Русские волшебные сказки с православными комментариями

Царь Афрон разгневался и спрашивает:

– Чей ты, откуда?

– Я царя Берендея сын, Иван-царевич.

– Ай, срам какой! Царский сын да пошёл воровать.

– А что же, когда ваша птица летала, наш сад разоряла?

– А ты бы пришёл ко мне, по совести попросил, я бы её так отдал, из уважения к твоему родителю, царю Берендею. А теперь по всем городам пущу нехорошую славу про вас… Ну да ладно, сослужишь мне службу, я тебя прощу. В таком-то царстве у царя Кусмана есть конь златогривый. Приведи его ко мне, тогда отдам тебе Жар-птицу с клеткой.

Загорюнился Иван-царевич, идёт к серому волку. А волк ему:

– Я же тебе говорил, не шевели клетку! Почему не слушал мой наказ?

– Ну, прости же ты меня, прости, серый волк.

– То-то, прости… Ладно, садись на меня. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Опять поскакал серый волк с Иваном-царевичем. Долго ли, коротко ли – добегают они до той крепости, где стоит конь златогривый.

– Полезай, Иван-царевич, через стену, сторожа спят, иди на конюшню, бери коня, да смотри уздечку не трогай!

Иван-царевич перелез в крепость, там все сторожа спят, зашёл на конюшню, поймал коня златогривого, да позарился на уздечку – она золотом, дорогими камнями убрана; в ней златогривому коню только гулять.

Иван-царевич дотронулся до уздечки, пошёл звук по всей крепости: трубы затрубили, барабаны забили, сторожа проснулись, схватили Ивана-царевича и повели к царю Кусману.

– Чей ты, откуда?

– Я Иван-царевич.

– Эка, за какие глупости взялся – коня воровать! На это простой мужик не согласится. Ну ладно, прощу тебя, Иван-царевич, если сослужишь мне службу. У царя Далмата есть дочь Елена Прекрасная. Похить её, привези ко мне, подарю тебе златогривого коня с уздечкой.

Ещё пуще пригорюнился Иван-царевич, пошёл к серому волку.

– Говорил я тебе, Иван-царевич, не трогай уздечку! Не послушал ты моего наказа.

– Ну, прости же меня, прости, серый волк.

– То-то, прости… Да уж ладно, садись мне на спину.

Опять поскакал серый волк с Иваном-царевичем. Добегают они до царя Далмата. У него в крепости в саду гуляет Елена Прекрасная с мамушками, нянюшками. Серый волк говорит:

– В этот раз я тебя не пущу, сам пойду. А ты ступай обратно путём-дорогой, я тебя скоро нагоню.

Иван-царевич пошёл обратно путём-дорогой, а серый волк перемахнул через стену – да в сад. Засел за куст и глядит: Елена Прекрасная вышла со своими мамушками, нянюшками. Гуляла, гуляла и только приотстала от мамушек и нянюшек, серый волк ухватил Елену Прекрасную, перекинул через спину – и наутёк.

Иван-царевич идёт путём-дорогой, вдруг настигает его серый волк, на нём сидит Елена Прекрасная. Обрадовался Иван-царевич, а серый волк ему:

– Садись на меня скорей, как бы за нами погони не было.

Помчался серый волк с Иваном-царевичем, с Еленой Прекрасной обратной дорогой – синие леса мимо глаз пропускает, реки, озёра хвостом заметает. Долго ли, коротко ли, добегают они до царя Кусмана. Серый волк спрашивает:

– Что, Иван-царевич, приумолк, пригорюнился?

– Да как же мне, серый волк, не печалиться? Как расстанусь с такой красотой? Как Елену Прекрасную на коня буду менять?

Серый волк отвечает:

– Не разлучу я тебя с такой красотой – спрячем её где-нибудь, а я обернусь Еленой Прекрасной, ты и веди меня к царю.

Тут они Елену Прекрасную спрятали в лесной избушке. Серый волк перевернулся через голову и сделался точь-в-точь Еленой Прекрасной. Повёл его Иван-царевич к царю Кусману. Царь обрадовался, стал его благодарить:

– Спасибо тебе, Иван-царевич, что достал мне невесту. Получай златогривого коня с уздечкой.

