Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов

– Нет уж, я сама решу свои проблемы! Теперь это принципиально!

– О, мам, мне папа звонит, – Сева перевернул экран мобильного в мою сторону, а я сжала зубы.

– Да, пап, – принял он вызов, – нормально у нас все. И у мамы нормально. Не нервная она! Все у нее хорошо, нет у нас проблем.

Сын мне подмигнул, а я благодарно улыбнулась. Мне самолюбие не позволяло просить что-то у бывшего, кроме алиментов на наших общих детей. Но, слава богам, с этим у нас проблем не было.

– Рядом. На, папа хочет с тобой поговорить, – сын протянул мне мобильный.

Я забрала телефон и с ходу сообщила:

– Я не буду забирать Альфонса!

– Данусик, ну, пожалуйста, я твой должник буду навеки. Моя мама с ним уже выехала к тебе…

– Что? – ахнула я. – Ты издеваешься, да?

– Котенок, любое желание твое исполню… Ты же знаешь, у мамы на него аллергия…

– Забери кота обратно, – не своим голосом потребовала я, а потом хмыкнула от пришедшей внезапно мысли. – Дэн, а когда тебе студентка надоест, ты и ее ко мне отправишь? Если да, то приучи к лотку.

– Всегда любил твой острый язычок, – признался бывший. – Дана, любая проблема, или если денег надо, – ты только скажи, все сделаю.

– Забери кота! И маму!

Всеволод, услышав слово «маму», хлопнул ладонью по лбу и виновато посмотрел на меня.

– Все, у меня регистрация на рейс началась. Данулик, я всегда на связи! Пока.

Я хотела биться головой о руль и громко кричать, но лишь молча протянула мобильный сыну и уставилась вперед, наблюдая, как первоклашки начинали покидать здание школы.

– Мам, прости, я не знал, что папа нам тяжелую артиллерию в виде бабушки пришлет, – повинился Всеволод.

– Твой папа – мастер сюрпризов. Ладно, прорвемся! – я натянуто улыбнулась, а Сева предложил:

– Я за Сеней сам схожу.

Я кивнула, прикрыла глаза и просто ждала, когда внутри все перестанет дрожать от гнева.

Недолго.

Вернулись мои дети, Сева усадил Арсения на заднее сидение, пристегнул ремнем безопасности, сам сел вперед и посмотрел на меня.

– Арсений, как дела в школе? – спросила я, выезжая с парковки.

– Нормально. Мам, я есть хочу.

– Вас что, не кормили?

– Кормили, но я эту кашу не люблю, – признался сын.

– Тогда план такой: заезжаем в магазин за продуктами, я быстренько что-то приготовлю, утром не успела, – решила я.

– А груши купим? – обрадовался Арсений.

– Купим, – кивнула я, разворачиваясь в сторону супермаркета.

Глава 4

Данелия

Мы с детьми заехали в супермаркет и набрали несколько пакетов с продуктами. Вернувшись домой, я достала из багажника два больших пакета, Всеволод взял два легких, а Арсению достались его обожаемые груши, которые мой младший мог есть на завтрак, обед и ужин.

Я поставила машину на сигнализацию, подхватила свои торбы, и мы с детьми отправились домой, но совсем чуть не успели дойти до подъезда, как были остановлены Яниной.

– И снова встретились, – улыбнулась я. – Дети, познакомьтесь, это тетя Янина, моя подруга. Ян, это Сева и Сеня. Как все прошло?

– Здравствуйте, – вежливо поздоровались мои хулиганы.

– Привет, бандиты, – внимательно осматривая мальчишек, мягко улыбнулась Яна. – Да никак, бесят! Но уволилась, – выдохнула подруга.

– А пойдем к нам? – предложила я с улыбкой. – Посидим, поболтаем?

– У тебя вино есть?

– Вина нет, – огорчилась я.

– Тогда я к себе, у меня есть бутылка обалденного красного грузинского.

– С меня закуска, – сразу же поддержала я. – Квартиру помнишь?

– Конечно! Жди, переоденусь, вино возьму и приду.

Мы с детьми продолжили наш путь. Поднялись на третий этаж и…

– Сколько можно вас ждать? – Статная женщина с гордо выпрямленной спиной, взглядом, ненавидящих всех и вся, и высокомерным выражением на лице уже спешила к нам с переноской в руке.

– Бабушка, – Арсений единственный, кто был раз ее видеть просто потому, что еще не дорос до правды, а сознательно настраивать детей против бабушки или отца я считала ниже своего достоинства.

