Будни продавана- 1995

Дмитрий Шемякин

Будни продавана- 1995

1

Девяностые годы принесли в новую Россию много новых профессий. Люди были брошены в омут реформ и новую жизнь как подросток, которого поддатый, трёхпалый батя столкнул с лодки в воду, чтобы тот научился плавать. Вчерашние советские люди становились биржевыми маклерами, бандитами, стриптизершами, челноками и даже строителями пирамид во главе с покойным Мавроди. Среди этого цветастого разнообразия хочется вспомнить о профессии, которую я испытал на своей шкуре.

Называлась эта работа роскошно – дистрибьютор. Если проще – распространитель, а если уж совсем просто – продавец разного барахла гражданам. Продаван.

****

Развалившись на продавленном диване в своей маленькой комнатушке, которую я снимал, я лениво листал газету «Ва-банкъ», почти целиком состоящую из рекламы.

Я уже было собирался отложить эту нудятину и взяться за куда более весёлое чтиво – «Спид-инфо», – но неожиданно мой взгляд уцепился за столбец с заголовком «Работа». Объявление гласило: «Работа вашей мечты!!! Фирма «Мега Грейт»! Работа без опыта и для всех!! Дружный коллектив! Зарплата каждый день!!»

Это сейчас над подобными объявлениями шутят и смеются, а тогда, в 1995-м, это было в диковинку, особо мне, двадцатилетнему балбесу, приехавшему в миллионный Пермск из маленького шахтерского городишки в поисках счастья, приключений и лучшей доли. И надо сказать, что всё перечисленное я с лихвой тут получил.

Я закурил и стал задумчиво пускать дым к потолку. В принципе, я ничего не теряю. Зарплату на фабрике, куда я устроился электриком, всё равно не платят, а тут… ну прямо золотые и яхонтовые горы. А…! была не была!

Офис фирмы «Мега Грейт» находился сразу за автовокзалом, на пустыре, в большом сарае обшитым замызганным, грязным профнастилом. Я с некоторым смущением зашел внутрь. Обстановка внутри была спартанская – несколько стульев, на которых сидели пришедшие, как и я за работой мечты, да стол с секретаршей – разбитной, крашеной девахой, на декольте и голые плечи которой втихаря пялились все присутствующие. За спиной секретарши находилась дверь, в которую по очереди заходили все страждущие работы без опыта.

Посетителей было гораздо больше чем стульев. Стоял тихий гомон – люди рассказывали друг другу, как они тут очутились, и что будут делать с заработанными деньгами.

– Что за работа тут, непонятно.... Но лишь бы платили вовремя, – доверительно говорил мне сорокалетний крепко сбитый мужик с обветренным лицом, – а то у нас на пароходе третий месяц голяк. Нам старпом так и сказал: денег на солярку нет, с июля встаём на прикол, а там может вообще продавать пароход будут на металлолом. А у меня детей двое…

Очередь двигалась медленно. Неожиданно дверь распахнулась и к народу вышел наголо бритый молодой человек без шеи, голова которого торчала прямо из плеч.

– Будем работать оптом, – пробубнил он, – заходите сразу по трое.

Дело сразу пошло быстрее. Во второй тройке игроков оказались я, какой-то шкет лет семнадцати, и тот самый морячок с парохода без солярки.

Кабинет шефа фирмы «Мега Грейт» производил более благостное впечатление, чем предбанник, где царило декольте секретарши. На одной стене висели грамоты, правда было сложно разобрать, за что они. Большая фотография Курта Кобейна украшала другую стену. В углу кабинета была навалена куча ярких коробок. На столе тоже были коробки, какие-то бумаги, пепельница с окурками и бутылка пива «Викинг».

Сам всесильный шеф восседал в огромном, глубоком, явно не по размеру ему, кресле. Выглядел он молодо. Наверно даже слишком молодо – лет на 17-18. Модная стрижечка, плутоватые глаза, толстые губы, то и дело растягивавшиеся в улыбку. В углу кабинета тоже за столом сидел тот самый молодой человек без шеи и невозмутимо играл в электронную игрушку «Волк ловит яйца».

Не смотря на улыбку, я сразу раскусил, что Шеф, судя по всему, был с элементарного похмелья. Когда он начал говорить с нами, я уловил тонкий запах перегара, да и сам юноша был бледен и руки его предательски подрагивали. Похоже он с удовольствием бы допил пиво и завалился спать прямо на столе, но видимо бразды правления фирмы «Мега Грейт» не давали ему это сделать.

