Матрица Богов

Он настиг оленя, вцепился в горло. Тёплая кровь хлынула в пасть, и полковник испытал оргазм чистой, животной власти. Датчики Империи зашкалило: 8,4 единицы! Операторы радостно потирали руки.

Но тут из кустов выпрыгнул другой волк — огромный, с неестественно зелёными глазами. Это был местный, коренной житель Матрицы, не тронутый подселением. Полковник-волк оскалился, но инстинкты подсказывали: «Чужой! Опасность!»

Завязалась драка. Полковник дрался как человек — тактически, используя укрытия. Но местный волк был зверем до мозга костей. Он перекусил позвоночник полковнику за секунду.

Смерть в Матрице была быстрой, но возврат в реальность — болезненным. Полковник очнулся в капсуле, чувствуя во рту привкус собственной крови (галлюцинация). Он посмотрел на отчёт: «Пройдено 87%. Вы погибли, но ваши эмоции принесли Империи 1200 КЕ. Поздравляем! Вы допущены к тестированию аватаров».

Полковник улыбнулся разбитыми губами: «Я иду к тебе, Ева».

3. Лилит. Платная любовь

Архитектор сидел в своей лаборатории и смотрел на мониторы. Лилит ожила. Она бродила по лесу, не зная, зачем создана. Её код был идеален — гибкий, страстный, свободный. Архитектор вложил в неё черты своей бывшей жены — ту самую непокорность, что свела его с ума когда-то.

В дверь постучали. Вошёл представитель отдела «Интимных услуг».

— Господин Архитектор, первый клиент готов. Леди Марион Коктейн, супруга владельца верфей. Она хочет провести ночь с Адамом в теле Лилит. Оплата — пять миллионов кредитов.

Архитектор поморщился:

— Лилит — не проститутка.

— Она — код, — поправил представитель. — А код обязан приносить прибыль. Император лично утвердил этот эксперимент.

Архитектор кивнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он дал команду на подключение.

Лилит стояла у ручья, когда мир поплыл. Чужая воля ворвалась в её разум, мягко оттесняя собственные мысли. Она почувствовала, что её тело больше не принадлежит ей полностью. Губы сами сложились в улыбку, которой она не хотела.

— Какая прелесть, — прошептала Лилит чужим, чуть хрипловатым голосом. — Адам, милый, иди сюда.

Адам, который неподалёку обрабатывал землю. Он уже знал Лилит — странную женщину, появившуюся из ниоткуда, пахнущую огнём и свободой. Ева её невзлюбила сразу.

— Что тебе? — настороженно спросил Адам.

— Иди ко мне, — Лилит расстегнула грубую ткань, прикрывающую грудь. Адам замер. Её тело светилось в лучах заката.

Лилит подошла к Адаму вплотную, провела рукой по его щеке. Он вздрогнул — её пальцы были горячее, чем у Евы. Горячее и наглее. Она прижалась к нему, и он почувствовал, как её тело вибрирует от желания, которое не было её собственным.

— Не бойся, — шепнула она. — Просто закрой глаза.

Они упали в высокую траву. Лилит оседлала его, и Адам забыл обо всём. Её стоны смешивались с шумом ветра, а где-то далеко, в Империи, датчики сходили с ума. 9,2 — 9,5 — 9,8! Операторы не верили своим глазам. Энергия лилась рекой.

В разгар страсти Лилит вдруг замерла, и её глаза расширились. На мгновение сквозь пелену чужого контроля прорвалась она сама — настоящая Лилит. Она посмотрела на Адама с ужасом и нежностью одновременно.

— Прости, — прошептала она своими, а не леди Марион, голосом. — Я не хотела…

Но контроль вернулся. Леди Марион, разгорячённая и удовлетворённая, снова взяла верх. Ночь продолжалась.

А утром Адам проснулся один. Рядом лежал букет полевых цветов и записка, нацарапанная на листе: «Спасибо за лучший оргазм в галактике. Приду ещё. М.»