К слову, отцом Дэн все-таки был не худшим. Да и мужем он был отличным – до того как пубертат стукнул ему в голову.

– Здравствуй, Арсюша, Сева.

– Лариса Аркадьевна, – холодно кивнула я.

Спокойно поставила пакеты на пол, достала ключ, открыла дверь и жестом пригласила детей войти.

Сева занес свои пакеты, затем мои и подпихнул Сеню внутрь.

– А меня не пустишь? – Она сузила глаза и смотрела как обычно – с пренебрежением.

Моя бывшая свекровь была крашеной блондинкой. Длинные волосы – в дорогой укладке. Их натуральный цвет я не знала, ибо она всегда красилась в блонд. Одета она была дорого и со вкусом, тратя деньги своего сына на стилиста. С тех пор как Дэн стал прилично зарабатывать, эта женщина ни дня не проработала, решив, что сын – это ее личная инвестиция.

На ногтях – свежий маникюр красного цвета, а в руках – переноска с Альфонсом.

– Нет, – спокойно ответила я.

– Я всегда знала, что ты невоспитанная хамка!

– Эту войну начала не я, – напомнила я. – Ларисочка Аркадьевна, ну порадуйтесь: наконец-то ваша «магия» сработала, и ваш сын избавился от меня.

– Какая «магия»? – взвилась она, но очень неправдоподобно.

– Давайте-ка я вам напомню… Началось все с карт, да? Которые вы зачем-то раскидывали по нашей квартире. Потом, если мне не изменяет память, были иголки в моей подушке. Каким чудом они не впились мне в кожу, или того хуже – в глаз, непонятно. Что там дальше по списку? А, вспомнила, вы зачем-то украли мое белье и закопали на могиле отца Дэна. Новое, Лариса Аркадьевна! Между прочим, ваш сын за него очень много заплатил, а вы украли. Ну, про бесконечные свечи я умолчу, про дорогой коньяк Дэна, который вы выпили и налили туда чай, я даже говорить не буду, он в таком шоке был…

– Ты все придумала, Данелия, – с ненавистью выплюнула она.

– Про ваше мнимое давление после ваших недельных запоев каждые два месяца тоже умолчим.

– Я не пью! У меня давление, гипертония.

– Разумеется, – не стала спорить я, – и вечными походами к бабкам-гадалкам вы тоже не увлекаетесь. Но если я не права, то порадуйтесь: труды шестнадцати лет не пропали даром.

– Неблагодарная! Мой сын тебя достал из помойки, обеспечивал, до сих пор деньги дает!..

– Денег я у него не беру, все, что он платит – он платит детям. А отбирать у них я не имею права. Да и помойка у меня очень комфортная, но, знаете, думаю, это не то место, которое вы заслуживаете. Вы ведь привыкли к роскоши.

– Я имею право на деньги моего сына. А ты ездишь на машине, которую он купил.

– Нет сомнения, – вздохнула я, не желая с ней спорить.

И говорить, что я так же, как и Дэн, вкалывала на его фирме его же заместителем, тоже не стала. При этом воспитывала двоих детей и вела быт самостоятельно, не нанимая помощников.

Потому что какой смысл ей что-то доказывать? Сейчас я должна доказать что-то только себе. Доказать, что я могу всего добиться еще раз, но уже в одиночку.

Да, в тридцать шесть начинать заново, имея за спиной двоих мальчишек, не так весело, как в двадцать, но я справлюсь.

Я обязательно справлюсь!

– Правильно он тебя бросил.

– И я так думаю, – спокойно согласилась я.

– Присосалась к моему сыну…

– До свидания, Ларисочка Аркадьевна, – вежливо попрощалась я.

Вошла в квартиру и заперла дверь перед носом обалдевшей бывшей свекрови.

Уверена, что мне вслед полетело парочку проклятий, а зная любимую свекровь, могу гарантировать: ей не заржавеет сейчас сгонять на кладбище, набрать там земли и насыпать мне под дверь.

Было, проходили, пришлось долго подметать потом…

Я слышала нервные шаги за дверью и выдохнула: ушла.

– Мам, а где бабушка? – спросил Арсений, который уже переоделся в домашнее.

– Она ненадолго заходила, просто поздороваться, – подмигнула я.

И так хорошо стало на душе. Впервые за много лет я позволила себе высказать все, что накипело.

До этого все наши конфликты решал Дэн, работая эдаким бустом между мной и своей маменькой.