Иван-царевич сел на этого коня и поехал за Еленой Прекрасной. Взял её, посадил на коня, и едут они путём-дорогой. А царь Кусман устроил свадьбу, пировал весь день до вечера, а как надо было спать ложиться, повёл он Елену Прекрасную в спальню, да только лёг с ней на кровать, глядит – волчья морда вместо молодой жены! Царь со страху свалился с кровати, а волк удрал прочь.

Нагоняет серый волк Ивана-царевича и спрашивает:

– О чём задумался, Иван-царевич?

– Как же мне не думать? Жалко расставаться с таким сокровищем – конём златогривым, менять его на Жар-птицу.

– Не печалься, я тебе помогу.

Вот доезжают они до царя Афрона. Волк и говорит:

– Этого коня и Елену Прекрасную ты спрячь, а я обернусь конём златогривым, ты меня и веди к царю Афрону.

Спрятали они Елену Прекрасную и златогривого коня в лесу. Серый волк перекинулся через спину, обернулся златогривым конём. Иван-царевич повёл его к царю Афрону. Царь обрадовался и отдал ему Жар-птицу с золотой клеткой. Иван-царевич вернулся пеший в лес, посадил Елену Прекрасную на златогривого коня, взял золотую клетку с Жар-птицей и поехал путём-дорогой в родную сторону. А царь Афрон велел подвести к себе дарёного коня и только хотел сесть на него – конь обернулся серым волком. Царь со страху где стоял, там и упал, а серый волк пустился наутёк и скоро догнал Ивана-царевича.

– Теперь прощай, мне дальше идти нельзя.

Иван-царевич слез с коня и три раза поклонился до земли, с уважением отблагодарил серого волка. А тот говорит:

– Не навек прощайся со мной, я ещё тебе пригожусь.

Иван-царевич думает: «Куда же ты ещё пригодишься? Все желанья мои исполнены». Сел на златогривого коня, и опять поехали они с Еленой Прекрасной, с Жар-птицей. Доехал он до своих краёв, вздумалось ему пополдневать. Было у него с собой немного хлебушка. Ну, они поели, ключевой воды попили и легли отдыхать. Только Иван-царевич заснул, наезжают на него его братья. Ездили они по другим землям, искали Жар-птицу, вернулись с пустыми руками. Наехали и видят – у Ивана-царевича всё добыто. Вот они и сговорились:

– Давай убьём брата, добыча вся будет наша.

Решились и убили Ивана-царевича. Сели на златогривого коня, взяли Жар-птицу, посадили на коня Елену Прекрасную и устрашили её:

– Дома не сказывай ничего!

Лежит Иван-царевич мёртвый, над ним уже вороны летают. Откуда ни возьмись, прибежал серый волк и схватил ворона с воронёнком.

– Ты лети-ка, ворон, за живой и мёртвой водой. Принесёшь мне живой и мёртвой воды, тогда отпущу твоего воронёнка.

Ворон, делать нечего, полетел, а волк держит его воронёнка. Долго ли ворон летал, коротко ли, принёс он живой и мёртвой воды. Серый волк спрыснул мёртвой водой раны Ивану-царевичу, раны зажили; спрыснул его живой водой – Иван-царевич ожил.

– Ох, крепко же я спал!..

– Крепко ты спал, – говорит серый волк. – Кабы не я, совсем бы не проснулся. Родные братья тебя убили и всю добычу твою увезли. Садись на меня скорей!

Поскакали они в погоню и настигли обоих братьев. Тут их серый волк растерзал и клочки по полю разметал. Иван-царевич поклонился серому волку и простился с ним навечно.

Вернулся Иван-царевич домой на коне златогривом, привёз отцу своему Жар-птицу, а себе – невесту, Елену Прекрасную. Царь Берендей обрадовался, стал сына спрашивать.

Стал Иван-царевич рассказывать, как помог ему серый волк достать добычу, да как братья убили его, сонного, да как серый волк их растерзал. Погоревал царь Берендей и скоро утешился. А Иван-царевич женился на Елене Прекрасной, и стали они жить-поживать да горя не знать.

Комментарий:

Сказка про Ивана-царевича и серого волка – это уже сказка мужская. Потому что все испытания проходит юноша. Царевич – это особый тип героя. Ему нужно пройти долгий путь, чтоб вырасти до царя.