Взяв себя в руки, Шеф бодрым голосом начал шпарить наизусть: «Мы являемся официальными дистрибьюторами фирмы такой-то, в этом году…наш успех состоит в том… у вас есть замечательный шанс…», – ну и так далее.

Мы молча внимали, послушно кивая головами, как статуэтки собачек в салоне машины. Молодой человек без шеи продолжал бесстрастно ловить яйца.

Наконец Шеф выбился из сил и замолчал. На лбу его мелкой росой выступил пот.

– Решайте сами, молодые люди, – наконец сказал он, чуть отдохнув, – либо так и будете до конца жизни работать на дядю, либо попробуете себя в новом деле, и, как знать, может быть оно станет делом всей вашей жизни.

Морячок мрачно уточнил:

– Это то есть мы должны ходить по квартирам и людей заё…ывать? Ну уж нет. Я лучше вагоны разгружать пойду.

Он встал и, расправив плечи, гордо вышел из кабинета. Шеф дождался, когда он уйдёт, и презрительно бросил:

– Совок со старым мышлением. Ну а вы что скажете, молодые люди?

Молодые люди, то есть мы, переглянулись. Да, конечно, шляться по квартирам и приставать к прохожим на улице – это как-то того… не очень…Особенно для меня, и так не отличавшегося коммуникабельностью. Но любопытство, желание попробовать что-то новое, победило.

– Мы принимаем бой! – улыбаясь сказал я.

– Мы принимаем бой! – повторил Шкет.

Шеф тут же расцвёл, будто наши слова подействовали на него не хуже пива «Викинг». Заулыбался даже молодой человек без шеи – не то от нашего выбора, не то, оттого, что электронный волк под его руководством достиг нового рекорда.

– Завтра к девяти приходите на обзорный день, и наши инструктора, боги продаж, обучат вас всему, что умеют сами. Ну пока-пока, – изрёк Шеф, пожимая нам руки.

И я, и Шкет были польщены. Рукопожатие у Шефа было, не смотря на возраст и плохое самочувствие, железным.

Мы вышли на улицу и закурили.

– Тебя как звать-то? – спросил я у Шкета.

– Лёха.

– А я Женя. Что, придешь завтра?

Лёха выпятил вперёд губу и сплюнул на стенку офиса:

– А х.ли не прийти, приду. Хоть на велик накоплю себе.

Ночью я долго ворочался, вставал курить у открытого окна и думал. Завтра начнётся что-то новое и неизведанное. Это тебе, Женя, не лампочки в цехе вкручивать.

Утром ровно к девяти я был у офиса «Мега Грейт», где уже отирались человек двадцать новобранцев, среди которых я увидел и Лёху. Поздоровавшись как старые друзья, мы вошли внутрь помещения. Секретарша, едва взглянув на нас, равнодушно кивнула, читая карманный детектив. Что ей эта череда пушечного мяса продаж, половина из которых отсеется сегодня, а остальные через несколько дней? Приключения сыщика Турецкого намного интереснее.

Наконец двери из кабинета Шефа распахнулись, и к нам вышли человек пять их – Богов Продаж. Надо сказать, выглядели они все просто великолепно. Костюмы, галстуки, аккуратные стрижки. От них прямо исходил запах уверенности и хорошего настроения. Единственное, что несколько портило их внешний вид, это большие потёртые клетчатые сумки, именуемые в просторечии «мечта мародёра».

Вслед за «богами» вышел Шеф, выглядевший лучше вчерашнего. Он протянул каждому из нас руку и с подкупающей теплотой произнёс:

– Привет, парни. Прикрепляетесь к каждому из богов по двое-трое, и как знать, может быть сегодняшний день будет самым счастливым днём в вашей жизни. А сейчас…, – Шеф сделал эффектную паузу, – идёмте на улицу, на обряд утреннего посвящения. Привыкайте.

2

Все присутствующие вышли на улицу, «боги» и ещё с десяток продаванов не в костюмах, выстроились в две шеренги.

Шеф одобрительно взглянул на них и неожиданно громко заорал:

– Джу-у-у-ус!!!!

– Джуу-у-у-с!!! – зарычали в ответ ряды продаванов.

Для следующего вопля Шеф даже согнул ноги в коленях, будто собирался подпрыгнуть выше всех. Лицо его побагровело от натуги.

– Джу-у-у-ус!!!

