На кофейной волне. Романтические путешествия и любовная лирика. Возьми с собой в дорогу

Поэтому его пока устраивало положение свободного холостяка, ищущего даму сердца. Но годы заставляли остепениться: ему стукнуло уже полвека.

Однако в последнее время, после того, как остался один, Виктору часто звонила Татьяна – его школьная подруга, влюблённая в него с детства. Он же поддерживал с ней исключительно дружеские отношения. Татьяна, после того как узнала, что профессор остался один, стала звонить чаще.

Из своего опыта он знал, что человек всегда двойственен, у каждого есть свой скелет в шкафу, своя тайна, скрывающаяся под покровом ночи. И, сбросив маску профессора, как фрак, как чёрный плащ, он иногда начинал другую свою, тайную, более интересную жизнь. Даже будучи женат, он жил по любви, но при этом умудрялся изменять жене. Что это? Гены, или полигамность в нём сидела и управляла плотью, к тому же социальные и культурные установки времени позволяли ему смело грешить. А он шёл, как охотник, за понравившейся ему дичью, настигал, рвал на клочья и уходил с выпитым соком молодой лани, с привкусом страсти в теле, но не в душе. Однако с возрастом ценности и взгляды стали меняться в лучшую, более остепенённую, сторону маятника нравственности.

Лера была очень красивой и стройной женщиной с пышной грудью. Её фигура напоминала песочные часы, по которым пересыпались бурлящие в цветном кипении эмоции. Даже надетый на неё мешок от картошки не испортит такую фигуру, а наоборот – фигура украсит мешок.

За внешностью, Виктор чувствовал, скрывается ещё что-то: интеллект, харизма и какая-то женская внутренняя красота, манящая неосознанно и по-мужски. И он стал преследовать её, как охотник дичь. Смс, разговоры о предмете преподавания, о погоде, о коллайдерах. Да, нёс всё, что в голову взбредёт. Но он наблюдал, как к ней с улыбкой подходили и другие мужчины.

Лера была весьма эмоциональной женщиной. Эти чувственные волны массировали плоть и душу мужчин, оказавшихся с ней рядом. Каждый представлял её тело, но не душу, возле себя, и уже своей в сумерках. Душа же, словно мустанг, мчалась прочь от мужского аркана. Слабый «ковбой» здесь не удержался бы и дня.

Анализируя ситуацию, Виктор, чтобы не опоздать, решил первым взять шефство над красавицей и предложил даме поездку в Подмосковье на уикенд.

– Лера, давай перейдём на «ты», так проще будет нам общаться.

– Я не могу, – возмущалась она. – Кругом уши. Я не хочу потерять подруг. Они меня убьют, если узнают, что я с Вами.

Но под настойчивым взглядом голубых глаз и вескими аргументами доктора психологии всё же уступила, спасовала, сдалась.

От автора: Усадьба.

Зима в этом году оказалась затяжной, сугробы снега валялись ещё в марте. Путешествуя машиной по Подмосковью, Виктор с Лерой заехали в заснеженную усадьбу, где не было никого, потому что этот отель хозяин продавал. Виктору уж очень хотелось остаться с этой женщиной наедине, и он продумал свой маршрут к цели.

Лера была напряжена, шла в отеле к номеру, как на эшафот. Она почувствовала, что это ловушка. Но когда-то же это вполне могло произойти.

Опытному мужчине надо было разрядить обстановку. Вино, горячий кофе, лёгкая музыка, свечи, ну и, конечно же, цветы. Он всё заранее учёл и подготовил. Пути для отхода не было. Всё мило и красиво. Пора действовать.

Виктор: Займёмся любовью.

И вот мы с Лерой вдвоём оказались в Подмосковье. Она в моей власти, и осознание этого наполняет меня уверенностью и силой.

– Отель, внимание! – скомандовал шумно я. – Мы с морозу. Ставьте чайник!

Уже в номере, где играла лёгкая музыка для лифтов, оставшись наедине, я нежно коснулся её плеча и пригласил на танец.

Она повернулась ко мне и позволила слегка обнять, положив руки мне на плечи. Через тонкую блузку я почувствовал её большую грудь, ощутил трепет её тела.

Руки сами начали медленно путешествовать по её гладкому теплому телу. Неудержимая страсть охватывала нас обоих. Я нежно поцеловал её, она не сопротивлялась.