• В русских сказках главным героем часто бывает царевич. Кто это? Не царь. И даже не наследник. Он младший в семье, но всё-таки становится царём. Хитростью он берёт трон? Или, может быть, силой? Давайте посмотрим.

• Царевича зовут Иваном. Это имя пришло к нам из Византии и изначально звучало как «Иоанн». С древнееврейского это слово переводится как «Бог сжалился». Это сразу открывает для нас много смыслов в сказке.

• А вот его отца зовут странным – видимо, языческим ещё – именем Берендей. Иван идёт из Берендеева царства на поиски чего-то другого. В Евангелии от Матфея есть такие слова: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Какие же сокровища влекут Ивана-царевича?

• Иван не ослушался отца, совершил настоящий подвиг: он очень хотел спать, но бодрствовал всю ночь ради важного дела. И стал достоин увидеть чудо – Жар-птицу. В Евангелии говорится: «Царство Небесное силой нудится» (то есть силой берётся). Вот Иван тоже попытался силой взять чудесную птицу. Но пока не время! Нужно ещё потрудиться. И в первую очередь – над собой.

• Братья Ивана отцу пообещали выполнить его поручение, но даже не постарались. В Евангелии есть притча о послушном и непослушном сыновьях. Там один сын пообещал отцу, но не исполнил. А другой сначала отказался, а потом подумал – и послушался. Здесь старшие братья, по сути, обманули отца, и это повлекло за собой другие грехи: враньё, зависть, воровство, убийство. А если бы они сразу признались и исправились, сказка могла быть совсем другой…

• Вообще Иван-царевич очень похож на Адама. Он решительный, простосердечный, рассудительный. Когда его конь погиб, Иван не отчаялся, не стал ныть и унывать. И обратите внимание, как он заговорил с волком. Запросто, даже не удивился, что волк говорящий. Наверно, Адам в раю так же общался с животными.

• Когда появляется чудесный помощник – волк? В самый трудный момент, когда Иван-царевич устал до смертушки, то есть сделал всё, что было в его силах. Иван заслужил этого помощника своими терпением, старанием, самоотверженностью и надеждой.

• Удивительно то, что волк преображается из страшного хищника в друга, похожего даже на ангела-хранителя. Видно, что-то такое было в Иване – настоящее, человеческое, чистое. Помните, как батюшка Серафим кормил медведя? Как преподобный Герасим дружил со львом?

• Волк помогает только до определённого предела – в какой-то момент Иван должен делать всё сам. Волк снова приходит на помощь, когда царевич сам принимает решение, сам ошибается, сам осознаёт свои ошибки и просит прощения.

• Чего искала Иванова душа? Красоты! Ради неё он и проделал весь этот путь. Волк чувствовал, какие возвышенные цели влекут царевича. Поэтому и помогал, и руководил. Представьте, если б такого волка встретили старшие братья Ивана. Они бы и не поверили, и посмеялись, и испугались. У них бы и не получилось того, что сделали волк в команде с Иваном.

• В христианстве есть такое понятие – соработничество. Об этом поговорки: «На Бога надейся, а сам не плошай»; «Бог спасает нас не без нас». Бог и человек действуют вместе – тогда получается, как надо. Мудрый волк и простосердечный Иван-царевич тоже соработники. Их союз – очень хорошая иллюстрация к словам Христа: «Будьте мудры, как змии, и чисты, как голуби».

• Ещё в сказке очень важен мотив внезапной смерти. Внезапно трубят трубы и пробуждаются сторожа, внезапно братья убивают Ивана. Внезапно и убийц настигает жестокая расправа.

• А что происходит в конце? Волк воскрешает Ивана. Царевич возвращается к отцу достойным и единственным наследником. С невестой Еленой. Её имя в переводе с греческого – «избранная, светлая, сияющая».

Пёрышко Финиста ясна сокола

Жил-был старик, у него было три дочери: большая и средняя – щеголихи, а меньшая только о хозяйстве радела. Сбирается отец в город и спрашивает у своих дочерей: которой что купить? Большая просит:

– Купи мне на платье!

И середняя то ж говорит.

– А тебе что, дочь моя любимая? – спрашивает у меньшой.

– Купи мне, батюшка, пёрышко Финиста ясна сокола.