К чести бывшего мужа, в открытую оскорблять меня он ей не позволял, но Ларисочка Аркадьевна была мастером интриг. После того как Дэн узнал, какой конкретно «магией» увлекается его маменька, то провел с ней очень длительную беседу, пригрозив отлучить от денежной кормушки.

Ларисочка Аркадьевна, конечно, была не в восторге, но сделала вид, что угрозам вняла. Однако свои темные делишки не прекратила.

От ее родной сестры я узнавала об очередном «ритуале», призванном разлучить нас с мужем, но значения не придавала. Не верила я в магию.

Виделись мы со свекровью в основном на общих семейных мероприятиях, но дальше «Данелия уже ноготки обломала о моего сына» не заходило. И каждый раз, когда я отвечала, она симулировала гипертонию, кризис или просто срывалась на истошный крик.

В какой-то момент у меня выработался иммунитет, а мозг стал ее игнорировать, приняв за естественный раздражитель. Этот вариант свекрови не нравился совсем, но моей защитой тогда был Дэн.

До того момента, пока у него не случился кризис среднего возраста, когда он решил, что одна женщина на всю жизнь – это скучно, вспомнил, что мы с ним вместе с восемнадцати лет, а других женщин он «не пробовал», и пустился во все тяжкие.

А сейчас я словно расправила крылья и задышала полной грудью, высказав ей все, что я о ней думала. Ну, почти все. Основное высказала точно.

Я сменила костюм на домашний и отправилась в кухню – разбирать покупки. Арсений уже утащил грушу и спокойно ел ее в их с Севой комнате.

Когда я доставала творог и сметану, в дверь постучали.

– Открывать? – уточнил Сева.

– Это тетя Янина, открой. Только в глазок посмотри, если бабушка – то зови меня.

– Понял, – согласился сын.

Спустя несколько мгновений я услышала голос подруги и пошла встречать.

– Дана, у тебя под дверью кто-то оставил переноску. Судя по всему, в ней кот, – удивленно сообщила Яна.

– Да твою ж туда ж, – выругалась я. – Это Альфонс.

– Кот Альфонс? – Янина прыснула. – Дэн называл?

– Конечно, кто еще. Заноси, не выкидывать же его.

Яна занесла переноску, а я мысленно ругалась матом.

– Сева, – позвала я, – тут только кот. Ни лотка, ни наполнителя, ни корма.

– Одеваюсь, – прокричал сын из спальни.

– Что бы я без тебя делала, – с материнской гордостью выдохнула я.

– Денег дашь?

– Карту мою возьми, – разрешила я и открыла переноску, выпуская лысого восьмимесячного кота на волю.

Альфонс сам был в шоке. Прижимая хвост к телу, он осторожно высунул нос наружу, но выходить не спешил.

– Какой он прикольный, – умилилась подруга.

– Нужен? – с надеждой спросила я.

– У моей Элины аллергия, – расстроилась Янина, – я бы давно завела пушистого, ты же знаешь, я люблю животных.

– Проходи, я сегодня жажду напиться.

– Кота сейчас лучше не трогать, нужно дать ему время адаптироваться, сам выйдет.

– Ма, я пошел, – накидывая бомбер, сообщил Сева. – Что-то еще надо?

– Нет, спасибо, милый. Себе что-то купи, если хочешь…

– Мороженое мне не взял, – подсказал Сеня.

– Купи, – разрешила я.

Старший ушел, мы с подругой оставили кота осваиваться, а сами ушли на кухню.

Убрали вино в холодильник и сели болтать, параллельно готовя легкий ужин для мальчишек.

– Ты встретилась с прорабом? – уточнила Яна, нарезая сыр.

Я так скрипнула зубами, что подруга напряглась.

– Что?

– Встретилась, но не с прорабом, – процедила я, – ошиблась немного.

– Рассказывай. Мне необходимо отвлечься.

Я и рассказала про Хасана Муратовича все, не забыв упомянуть, что он шовинист, хам и женоненавистник.

И про то, что мы пару часов назад снова встретились в школе, тоже рассказала.

– Бородатый хоть? – прыснула Янина, пока я негодовала.

– Угу.

– Харизматичный? Накачанный?

– Яна, он женский пол в принципе ненавидит. Мне сейчас точно не до любви, с проблемами бы разобраться…

– Дана, я тебе как педагог говорю: любого можно перевоспитать, просто нужно знать как. Если обычное воспитание не работает, то прикупи книжку по дрессировке диких зверей. Это работает, я точно знаю.

