Медвежье сердце

Норлан кивнул.

Отсюда Керика будто бы взяла на себя почетную обязанность поведать своему спутнику все и обо всем. Она называла населенные пункты, которые они проезжали. Обращала внимание на некоторые ориентиры. Рассказывала о незнакомых деревьях и тех существах, которые водились в данной местности. Иврос старался слушать внимательно и запоминать. Он почти не перебивал, лишь изредка задавал вопросы ей или Авериусу, но последний охотно предоставлял слово любимой сестрице, а сам наблюдал за импери и его реакциями.

Воздух вокруг менялся по мере их путешествия не менее заметно, чем окружающий пейзаж.

И вот уже деревни стали другими. Приземистые бревенчатые здания постепенно уступали место более легким фахверковым домам с их белеными стенами и темным деревом. Теплело, даже несмотря на лежащий повсюду снег.

Чем ближе к столице Империи, тем чаще попадались им люди, которые знали хотя бы одного из четверых чародеев. Наибольшей популярностью пользовался, как ни странно, не архимаг, а Бергард Корвес. Похоже, мастер над зачарованным оружием был весьма знаменит и помогал местным жителям неоднократно. Его искренне уважали отнюдь не за бордовый плащ.

Но самое интересное, пожалуй, случилось в конце второй недели путешествия.

* * *

Деревенька, в которой остановились чародеи, носила красивое название Зимоцвет. На деле же она была крошечным селением на пятнадцать домов. С одной кузницей, одной мельницей и одной придорожной таверной, которая служила единственным развлечением для местного населения в холодное время года. В ее дворе взрослые построили для детей ледяную горку и катались наравне с малышней, а после заката шли отогреваться и слушать очередную историю от местных старожилов за кружкой эля или теплого молока.

Именно в этом совершенно уютном и скромном месте и произошло наиболее неприятное событие.

В ту ночь других постояльцев в таверне не оказалось. Трактирщик с радостью пересчитал имперские монеты и выделил для своих высокопоставленных гостей все пять комнат, что имелись в его распоряжении. Путники отужинали и, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по спальням. Комнатки оказались тесными, но вполне чистыми. Никаких тебе неприятных запахов, грязных простыней или тем паче клопов, лишь стены были тонковаты. Потому Иврос отлично слышал, как долго скрипели половицы в комнате Керики. Чародейка то ли не могла уснуть, то ли занималась некими колдовскими приготовлениями. Ближе к полуночи Норлану удалось забыться сном на узкой и весьма жесткой постели, но проспал он недолго. Чуткий сон нарушили встревоженные голоса. А спустя пару минут в его комнату заглянул Авериус Гарана.

– Одевайся, пойдешь с нами. Тебе полезно посмотреть, – без всяких предисловий сказал архимаг, а затем снова закрыл за собой дверь.

Иврос наспех собрался и уже через несколько минут спустился по скрипучей лестнице на первый этаж таверны, где в общем зале пара селян наперебой рассказывали что-то троим чародеям и, очевидно, торопили их. Следом за Норланом пришла и мастер Керика.

– Ведите, – коротко велел взволнованным крестьянам Авериус Гарана.

Все вышли во двор. Ночь выдалась тихой и безлунной. Низкие тучи скрывали небосвод, обещая к утру если не новый дождь, то уж точно небольшой снегопад. Вероятно, сырой.

– Куда мы идем? – тихо осведомился Ив, наклоняясь к мастеру над рунами.

Керика зевнула.

– Утверждают, что ребенка укусила какая-то ядовитая тварь десять дней назад, но сегодня у укушенной девочки началась лихорадка. Просят помочь и спасти малышку, пока не поздно, – вполголоса ответила она.

Импери почудилось, что женщина не слишком-то и верит россказням местных мужиков.

– Мне кажется, или я слышу сомнения в твоем голосе? – хмыкнул Иврос.

Чародейка бросила на него тяжелый взгляд.