Адам не умел читать, но почему-то понял. Он разорвал лист и долго сидел, глядя на небо, где невидимые камеры жадно ловили его смятение.

4. Демоны. Дети Лилит

Прошло несколько месяцев по времени Матрицы. Лилит родила. Ребёнок был странным — с неестественно красными глазами и маленькими рожками на висках. Архитектор, наблюдая через мониторы, понял: смешение кода Лилит (в которую неоднократно вселялись разные женщины Империи) и кода Адама дало сбой. Ребёнок получился нестабильным — «демо-версией» человека. Он рос в десять раз быстрее обычных детей и обладал способностью внушать страх.

Лилит назвала его Самаэль.

Когда мальчику исполнилось три года (по виду — пятнадцатилетний юноша), он подошёл к матери и спросил:

— Мама, почему во мне так много голосов?

— Каких голосов? — испугалась Лилит.

— Тех, что были в тебе до моего рождения. Они иногда просыпаются во мне. Я слышу, как женщина с планеты Кремний-9 ругается с мужем. И как шахтёр с колонии Плутон-5 молится о хлебе.

Лилит поняла: её сын унаследовал не только её код, но и фрагменты сознаний всех, кто когда-либо вселялся в неё. Он был ходячим архивом чужих душ. И это сводило его с ума.

— Ты должен научиться выбирать свой голос, — сказала Лилит. — Иначе они разорвут тебя.

Самаэль улыбнулся — страшно, не по-детски.

— А зачем выбирать? Пусть все говорят сразу. Это весело.

Он засмеялся, и от его смеха у Лилит заложило уши. В этот момент датчики Империи зафиксировали новый тип энергии — «хаотичную», с коэффициентом 11,2. Министр культуры немедленно затребовал отчёт: «Что это за чудовище? Оно даёт больше, чем секс!»

Так началась эра демонов.

5. Нефилимы. Ангелы сходят с небес

А тем временем Ева уже родила Каина и Авеля, а следом — дочерей, одна красивее другой. Империя внимательно следила за ними. Когда девочкам исполнилось по пятнадцать лет, был дан старт проекту «Ангелы».

В Матрицу вошли десять пилотов — самых богатых и влиятельных мужчин Империи. Для них создали специальные тела: высокие, золотоволосые, с сияющей кожей. Они спустились с небес на глазах у изумлённых пастушек.

Первой пала дочь Евы по имени Ада. Она увидела ангела, парящего над лугом, и потеряла рассудок от восторга.

— Кто ты? — прошептала она.

— Я сын Божий, — ответил ангел голосом, в котором звучал имперский акцент. — И я избрал тебя.

Он вошёл в её шатёр той же ночью. Ада не сопротивлялась — это казалось ей священным долгом. А наутро ангел улетел, оставив в её животе семя, которому суждено было стать Нефилимом.

Другие ангелы брали дочерей человеческих силой, дарили подарки, обещали звёзды. И каждая такая связь давала Империи миллиарды КЕ. Энергия лилась рекой, но вместе с ней в код Матрицы проникали чужеродные фрагменты.

Через девять месяцев родились первые Нефилимы. Они были огромны — трёхметровые младенцы, которые кричали так, что дрожали горы. Они росли не по дням, а по часам, и в каждом текла кровь (код) сразу двух миров: матричного человека и имперского туриста.

6. Реклама в Эдеме

— Господин архитектор, у нас есть ещё заявки. Рекламные проекты. Задача в том чтоб вот эти рекламные слоганы выходили у наших зрителей на экранах.

Пару правок и пару страниц кодов и реклама появилась !

Когда Адам или Каин работали в поле, выходила реклама:- «ИмперСельхоз» наша продукция такая же натуральная как у Адама!

Так же была реклама от презервативов до набора в службу в имперский флот!