Отец простился с ними и уехал в город; большим дочерям купил на платье, а пёрышка Финиста ясна сокола нигде не нашёл.

Воротился домой, старшую и середнюю дочерей обновами обрадовал.

– А тебе, – говорит меньшой, – не нашёл пёрышка Финиста ясна сокола.

– Так и быть, – сказала она, – может, в другой раз посчастливится найти.

Большие сёстры кроят, да обновы себе шьют, да над нею посмеиваются; а она знай отмалчивается. Опять собирается отец в город и спрашивает:

– Ну, дочки, что вам купить?

Большая и середняя просят по платку купить, а меньшая говорит:

– Купи мне, батюшка, пёрышко Финиста ясна сокола.

Отец поехал в город, купил два платка, а пёрышка и в глаза не видал.

Воротился назад и говорит:

– Ах, дочка, ведь я опять не нашёл пёрышка Финиста ясна сокола!

– Ничего, батюшка; может, в иное время посчастливится.

Вот и в третий раз собирается отец в город и спрашивает:

– Сказывайте, дочки, что вам купить?

Большие говорят:

– Купи нам серьги.

А меньшая опять своё:

– Купи мне пёрышко Финиста ясна сокола.

Отец искупил золотые серьги, бросился искать пёрышка – никто такого не ведает; опечалился и поехал из городу. Только за заставу, а навстречу ему старичок несёт коробочку.

– Что несёшь, старина?

– Пёрышко Финиста ясна сокола.

– Что за него просишь?

– Давай тысячу.

Отец заплатил деньги и поскакал домой с коробочкой.

Встречают его дочери.

– Ну, дочь моя любимая, – говорит он меньшой, – наконец и тебе купил подарок; на, возьми!

Меньшая дочь чуть не прыгнула от радости, взяла коробочку, стала её целовать-миловать, крепко к сердцу прижимать.

После ужина разошлись все спать по своим светёлкам; пришла и она в свою горницу, открыла коробочку – пёрышко Финиста ясна сокола тотчас вылетело, ударилось об пол, и явился перед девицей прекрасный царевич. Повели они меж собой речи сладкие, хорошие.

Услыхали сёстры и спрашивают:

– С кем это, сестрица, ты разговариваешь?

– Сама с собой, – отвечает красна девица.

– А ну, отопрись!

Царевич ударился об пол – и сделался пёрышком; она взяла, положила пёрышко в коробочку и отворила дверь. Сёстры и туда смотрят, и сюда заглядывают – нет никого!

Только они ушли, красная девица открыла окно, достала пёрышко и говорит:

– Полетай, моё пёрышко, во чисто поле; погуляй до поры до времени!

Пёрышко обратилось ясным соколом и улетело в чистое поле.

На другую ночь прилетает Финист ясный сокол к своей девице; пошли у них разговоры весёлые. Сёстры услыхали и сейчас к отцу побежали:

– Батюшка! У нашей сестры кто-то по ночам бывает; и теперь сидит да с нею разговаривает.

Отец встал и пошёл к меньшой дочери, входит в её горницу, а царевич уж давно обратился пёрышком и лежит в коробочке.

– Ах вы, негодные! – накинулся отец на своих больших дочерей. – Что вы на неё понапрасну взводите? Лучше бы за собой присматривали!

На другой день сёстры поднялись на хитрости: вечером, когда на дворе совсем стемнело, подставили лестницу, набрали острых ножей да иголок и натыкали на окне красной девицы.

Ночью прилетел Финист ясный сокол, бился, бился – не мог попасть в горницу, только крылышки себе обрезал.

– Прощай, красна девица! – сказал он. – Если вздумаешь искать меня, то ищи за тридевять земель, в тридесятом царстве. Прежде три пары башмаков железных истопчешь, три посоха чугунных изломаешь, три просвиры каменных изгложешь, чем найдёшь меня, добра молодца! А девица спит себе: хоть и слышит сквозь сон эти речи неприветливые, а встать-пробудиться не может.

Утром просыпается, смотрит – на окне ножи да иглы натыканы, а с них кровь так и капает. Всплеснула руками:

– Ах, боже мой! Знать, сестрицы сгубили моего друга милого!

В тот же час собралась и ушла из дому. Побежала в кузницу, сковала себе три пары башмаков железных да три посоха чугунных, запаслась тремя каменными просвирами и пустилась в дорогу искать Финиста ясна сокола.