– Джуу-у-ссс!!! – снова рявкнули продаваны, и несколько голубей, клевавшие у сарая семечную шелуху, в ужасе захлопали крыльями и улетели.

Мы ошалело смотрели на это представление. Немногочисленные люди, шедшие через пустырь, вздрагивали и останавливались, удивляясь, зачем толпа молодых людей издаёт такие свирепые вопли.

– Ну как? – улыбаясь спросил нас Шеф. – Удивлены? Это наше каждодневное посвящение в хороший день. То же самое будете делать и вы. Вперёд парни! Город ждёт вас! У людей полно денег, которые они хотят отдать вам! Возьмите их!!!

Клич Шефа был похож на клич завоевателя, который отдавал на разграбление своей орде поверженный город.

Я и Лёха оказались прикреплены к «богу», которого звали Геннадий. Гена был долговяз, насмешлив и очкаст. На вид ему было лет двадцать пять.

– Саша, где мы сегодня банчим? – спокойно спросил он у Шефа.

Наконец-то мы узнали, как зовут начальника всего этого великолепия. Представится нам вчера он почему-то забыл.

Саша вытащил из кармана записную книжку и начал листать, шевеля своими толстыми губами.

– Вы на Куйбе, Питон со своими на Ленина. Дуйте.

Геннадий кинул нам с Лёхой, вручая два клетчатых баула:

– Айда на Куйбышева, пехота.

Пехота, то есть, мы, подчинились. Со стороны наверно мы смотрелись весьма забавно. Презентабельный Геннадий и два полугопника в трениках, кедах и болоньевых куртках.

– А что такое банчить? – спросил я, поудобнее перехватывая сумку.

– Продавать, – отозвался Геннадий, – но сейчас, с утра, хорошего результата на ждите. Люди ещё спят, хоть и едут, и идут на работу. Я, честно говоря, сам ещё сплю. Всё узнаете со временем. Главное помнить, что весь этот народ, окружающий нас на улице, это люди второго сорта.

– Почему? – удивился я, пораженный таким цинизмом.

– Потому что мы – первого, – наставительно сказал Геннадий.

Мы пересекли перекрёсток и вышли у началу Куйбы, во двор хрущёвки.

Надо сказать, что тогда, в 1995-м, ещё мало какой двор и подъезд были оборудованы заборами, решетками, железными дверями, охранниками и прочими атрибутами свободы и демократии, и поэтому мы почти беспрепятственно проникали в любой дом.

Мы зашли в в первый подъезд, и Геннадий уверенно позвонил в квартиру. Дверь открыл сонный небритый мужик в тельняшке и семейных трусах. Гена лучезарно улыбнулся и начал свою речь. Не переставя говорить, он достал из сумки сначала набор гаечных ключей, потом коробку с косметикой, потом мягкую детскую игрушку. Мужик, не дослушав, молча захлопнул дверь, что, впрочем, ничуть не смутило Гену, который тут же позвонил в следующую.

– Готовьтесь слышать отказы, – поучал он нас, в ожидании, пока откроют, – в одной квартире откажут, во второй, в тридцатой. А вот в сороковой купят. Продавана, как волка, ноги кормят.

– Да кому нужны эти ключи, игрушки да косметика, – буркнул Лёха, – их в магазинах завались. Кому надо, тот купит.

Гена не удивился. Он, видимо, не раз отвечал на такие вопросы.

– Одно дело в магазине, – нравоучительно ответил он, – а другое дело, когда тебе домой принесли на блюдечке с голубой каёмочкой и тебя хвалить начали. И вообще. Тут мы решаем, что людям нужно, а не они.

Прошел ещё час, прежде чем нам наконец повезло. Пожилая женщина в цветастом халате с любопытством дослушала монолог Гены.

– Дороговато, – с сомнением сказала она.

– В магазине такие наборы стоят в два раза дороже, – парировал опытный Гена, – а у нас всего ничего!

Позже он мне объяснил, что такое сравнение называется «вилка цен» и, как бы сейчас сказали, «покупатель дуреет с этой прикормки»

Пока старушка колебалась, Гена бросил ещё один козырь:

– У вас вся семья сегодня с подарками будет! Мужчине ключи, женщинам косметика, детям игрушка!

«Дитям мороженое, бабе цветы», – чуть не добавил я, но испугался, что всё испорчу.

– Мои дети уж своих имеют, – засмеялась женщина. – Беру.

Она отсчитала деньги, и мы продолжили свою работу.