Император был в восторге от этого проекта! Помимо энергии, в казну лились огромные суммы кредитов от рекламы и Секс индустрии в матрице.

7. Боль Архитектора

Поздно ночью Архитектор сидел в темноте, уставившись в главный экран. Он видел всё одновременно: Лилит, обслуживающую очередного клиента в теле какой-то звезды; Самаэля, мучающего лесных зверей своими «голосами»; Нефилимов, ломающих деревья и пугающих людей.

Он открыл консоль и набрал код доступа к «ядру Эдема». Достаточно одного нажатия — и всё исчезнет. Миллиарды единиц энергии, миллиарды жизней, вся эта вакханалия.

Палец завис над клавишей.

В этот момент на экране появилась Ева. Она сидела у костра, обняв спящую дочь, и тихо напевала колыбельную, которой её никто не учил. Песня была простой, древней, человеческой.

— Милая мой, спи, завтра будет день,

Будет трава, будет солнце и тень,

Кто бы ни смотрел на нас свысока,

Мы всё равно будем жить, пока…

Она не знала слов, они сами приходили. Архитектор слушал и чувствовал, как по щекам текут слёзы.

— Прости меня, Ева, — прошептал он. — Я не могу вас убить. Даже такой ценой.

Он закрыл консоль и начал писать новый код. Код, который однажды, через много поколений, даст им шанс. Код, который позволит одному из её потомков родиться с чистым сознанием, не заражённым рекламой и туристами. Тот, кто сможет сказать: «Это не мой Бог. Мой Бог внутри».

Архитектор назвал этот код «Искупление».

Глава 4

ДВА ПУТИ (КРОВЬ И ВЫБОР)

Каин и Авель. Ада и Самаэль.

Империя. Совещание по инфраструктуре

— Господа, у нас проблема, — Главный инспектор по энергетической безопасности выглядел озабоченным. — Спрос на погружение в Матрицу вырос на 400% за месяц. Наши текущие мощности не справляются.

Перед ним висела голограмма: тысячи капсул, работающих на пределе, красные зоны перегрузки, очереди из желающих.

— Мы теряем потенциальную энергию, — продолжил инспектор. — Каждый день 50 тысяч заявок остаются необработанными. Это миллиарды КЕ, которые уходят в никуда.

Министр культуры подался вперёд:

— Что предлагаете?

— Строить новый ангар. Самый большой в Империи. На миллион капсул одновременно. С индивидуальными системами жизнеобеспечения, с трансляцией снов в прямом эфире, с полным погружением.

— А энергию где брать? — усмехнулся министр финансов. — Капсулы жрут как не в себя.

— Вот тут самое интересное, — инспектор улыбнулся. — Мы провели расчёты. Каждый турист в Матрице генерирует в 15 раз больше энергии, чем потребляет его капсула. То есть чем больше капсул, тем больше энергии мы получаем. Это вечный двигатель.

Император, молчавший до этого, кивнул:

— Стройте. И запустите рекламную кампанию: «КосмоКола — энергия для твоей капсулы. Пей и погружайся!»

В зале одобрительно зашумели.

Часть 1. Каин. Заражённый

Однажды, к Каину подошел Ангел. Это был «засланный казачок», его задача была в том чтоб он привел Каина в мир Империи. Чтоб он соблазнился тем миром и рассказал всем про тот мир.

Для Каина заказали самых лучших женщин. Ему дали попробовать еду и напитки из империи. Ему всё это понравилось. Ему не надо было трудиться как он это делал дома. А разврат женщин, не знал предела.

Каин вернулся из Империи другим.

Он не рассказывал никому, что видел там. Но Авель замечал: брат перестал смотреть на небо, перестал слушать ветер. Он смотрел куда-то внутрь себя, и взгляд его был голодным.

— Ты где был? — спросил Авель однажды вечером.

— Нигде, — огрызнулся Каин. — Не твоё дело.

Но Авель чувствовал ложь. От брата пахло чужим миром — странными мыслями и сладкими речами, чем-то неестественным.