Мы переглянулись и засмеялись, сбрасывая накопившееся за день напряжение.

Вернулся Сева с лотком, кормом, какими-то игрушками для Альфонса и мороженым для Сени.

Мы покормили мальчишек, отправили их в комнату и просидели до поздней ночи, вспомнив о вине, только когда дети мои уснули.

Янина ушла уже глубоко за полночь. Я заперла за ней двери и встретилась взглядом с осмелевшим котом, который смотрел на меня огромными глазами навыкате так жалобно, что у меня сердце сжалось. Я опустилась на корточки, погладила его и тихо произнесла:

– Ладно, ты не виноват в том, кто тебя и кому подарил. Живи, так и быть. Но я тебя кастрирую, это не обсуждается!

И отправилась спать.

Утром, как обычно, отвезла детей в школу и вернулась домой, решив заняться поисками новой строительной бригады. Обзвонила несколько номеров, но мне либо не ответили, либо ответили, что до зимы все заняты.

Я налила себе кофе, выглянула в окно и подпрыгнула, когда зазвонил телефон:

– Да, Сева.

– Ма…

– Опять к директору? – ахнула я.

– Да.

– Всеволод! Тебя ждет очень серьезный разговор!

– Я знаю. Приезжай.

Я сбросила вызов и потопала в прихожую.

Снова надела сапожки на каблуках, курточку, а последней мыслью перед выходом была: «Боже, только не снова с Хасаном, чтоб его, Муратовичем Хамидзе. Пожалуйста, пусть сегодня мой нашкодил в одиночестве!»

Глава 5

Данелия

Разумеется, свыше мои молитвы не услышали. И когда я парковалась у школы, рядом со мной остановился блестящий «Гелик», водитель которого вызвал острый приступ зубной боли.

Я закатила глаза, заглушила мотор и вышла на улицу, поправляя куртку.

На господине Хамидзе была только черная футболка, словно осенняя прохлада его не касалась. Он поставил машину на сигнализацию, устало потер шею, повернул голову, заметил меня и вздрогнул. Кажется, у него даже волосы на густой бороде зашевелились, а в глазах зажегся нехороший огонек.

Очевидно, наша неприязнь была взаимной, ибо я тоже восторга от встречи не испытала. Но решила быть воспитанной и вежливо поздоровалась:

– Добрый день.

Хасана Муратовича перекосило, а я сделала вывод, что конкретно его день – не добрый. Мой, впрочем, тоже, но не считала необходимым уведомлять об этом всех вокруг.

– Рад за тебя. Что снова натворил твой пацан? – грозно уточнил у меня Хамидзе.

– Мой? А может, ваш? И я не помню, когда мы перешли на «ты», – холодно ответила я.

Хасан Муратович предпочел не отвечать, а я, уже взвинченная до предела, гордо пошла вперед знакомой дорогой к кабинету директора. У входа остановилась, обернулась и, заметив на его лице страдальческое выражение, ехидно поинтересовалась:

– Что с вами? Вас так перекосило, словно у вас зубы разболелись.

– Зачесались, – тем же тоном ответил он.

– Детям в таком случае грызунки дают, – вежливо намекнула я.

Хасан Муратович, казалось, немного воспламенился, а у меня настроение немного улучшилось.

– Для челюсти вредно.

– Тогда попробуйте погрызть лед. Холод снимает зуд и успокаивает нервы, – продолжила я, входя в здание.

Хасан Муратович чеканил шаг следом, а я его взгляд на затылке чувствовала, настолько, что стало немного неуютно.

У кабинета директора я притормозила, чтобы перевести дух, а вот господин Хамидзе дух не переводил и без стука вошел.

Компания наших с ним бандитов пополнилась еще одним мальчишкой с задиристым взглядом и мужчиной – судя по сходству, его отцом.

Наши шкодники сидели на табуретах у директорского стола, а когда мы вошли, Ильяс с ненавистью выдал, адресуя фразу побитому мальчишке:

– Я тебя в землю воткну!

– Я тебя сам воткну, – с той же ненавистью ответил пацан.

– Тихо! – так проникновенно сказал Хамидзе, что все послушались.

Даже директор притихла. Хасан Муратович осмотрел комнату и спросил у сына только одно:

– За дело?

– Да, – с достоинством ответил Ильяс.

А я ехидно покосилась на Хамидзе и уточнила:

– Мой, да?

Хасан Муратович помрачнел, но контраргументов не нашел.