– Люди любят, когда их хвалят – улыбайтесь, делайте комплименты, – продолжал свои инструкции Гена. – Конечно высок процент того, что вас будут в открытую посылать на х.й, так что привыкайте.

Работа шла. После трёх часов ходьбы, когда половины Куйбы была пробанчена, мы продали уже три четверти товара. По спине моей уже бежал пот, а ноги стали ватными от бесконечного подъема по лестницам. Мой напарник Лёха, видимо тоже умаявшийся, сломался.

– Устал. Ухожу, – коротко сказал он фразу, которую через несколько лет повторит ЕБН.

Но Гену трудно было чем-либо удивить. Он мгновенно забыл про новобранца, сунув мне его сумку:

– Пошли, Женя.

Мы продолжали уже вдвоём методично банчить дом за домом. Наконец Гена проникновенно сказал:

– Пришло время, Евген. Теперь ты попробуешь сам.

Робея, я позвонил в дверь, обитую драным кожзаменителем. Открыл сердитый, морщинистый дед, на лице которого прямо-таки было написано, что он думает о нас, о положении в стране и в мире. Вымучено улыбаясь и краснея я залепетал, подражая Геннадию:

– Отличное предложение… этот великолепный набор ключей…

– Пошли на х.й, побирушки проклятые, а то ща так въ…бу, что больше лошади навалите!! – зычно рявкнул разгневанный жилец, и гулкое эхо прокатилось по подъезду.

Дверь хлопнула, приятно охладив испарину на моём лбу. Гена безудержно хохотал.

– Ты, Евген, везучий. Сразу нашел козырного клиента!

Отсмеявшись, он дружески хлопнул меня по плечу:

– Не ссы, это нормально. И я через это проходил. Пошли. А вообще, наша профессия имеет глубокие исторические корни. Раньше на Руси таких как мы называли коробейники. Тех, наверное, вообще, палками лупили.

Ещё пять или шесть квартир я мямлил, краснел, но вскоре стал действовать более уверенно. Ещё через десяток отказов я почувствовал злость и спортивный азарт. Сука! Продам! Всё равно продам, душа из меня вон!

Перед очередным подъездом Гена присел на скамейку покурить:

– Пробанчи подъезд один, я хоть покурю спокойно. Потом поменяемся.

Я молча покорился. Наконец на третьем этаже открывшая мне дверь молодая мама, возле которой тёрлась разнокалиберная малышня, изъявила желание купить товар. Когда я отдавал ей наборы с ключами и косметикой, сердце моё так стучало, что я боялся, что женщина услышит и чего доброго передумает. Но наконец-то свершилось! Первая продажа!

Всё, что происходит с нами впервые, мы будем помнить всю жизнь. Будь то первая девушка, первая машина или первая зарплата. И свою первую продажу я запомнил навсегда. И дверь, обшитую пожелтевшими рейками, и улыбчивую женщину, и её галдящих карапузов.

Я вышел из подъезда и небрежно протянул Гене деньги. Тот уже с привычным для меня шутливым пафосом сказал:

– Я знал, что из тебя будет толк, мой мальчик. Поздравляю с потерей невинности. Теперь ты один из нас.

Я нервно рассмеялся, жадно закурил трясущимися руками, без сил развалившись на скамейке.

Весь остаток дня мы банчили на Куйбе и к вечеру продали практически всё. Я сумел совершить ещё одну продажу – на этот раз молодому парню, чуть старше меня.

– Тёще с тестем подарю, – радостно говорил он, отсчитывая деньги.

Уже темнело, когда мы с Геной пришли в офис «Мега Грейт». Жизнь внутри помещения не смотря на поздний час била ключом. Возвращавшиеся с работы продаваны пили пиво, хвастались, кто сколько замотал, задирали секретаршу, которая, впрочем, сама была та ещё оторва. Из колонок СD-проигрывателя доносился речитатив группы «Мальчишник», который рассказывал, что секс без перерыва – это очень даже хорошо.

Из двух десятков новобранцев, пришедших утром, отсеялось шестнадцать человек. Мы с Геной открыли по бутылке «Рифей крепкий» и, сев прямо на пол, блаженно вытянув ноги, сделали по первому внушительному глотку, прохладной горьковатой волной разлившемуся по венам и снявшему дневную усталость. Из кабинета шефа вышел Саша, в руках которого тоже была бутылка, но не дишманского «Рифея», а дорогой «Короны экстра».