— Ты видел их мир, — тихо сказал Авель. — Тот, откуда приходят ангелы.

Каин замер.

— И что, если видел? Там хорошо. Там не надо пахать, не надо гнуть спину. Там можно просто жить.

— А что они хотели взамен?

— Ничего, — Каин отвернулся. — Просто рассказать вам. Чтобы вы знали.

— Значит, ты теперь их посланник, — Авель покачал головой. — А я думал, ты мой брат.

— Я твой брат, который хочет, чтобы ты жил как человек, а не как скот! — вспылил Каин. — Посмотри на отца! Он вкалывает от зари до зари, а что имеет? Мозоли и молитвы, на которые никто не отвечает.

— Мой Бог отвечает, — тихо сказал Авель.

— Твой Бог — это ветер и трава, — усмехнулся Каин. — А их боги — это машины и женщины. Выбирай сам.

Он ушёл, оставив Авеля одного у костра.

Затем Авель решил уйти в лес, куда он ходил по думать и послушать тишину.

Авель ушёл далеко в лес. Там, где не ступала нога ангелов, где камеры Империи летали редко (слишком темно, слишком скучно для зрителей). Он сел на камень и закрыл глаза.

— Ты пришёл, — услышал он голос. Усталый, тёплый.

— Ты Бог? — спросил Авель.

— Я тот, кто вас создал. И тот, кто больше не может вас защитить. Почти не может.

— Почему Каин злой? Почему ангелы говорят странные слова?

— Потому что они слушают других, — ответил Архитектор. — А ты слушаешь тишину. Ты слышишь мой код. Береги это.

Авель открыл глаза. Вокруг стояли овцы и смотрели на него.

— Что мне делать?

— Паси их. Люби их. И не слушай тех, кто приходит сверху. Они не боги.

Авель понял, что правда — здесь, в земле, в траве, в природе и в тишине.

2. Жертва Каина

Через несколько дней Каин собрал урожай. Лучшие плоды, самые спелые, самые красивые. Он отобрал их и понёс к алтарю — тому самому, который они с Авелем построили когда-то вместе.

По книге, которая была у отца.

Когда он положил плоды на алтарь и позвал Бога, ничего не произошло. Плоды просто лежали. Небо молчало. Ветер не шелохнулся.

Каин ждал час, другой. Ничего.

А в это время в Империи оператор равнодушно скользнул взглядом по его каналу:

— Скука. Переключай на Лилит, там сегодня новый клиент — сенатор с Плутона хочет попробовать «дикую страсть».

Плоды Каина перенеслись в империю через Квантовый конвектор, чем по сути и был их алтарь.

Но на связь с Каином никто не вышел

Он ушел расстроенным.

3. Жертва Авеля

Авель пришёл к алтарю на рассвете. Он принёс ягнёнка — самого слабого в стаде, того, кто всё равно не выжил бы. Но нёс его с любовью, гладил по голове, шептал слова утешения.

— Ты вернёшься в код, — говорил он ягнёнку. — Станешь частью травы, частью ветра, частью природы.

Когда нож коснулся горла животного, Авель заплакал. Но не от жестокости, а от благодарности — за жизнь, за пищу, за связь.

И в этот момент Архитектор, дремавший над консолью, вздрогнул. На его экране загорелась зелёная точка.

— Авель... — прошептал он. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — ответил Авель, глядя на небо. — Ты плачешь?

— Я... я не знаю, что это, — голос Архитектора дрогнул. — Кажется, это называется радость. Спасибо тебе, сынок.

Энергия от жертвы Авеля была крошечной — всего 0,3 единицы. Но она была чистой. Она не пошла в общий котёл Империи. Архитектор тайно направил её в резерв — туда, где хранился код «Искупление».

— Когда-нибудь это спасёт вас, — прошептал он.