Шла, шла, пару башмаков истоптала, чугунный посох изломала и каменную просвиру изглодала; приходит к избушке и стучится:

– Хозяин с хозяюшкой! Укройте от тёмныя ночи.

Отвечает старушка:

– Милости просим, красная девица! Куда идёшь, голубушка?

– Ах, бабушка! Ищу Финиста ясна сокола.

– Ну, красна девица, далеко ж тебе искать будет!

Наутро говорит старуха:

– Ступай теперь к моей середней сестре, она тебя добру научит; а вот тебе мой подарок: серебряное донце, золотое веретёнце; станешь кудель прясть – золотая нитка потянется.

Потом взяла клубочек, покатила по дороге и наказала вслед за ним идти, куда клубочек покатится, туда и путь держи! Девица поблагодарила старуху и пошла за клубочком.

Долго ли, коротко ли, другая пара башмаков изношена, другой посох изломан, ещё каменная просвира изглодана; наконец прикатился клубочек к избушке. Она постучалась:

– Добрые хозяева! Укройте от тёмной ночи красну девицу.

– Милости просим! – отвечает старушка. – Куда идёшь, красная девица?

– Ищу, бабушка, Финиста ясна сокола.

– Далеко ж тебе искать будет!

Поутру даёт ей старушка серебряное блюдо и золотое яичко и посылает к своей старшей сестре: она-де знает, где найти Финиста ясна сокола!

Простилась красна девица со старухою и пошла в путь-дорогу; шла, шла, третья пара башмаков истоптана, третий посох изломан, и последняя просвира изглодана – прикатился клубочек к избушке. Стучится и говорит странница:

– Добрые хозяева! Укройте от тёмной ночи красну девицу.

Опять вышла старушка:

– Поди, голубушка! Милости просим! Откудова идёшь и куда путь держишь?

– Ищу, бабушка, Финиста ясна сокола.

– Ох, трудно, трудно отыскать его! Он живёт теперь в этаком-то городе, на просвирниной дочери там женился.

Наутро говорит старуха красной девице:

– Вот тебе подарок: золотое пялечко да иголочка; ты только пялечко держи, а иголочка сама вышивать будет. Ну, теперь ступай с богом и наймись к просвирне в работницы.

Сказано – сделано. Пришла красная девица на просвирнин двор и нанялась в работницы; дело у ней так и кипит под руками: и печку топит, и воду носит, и обед готовит.

Просвирня смотрит да радуется.

– Слава богу! – говорит своей дочке. – Нажили себе работницу и услужливую и добрую: без наряду всё делает!

А красная девица, покончив с хозяйскими работами, взяла серебряное донце, золотое веретёнце и села прясть: прядёт – из кудели нитка тянется, нитка не простая, а чистого золота. Увидала это просвирнина дочь:

– Ах, красная девица! Не продашь ли мне свою забаву?

– Пожалуй, продам!

– А какая цена?

– Позволь с твоим мужем ночь перебыть.

Просвирнина дочь согласилась.

«Не беда! – думает. – Ведь мужа можно сонным зельем опоить, а чрез это веретёнце мы с матушкой озолотимся!» А Финиста ясна сокола дома не было: целый день гулял по поднебесью, только к вечеру воротился.

Сели ужинать; красная девица подаёт на стол кушанья да всё на него смотрит, а он, добрый молодец, и не узнаёт её. Просвирнина дочь подмешала Финисту ясну соколу сонного зелья в питьё, уложила его спать и говорит работнице:

– Ступай к нему в горницу да мух отгоняй!

Вот красная девица отгоняет мух, а сама слёзно плачет:

– Проснись-пробудись, Финист ясный сокол! Я, красна девица, к тебе пришла; три чугунных посоха изломала, три пары башмаков железных истоптала, три просвиры каменных изглодала да всё тебя, милого, искала!

А Финист спит, ничего не чует; так и ночь прошла. На другой день работница взяла серебряное блюдечко и катает по нём золотым яичком: много золотых яиц накатала! Увидала просвирнина дочь.

– Продай, – говорит, – мне свою забаву!

– Пожалуй, купи.

– А как цена?

– Позволь с твоим мужем ещё единую ночь перебыть.