– Вчера ваши мальчишки разрисовали кабинет литературы, сегодня подрались с одноклассником! Полюбуйтесь на его синяк.

– Мы… – начала я.

– Данелия! – осадил меня Хасан. – Я сам разберусь.

Я открыла рот, но решила временно не мешать ему «разбираться». Перевела взгляд на сына, который вот вообще не чувствовал себя виноватым, наоборот, словно жаждал продолжения разговора с постадавшим.

Да что у них здесь происходит?

– Мы будем подавать в суд, – прогундосил отец жертвы беспредела наших с Хасаном детей.

Хамидзе даже бровью не повел – просто перевел на него взгляд, и мужчина немного струхнул.

– Ильяс, за что?

Он всегда говорит так, словно сваи в бетон вбивает, или только когда рядом женщина? Интересно, что ему женщины сделали, что он так нас не любит? Напали ночью толпой и повыщипали бороду?

– Это неважно, – попыталась снова взять ситуацию под контроль директор.

– Важно, – не согласилась с ней я, – мы должны досконально разобраться в ситуации. Мой сын никогда ни с кем не дрался, и я уверена, что была веская причина, которую Всеволод нам сейчас и озвучит. Сева?

Мой сын сжал зубы и смотрел в окно. Ильяс, впрочем, тоже от него мало чем отличался, и оба играли в партизан.

– Важно то, что Алиев и Штер разлагают дисциплину, совершенно не уважают законы нашего лицея, дерутся, рисуют и второй день подряд попадают в мой кабинет! – Директор подняла тон до фальцета.

– А куда смотрят педагоги в таком случае? – завелась я, жестом показывая Хасану не вмешиваться. – И почему вы, директор уважаемого заведения, не хотите разобраться в ситуации, а сразу вешаете всех собак на наших с Хасаном Муратовичем детей?

Я покосилась на Хамидзе, который стоял со мной плечом к плечу и сурово кивал, соглашаясь с моими доводами. Я в тот момент даже раздражаться из-за него перестала, когда ощутила его незримую поддержку. Ненадолго, конечно, но в тот момент мы действовали сообща, защищая своих детей.

– Я буду писать в соответствующие органы, – сообщила нам директор.

– Ильяс, я слушаю, – надавил на сына Хасан.

– Оливки, – с издевкой прошипел тот мальчишка, который стал сегодня жертвой.

– Ах ты, – завелся Ильяс, но быстро утих под взглядом отца.

– Какие оливки? – не поняла я.

– Подозреваю, что Оливия, – нахмурила брови директор.

И по реакции мальчишек я поняла, что она попала точно в цель.

– Кто такая Оливия? – мягко продолжила я.

– Которой этот таракан кухонный волосы отстриг, – сдался Сева.

– Что? – ахнула я. – Девочке – волосы?

– А вчера на стене в кабинете литературы написал про нее гадости, – продолжил Ильяс.

– Которые вы закрасили Пушкиным? – дошло до меня. – Так вы девочку защищали?

– Да, закрасили перед уроком, чтобы она не видела, – опустили головы наши сыновья.

– Простите, уважаемый, как вас зовут? – обернулась я к отцу вредителя.

– Иван Васильевич. Это еще доказать нужно, что мой сын…

– Я докажу, – пообещал Хасан тоном, от которого у меня мурашки по всему телу забегали в панике, – не сомневайся.

– Пожалуй, я свяжусь с родителями Оливии и подскажу им, как действовать, – согласилась я.

Наверное, Иван Васильевич хотел что-то сказать, но спорить со злющим Хасаном не стал.

– Думаю, что детям стоит оставить нас наедине, – я перевела взгляд на директора, – Всеволод, Ильяс, в коридор.

– И без драк! – вставил свое веское Хасан, который явно с трудом терпел меня в этом занимательном диалоге, но молчал просто потому, что мы на одной стороне баррикад.

Дети понуро вышли в коридор, переглядываясь с мальчишкой, который обрил девочку, но в драку больше не лезли.

– Как будем решать вопрос? – прогромыхал Хасан Муратович.

– Никак. У моего сына синяк.

– А у Оливии волосы острижены, вы представляете, что это значит для девочки? – присоединилась я.

– Не вмешивайся, – приказным тоном велел мне Хасан.

Я дар речи потеряла от его нахальства.

– Я сам все решу, – добавил он в тот момент, когда я мысленно уже поднимала тяжелую статуэтку со стола директора…

Исключительно в воспитательных целях!