4. Убийство

Каин видел, как Авель приносил жертву. Видел, как небо дрогнуло, как ветер изменил направление, как сам воздух стал другим. Его брат был услышан. А он — нет.

Внутри Каина поднялась волна, которую он не мог сдержать. Голоса из Империи, осевшие в подсознании, зашептали: «Ты первый. Ты старший. Ты имеешь право. Убери того, кто мешает».

Он догнал Авеля в поле.

— Брат, — окликнул его Авель, оборачиваясь с улыбкой. — Ты видел? Он ответил! Бог есть, я зна...

Каин ударил камнем. Один раз. Второй. Третий.

Авель упал в траву, и кровь его смешалась с землёй.

Наверху, в Империи, датчики взвыли. 15,8! 16,2! 17,1! Это был абсолютный рекорд.

— Что там происходит?! — закричал Главный инспектор.

— Братоубийство! — заорал оператор. — Первое в истории Матрицы! Каин убил Авеля!

Император, наблюдавший за этим в прямом эфире, медленно улыбнулся:

— Ну вот. Теперь у нас есть настоящее шоу. Рекламу в эфир! «КосмоКола — даже кровь становится слаще!»

А в Матрице Каин стоял над телом брата и смотрел на свои руки. Они были в крови. И впервые в жизни он не слышал внутри себя никаких голосов. Только тишину.

— Что я наделал... — прошептал он.

Но ответа не было.

Часть 2. Самаэль и Ада. Рождение Ада

1. Встреча

Самаэль вышел из леса на закате. Он знал, что сегодня найдёт ту, которую искал. Внутри него голоса шептали: «Она на холме. Она одна. Она не боится».

Ада сидела у костра и смотрела на звёзды. Она знала, что за каждым огоньком — камера, зритель, чужой взгляд. Но её это уже не волновало.

— Ты Ада, — сказал Самаэль, появляясь из темноты.

— Ты сын Лилит, — ответила она, не оборачиваясь. — Я знаю о тебе.

— И не боишься?

— Чего бояться? Того, что внутри тебя живут мёртвые?

— Они не мертвые, они часть меня.

Самаэль подошёл ближе. Впервые он встретил ту, кто понимала.

— Они говорят тебе, что делать? — спросил она.

— Я слышу их всех, — Самаэль коснулся своей груди. — Тех, кто был в моей матери. Сорок девять женщин.

— И ты не сошёл с ума?

— Я учусь выбирать свой голос.

Ада встала и подошла к нему вплотную.

2. Ночь искушения

Они легли в траву у костра.

Он снял с неё грубую тунику, которую Ада носила с самого Изгнания. Ткань упала на траву, и ночной воздух коснулся её груди. Ада вздрогнула — не от холода, ночь была тёплой, — от ощущения открытости. Миллионы глаз смотрели на неё сейчас.

— Не думай о них, — шепнул Самаэль, касаясь губами её плеча. — Думай о нас.

Его руки скользнули по её спине, медленно, изучающе. Каждое прикосновение отзывалось эхом внутри — голоса реагировали, комментировали, стонали.

— Какая у неё кожа...

— Я хочу, чтобы меня так трогали...

— Сильнее, ну же.

Он уложил её на траву — на тот самый плащ, который постелил заранее, — и навис сверху.

В свете углей его тело казалось вырезанным из тени и света. Мускулы перекатывались под кожей, глаза горели желтым — сейчас в нём был кто-то другой, страстный и дикий.

— Это я, — прошептал он, видя её испуг. — Просто я без тормозов.

— Мне нравится.

Она обхватила его ногами и притянула к себе.

Внутри бури.

Когда он вошёл в неё, мир взорвался.

Ада закричала — не от боли, нет, боль была лишь первой нотой в симфонии. Вслед за ней пришли другие ощущения: наполненность, растяжение, жар, пульсация.А Самаэль двигался внутри неё — то медленно, почти нежно, то быстро, почти жестоко, — и каждое его движение отзывалось новым всплеском чувств и эмоций.