– Хорошо, я согласна!

А Финист ясный сокол опять целый день гулял по поднебесью, домой прилетел только к вечеру.

Сели ужинать, красная девица подаёт кушанья да всё на него смотрит, а он словно никогда и не знавал её. Опять просвирнина дочь опоила его сонным зельем, уложила спать и послала работницу мух отгонять.

И на этот раз, как ни плакала, как ни будила его красная девица, он проспал до утра и ничего не слышал.

На третий день сидит красная девица, держит в руках золотое пялечко, а иголочка сама вышивает – да такие узоры чудные! Загляделась просвирнина дочка.

– Продай, красная девица, продай, – говорит, – мне свою забаву!

– Пожалуй, купи!

– А как цена?

– Позволь с твоим мужем третью ночь перебыть.

– Хорошо, я согласна!

Вечером прилетел Финист ясный сокол; жена опоила его сонным зельем, уложила спать и посылает работницу мух отгонять.

Вот красная девица мух отгоняет, а сама слёзно причитывает:

– Проснись-пробудись, Финист ясный сокол! Я, красна девица, к тебе пришла; три чугунных посоха изломала, три пары железных башмаков истоптала, три каменных просвиры изглодала – всё тебя, милого, искала!

А Финист ясный сокол крепко спит, ничего не чует. Долго она плакала, долго будила его; вдруг упала ему на щёку слеза красной девицы, и он в ту ж минуту проснулся.

– Ах, – говорит, – что-то меня обожгло!

– Финист ясный сокол! – отвечает ему девица. – Я к тебе пришла; три чугунных посоха изломала, три пары железных башмаков истоптала, три каменных просвиры изглодала – всё тебя искала! Вот уж третью ночь над тобою стою, а ты спишь – не пробуждаешься, на мои слова не отзываешься!

Тут только узнал Финист ясный сокол и так обрадовался, что сказать нельзя. Сговорились и ушли от просвирни.

Поутру хватилась просвирнина дочь своего мужа; ни его нет, ни работницы! Стала жаловаться матери; просвирня приказала лошадей заложить и погналась в погоню. Ездила, ездила и к трём старухам заезжала, а Финиста ясна сокола не догнала: его и следов давно не видать!

Очутился Финист ясный сокол со своею суженой возле её дома родительского; ударился о сыру землю и сделался пёрышком: красная девица взяла его, спрятала за пазушку и пришла к отцу.

– Ах, дочь моя любимая! Я думал, что тебя и на свете нет; где была так долго?

– Богу ходила молиться.

А случилось это как раз около святой недели. Вот отец с старшими дочерьми собираются к заутрене.

– Что ж, дочка милая, – спрашивает он меньшую, – собирайся, да поедем; нынче день такой радостный.

– Батюшка, мне надеть на себя нечего.

– Надень наши уборы, – говорят старшие сёстры.

– Ах, сестрицы, мне ваши платья не по кости! Я лучше дома останусь.

Отец с двумя дочерьми уехал к заутрене; в те поры красная девица вынула своё пёрышко. Оно ударилось об пол и сделалось прекрасным царевичем. Царевич свистнул в окошко – сейчас явились и платья, и уборы, и карета золотая. Нарядились, сели в карету и поехали.

Входят они в церковь, становятся впереди всех; народ дивится: какой такой царевич с царевною пожаловал?

На исходе заутрени вышли они раньше всех и уехали домой; карета пропала, платьев и уборов как не бывало, а царевич обратился пёрышком. Воротился и отец с дочерьми.

– Ах, сестрица! Вот ты с нами не ездила, а в церкви был прекрасный царевич с ненаглядной царевною.

– Ничего, сестрицы! Вы мне рассказали – всё равно что сама была.

На другой день опять то же; а на третий, как стал царевич с красной девицей в карету садиться, отец вышел из церкви и своими глазами видел, что карета к его дому подъехала и пропала.

Воротился отец и стал меньшую дочку допрашивать; она и говорит:

– Нечего делать, надо признаться!

Вынула пёрышко; пёрышко ударилось об пол и обернулось царевичем. Тут их и обвенчали, и свадьба была богатая! На той свадьбе и я был, вино пил, по усам текло, во рту не было. Надели на меня колпак да и ну толкать; надели на меня кузов: