятное мычание.

– Не переживай, – успокоила я его. – На мою работу с тобой это не повлияет. Твоему делу я посвящу всю себя.