После танца мы выпили по бокалу красного вина «Хванчкары» и снова обнялись в медленном вальсе. Голова кружится, тело просит посадки, мы садимся на кровать. Поцелуй. Один, другой, третий… Я больше не выдерживаю и шепчу ей на ушко:

– Займёмся любовью? – Она молча соглашается. Я счастлив и не спеша расстёгиваю ей блузку, устремляюсь ниже, джинсы. Руки машинально срывали всю оставшуюся на теле одежду. Мы уже пританцовываем в нижнем белье. Одним движением сбрасываю покрывало с постели, обнажая ложе, и мы падаем. Я накрываю её своим телом и поцелуями.

Сразу отметил про себя – целуется неумело, но это поправимо… И вот нас соединяет уже французский поцелуй. Главное – не спешить, затянуть прелюдию. Я захватываю мочку уха, целую волосы, шею. Всё нежно и ласково.

– Как ты хорошо пахнешь, – шепчу я сквозь прелесть поцелуя. – А ещё мне нравится, что ты не закрываешь глаза. Мне нравится целовать губы и заглядывать в твои глаза.

– Мне тоже! – прошептала она и, на полном серьёзе, добавила. – Но учтите, мой милый хозяин, я холодная женщина… Вы там сами… Меня не ждите.

«Ха! Как же. Сейчас», – подумал я, и принялся усердствовать: все, что знал и чувствовал на эту минуту. Ласкаю её грудь и исподтишка наблюдая за её реакцией. Чувствую нарастание её удовольствия по лёгким стонам и возбуждаюсь от неё сам. Желание нарастает, и природа сама диктует наши действия. Мой волк раздвигает берега и устремляется в русло к истоку. Штиль на реке переходит в волнение и ритмичную бурю. Но крутые берега и пороги заставляют гребца менять темп, от чего он танцует то страстное танго, то медленный фокстрот. То вдруг останавливается и предлагает при легком свете свечи клубничку со сливками, и танец продолжается. Лера благодарно улыбается в ответ и позволяет мне властвовать над собой целиком, потому что в теплой реке море эмоций овладевает ею, и она не принадлежит себе. Я чувствую, что эмоции и чувства вытеснили её разум, и она плывёт по течению, которое создаю я, и все это несёт её и меня в какую-то неизведанную ранее пропасть страстей, на пороги, в водоворот. Я чувствую, как кипит этот сладостный коктейль гормонов.

Вот её дыхание замедляется, затем наступает на мгновение затишье. Нависшую тишину разрывают гром и молния. Её тело взрывается на множество кусочков. Лера достигает наивысшей точки сладострастного ощущения и громко кричит. Это – кульминация. Изнутри, из эпицентра продолжает вылетать крик, который я накрываю долгим поцелуем, как бы вбираю в себя её крики. Но, похоже, что вся усадьба содрогнулась. Хорошо, никого нет.

Она лежит без сил, и только улыбка выдает её состояние. Тело – без дыхания, тонет в наслаждении. Душа ещё где-то летает какое-то время, похоже, ещё не вернулась к нам.

Когда Лера приходит в себя, как-то виновато, и в то же время радостно, сознаётся:

– Это у меня первый раз… в жизни случилось. Это был космос.

Земля уходит у меня под ногами. Поверить не могу! Как же она жила без ЭТОГО? Ни хрена себе! Но я очень доволен за себя и за неё. Её первый взрыв – мой.

Она краснеет и неуверенно спрашивает:

– А Вы? Мне так хочется, чтобы и Вам было хорошо.

– Мне и так хорошо, – а сам думаю, что мне с ней действительно очень хорошо.

Хочу владеть этой женщиной целиком, и душой, и телом. Я хочу её снова и снова, даже несмотря на то, что она «сиповка». Может быть, она женщина моей мечты.

– Так вот почему женщины Вас так любят, учитель мой?! Вы превращаете их в своих сексуальных рабынь. Вы учите их почувствовать себя женщиной? Так ведь, профессор?

Я ничего не ответил, а просто стал снова её ласкать. Минут через тридцать, как будто между прочим, спросил:

– Хочешь, продолжим?

– Да, мой учитель! – фактически умоляюще простонала она. И всё повторилось так же прекрасно, как и в первый раз. И снова Лера не поверила, что это она и что всё это происходит с ней наяву. Я её чувствую. Какой-то выдался у нас «крышесносный» день. И вскоре я зарычал, как голодный медведь, выползающий весной из берлоги прямо на накрытый медовыми яствами стол.