– А вы родители Оливии? – Иван Васильевич нравился мне все меньше.

И не будь я столь воспитанной, то взяла бы пример со своего сына и хорошенько дала в глаз!

– У тебя два дня, чтобы забрать сына из этого лицея, – решил все проблемы Хасан Муратович.

Я так понимаю, это его личный неповторимый стиль – решать все и за всех и просто уведомлять присутствующих? Из серии «мы тут посовещались, и я решил»?

В этот раз я не могла с ним не согласиться, но командирские замашки одного конкретного бородача доводили буквально до неистовства.

– Я… – начал Иван Васильевич.

– Не обсуждается, – Хасан махнул рукой и переключил внимание на меня: – Пойдем.

– Что? Мы не…

– Мы все решили. Да? – уточнил он с нажимом у задумчивого директора, которая, судя по выражению лица, просчитывала варианты, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями.

– Я приму меры, – с достоинством пообещала она, – с Олегом будем работать.

– Два дня, – игнорируя ее обещание, пригрозил Хасан Ивану Васильевичу.

И первым двинулся к выходу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. В конце концов, эту проблему я была готова ему делегировать, раз он так ратует за неравенство полов.

Наши сыновья стояли у окна и очень недобро косились на Олега, который подпирал стену возле кабинета директора.

– Мальчики, я вами обоими горжусь! – не могла не сказать я. – Вы оба большие молодцы, что защитили девочку.

И добавила мысленно: «Очевидно, шовинизм по наследству и воздушно-капельным не передается!

– У вас еще уроки есть? – уточнила я, игнорируя Хасана.

Я хотела показать мальчишкам, что они поступили очень достойно. Как-то мотивировать их на дальнейшие подвиги, показать, какие они молодцы.

– Физра последняя, – ответил мне Сева.

– Так идите на урок, – снова все решил Хасан Муратович.

– Я Сеню заберу, мам, – улыбнулся мне Сева, поднял с пола рюкзак, и они с Ильясом ушли, оставив меня в компании Хасана Муратовича. Который спрятал ладони в карманах голубых джинсов и почему-то был неподвижным.

Решив, что если ему нравится стоять, то это его личное дело, я медленно отправилась к своей машине, преисполненная гордости своим сыном. Господин Хамидзе за мной не пошел, что я сочла хорошим знаком.

Вышла на улицу, села в машину, завела мотор и… Ничего! Машина никак не отреагировала. Боже, где я так нагрешила, что в моей жизни настала черная полоса?..

Я попробовала снова, но эффект был тот же: моя машина меня игнорировала. Я вышла на улицу, открыла капот и просто смотрела на переплетение деталей и проводов внутри, совершенно ничего не понимая в устройстве автомобиля.

А в мою сторону уже шагал Хасан Муратович, который говорил с кем-то по телефону и уже не выглядел таким хмурым. И умудрился удивить меня тем, что умеет улыбаться. Я думала, его улыбательные мышцы атрофировались за ненадобностью, а они очень даже бодро работали.

Он закончил вызов и равнодушно уточнил у меня:

– Не заводится?

– Нет, – с неохотой ответила я.

Я не слышала, что он прошипел под нос, возможно, пренебрежительное «женщины». Посмотрел под капот, забрал у меня ключи, сел за руль и… И эта предательница завелась! С пол-оборота!

Я желала провалиться под землю, когда из моей машины вышел господин Хамидзе, у которого на лице большими буквами было написано ехидство, превосходство и что-то еще… Надеюсь, он не подумал, что я тут представление разыгрываю, чтобы привлечь его внимание!

Поэтому я закрыла капот, гордо забрала из его руки ключи от машины и села в салон, заметив, что этот бородатый шовинист умеет не только улыбаться, но еще и самодовольно ухмыляться!

Вдавила газ в пол и поспешила уехать от него подальше.

Глава 6

Хасан

Яичница пригорела. Я уронил лопатку, развернулся, задел локтем кружку со свежезаваренным кофе, и она тоже полетела на пол.

– Па, зачем ты кухню громишь? – вошел сонный Ильяс.

– Сын, Аллахом заклинаю, не нервируй мне нервы с самого утра, принеси тряпку половую.

Я мысленно выругался, взял с плиты сковороду с яичницей и безжалостно выбросил ее содержимое в ведро. Протер пол, вымыл сковородку и снова попробовал пожарить яичницу.

– У нас на завтрак яичница или снова только зубная паста? – съязвил Ильясик, когда я дочиста вымыл пол.