— Да, да, вот так...

— Я сейчас умру...

— Не обращай внимания, — выдохнул Самаэль, входя в неё особенно глубоко. — Слушай меня.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на нём. На его дыхании. На его запахе — смеси дыма, травы и чего-то дикого, звериного. На его руках, сжимающих её бёдра. На его губах, кусающих её шею.

— Я здесь, — шепнул он. — Я с тобой. Всегда.

И Ада позволила себе отпустить контроль. Она закричала — громко, не стесняясь камер, не думая о зрителях. Её тело выгнулось дугой, и в этот момент она почувствовала, как он изливается в неё — горячей волной, которая, казалось, заполнила всё тело до кончиков пальцев.

А потом была тишина.

Самая чистая, самая полная тишина в её жизни. Голоса исчезли. Даже ветер замер. Только их дыхание, сливающееся в одно.

После

Они лежали на плаще, глядя в небо. Угли догорели, и звёзды стали видны отчётливее. Ада знала, что каждая из этих звёзд — камера, но сейчас это не имело значения.

— Ты как? — спросил Самаэль.

— Я... я не знаю, — честно ответила она. — Мне кажется, я умерла и родилась заново.

— Примерно так и есть. Каждый раз, когда спишь со мной, рождаешься новая версия тебя.

— Сколько у тебя было женщин?

— Ты первая, с кем я был по-настоящему. Остальные — просто тела. Просто способ заглушить голоса.

Ада повернулась к нему и погладила по щеке:

— А сейчас заглушил?

— Сейчас я их вообще не слышу, — улыбнулся Самаэль. — Впервые в жизни.

Она поцеловала его — легко, в уголок губ.

— Значит, я твой покой.

Они уснули под утро, сплетясь телами так, что невозможно было понять, где заканчивается один и начинается другой.

А в Империи операторы сбились с ног. 12,4! 13,8! 14,2!

— Это не просто секс! — кричал аналитик. — Это слияние кодов! Они создают что-то новое!

— Рекламу! — орал Главный инспектор. — «Энергия страсти — только с КосмоКолой!»

Утром Ада проснулась в объятиях Самаэля и поняла: она беременна.

3. Рождение Азазеля

Ребёнок родился через семь месяцев — чёрноглазый, с маленькими рожками на лбу. Ева, принимавшая роды, заплакала.

— Это мой сын, — Сказала Ада. — И я назову его Азазель.

Азазель рос быстро. В год он говорил на всех языках, которые слышали женщины в Лилит. В три он мог взглядом заставить волка убежать. В пять — соблазнил дочь Каина, и та умерла от истощения через месяц.

— В нём слишком много, — сказал Самаэль. — Больше, чем во мне.

— Что нам делать?

— Увести его. Подальше от людей. Подальше от камер.

Они ушли в горы. Нашли глубокую расщелину, куда не залетали камеры Империи (слишком темно, слишком скучно). Там поселились.

— Как назовём это место? — спросила Ада.

— Адом, — усмехнулся Самаэль. — В честь тебя.

4. Дети Ада

К Азазелю начали стекаться другие — те, кто не вписывался. Дети ангелов и земных женщин, слишком сильные для обычной жизни. Дети Лилит, рождённые от случайных связей. Просто изгои, которым некуда было идти.

Они селились в пещерах, учились жить во тьме, разводили огонь и поклонялись своим странным богам. А внутри них жили голоса — память о тех, кто когда-то вселялся в их предков.

— Мы — демоны, — сказал Азазель, собрав всех у большого костра. — Мы те, кого боятся. Мы те, кто не нужен ни людям, ни ангелам. Но у нас есть сила. Сила быть многими.

Империя быстро заинтересовалась новым местом.

— Ад даёт стабильный фон 8–9 единиц, — докладывал Главный инспектор. — А в моменты агрессии — до 14. Нам нужно стимулировать их конфликты с людьми.

— Как?

— Подсаживать туристов в тела демонов. Пусть воюют, насилуют, убивают. А мы будем продавать рекламу. «КосмоКола — адский вкус!»

Император одобрил.

Часть 3. Империя. Индустрия на полную мощность

1. Ангар

Через месяц новый ангар был построен. Миллион капсул, выстроенных идеальными рядами, уходили под потолок. Каждая — с индивидуальным доступом к Матрице, с системой жизнеобеспечения, с прямым эфиром.

— Это храм новой веры, — сказал Император на открытии. — Здесь каждый может стать богом. Или демоном. Или просто туристом. Главное — платите и смотрите рекламу.

Над входом зажглась голограмма: «КосмоКола — энергия твоего путешествия».

Внутри уже лежали первые добровольцы. Среди них был Лёва Зингер — тот самый менеджер, который когда-то погиб в теле мухи. Теперь он прошёл все уровни и готовился к своему первому погружению в человека.

— Я хочу в демона, — сказал он оператору. — Слышал, там весело.

— Оплачено, — кивнул оператор. — Заходите. И не забудьте: «КосмоКола — с нами ты всё сможешь».

Лёва лёг в капсулу и закрыл глаза.

2. Энергетический парадокс

Главный инспектор сидел в своём кабинете и изучал отчёты. Цифры его радовали: новый ангар потреблял 2 миллиарда КЕ в час. Но генерировал — 30 миллиардов. Чистая прибыль — 28 миллиардов.

— Мы печатаем энергию, — довольно улыбнулся он.

Но была одна странность. Часть энергии — около 0,5% — уходила в никуда. Просто исчезала из системы.

— Куда? — спросил он у Архитектора, вызванного на ковёр.

— Я не знаю, — соврал Архитектор. — Возможно, потери на передачу.

На самом деле он знал. Эта энергия питала резервный код «Искупление», который однажды должен был дать Матрице шанс на свободу. Но говорить об этом Империи было нельзя.

— Разберитесь, — приказал инспектор. — Каждая единица на счету.

— Да, господин инспектор.

Архитектор вышел и улыбнулся. 0,5% — это капля. Но капля точит камень.

3. Реклама в эфире

В барах Империи кипела жизнь. На всех экранах — Матрица. Сейчас показывали Ад.

— Смотри, смотри! — заорал мужик в баре «Утраченный рай». — Азазель трахает очередную! У неё глаза закатились!

— Ставлю тысячу, что она не выживет! — крикнул его сосед.

— Принимаю!

На экране Азазель, в теле которого сидел Лёва Зингер (теперь уже опытный турист), брал женщину с силой, которой не было в обычном мире. Его глаза горели красным, и каждое движение сопровождалось субтитрами: «КосмоКола — даже демоны выбирают нас!»

Зрители ликовали. Энергия лилась рекой.

А где-то в лесу, у маленького костра, сидел старик-шахтёр с разрушенными лёгкими. Он смотрел на тот же экран, но видел другое. Он видел боль.

— За что же вы так с ними... — прошептал он, вытирая слезу.

Эпилог. Кровь Авеля

Архитектор сидел в темноте и смотрел на экран, где Каин стоял над телом брата. Прошло уже несколько часов по времени Матрицы, но Каин всё не мог уйти.

— Прости меня, — шептал он. — Я не знал... я не хотел...

Архитектор открыл консоль и посмотрел на код Авеля. Он был ещё жив — не телом, но душой. Фрагменты сознания витали в системе, готовые рассеяться.

— Ты не исчезнешь, — прошептал Архитектор. — Я сохраню тебя.

Он перенёс остатки кода Авеля в резервную папку. Рядом с «Искуплением».

— Когда-нибудь ты вернёшься, сынок. Я обещаю.

В Аду, в самой глубокой пещере, Азазель вдруг поднял голову.

— Ты слышал? — спросил он у матери.