– Да вообще история не вяжется, – еще тише сказала она. – Во-первых, лично я не знаю в данной местности переносчиков таких ядов, что начинают действовать только спустя десять дней. Во-вторых, все ядовитые существа в такое время года еще спят. Даже бестии. Не говоря уже о простых змеях или пауках.

– Думаешь, они сами сделали что-то с ребенком? – Ив снова наклонился к женщине так, чтобы только она его слышала.

– Увидим, – Керика пожала плечами, отчего бусинки в волосах мелодично звякнули друг о друга.

Тем временем небольшая процессия прошла по широкой разъезженной дороге мимо нескольких домишек и завернула во двор, обнесенный добротным плетнем. Свет горел здесь во всех окошках. Было слышно, как внутри навзрыд плачет женщина, но ее рыдания заглушил пронзительный лай. Серый волкодав в три прыжка оказался подле архимага, клацая зубами и брызжа слюной.

Авериус Гарана резко развернулся к нему. Он не делал ничего. Не говорил. Не колдовал. Просто посмотрел на собаку.

Пес замер, запутавшись в собственных ногах, и сел прямо в снег, уткнувшись носом в бордовый плащ чародея. Поднял непонимающий взор темно-ореховых глаз на мужчину пред собой. Моргнул. Словно пытался вспомнить, что хотел сделать, или намеревался попросить извинения за то, что чуть было не совершил.

– Ох, господин! Простите! – спохватился хозяин, который уже вцепился в ошейник затихшего пса и потащил обратно к конуре. – Совсем запамятовал, на цепь не посадил.

– Хорошая собака, – сухо отметил архимаг, обращаясь не к хозяину, а к Корвесам, которые стояли подле него, но почему-то даже не дернулись, когда зубастый сторож попытался напасть. Видимо, не посчитали угрозой. – Толковая.

Хелвит Корвес задумчиво кивнул. Пригладил бороду. Обменялся с братом одним из тех их взглядов, которые они использовали вместо обычных слов.

– Со двора никто зайти в дом не мог, – шепнула Ивросу Керика, когда хозяин дома закончил пристегивать собаку к цепи возле конуры.

Внутри вновь зарыдала женщина. Когда толпа с улицы наконец вошла внутрь, то обнаружила там не меньшую толпу, которая состояла из детей, стариков со старухами, мужчин, женщин и надрывно плачущей матери. Несчастная склонилась над одной из двух узких кроватей, стоявших вдоль стен, и была совершенно безутешна. Так, будто ее ребенок уже умер, а не лежал без сознания.

– Всем выйти, – коротко произнес Авериус Гарана, который явно не одобрял царившую внутри атмосферу.

Гвалт и духота. Натопленный очаг. Десяток чадящих свечей на кухонном столе у окна. Тлеющие в котелке травы – явная попытка отогнать хворь своими силами. Пахло терпко и остро, да еще этот надрывный плач и непрекращающиеся советы родственников и соседей. И всё в ограниченном пространстве маленького деревенского домика из двух комнатушек и тесных сеней. Такое не то что больному человеку не поможет, но и здорового доконает.

– Слышь, мужик! Не командуй тут! – Один из местных встал в полный рост. Здоровенный мужичина с мозолистыми руками и красным носом размером с картофельный клубень. Судя по всему, местный кузнец или скорняк.

Иврос тотчас вклинился между архимагом и крестьянином, слегка отодвинув плечом Керику. Норлан оказался на полголовы выше дерзкого селянина.

– Он архимаг. И он будет командовать, если вам нужна его помощь, – низкий голос импери вынудил все шепотки стихнуть.

Здоровяк раскрыл было рот.

Рокочущее медвежье рычание в груди Ивроса заставило даже несчастную мать перестать рыдать и с удивлением воззриться на незнакомцев.

– Я могу уйти, – спокойно произнес Авериус Гарана.

– Нет, господин! Простите! Все выйдут! – торопливо замахал руками хозяин дома. – Немедля! Ну! Ну же!

Селяне, которым так и не позволили утолить их любопытство, нехотя потянулись на улицу. Внутри остались лишь хозяин с женой да их трое детей. Двое самых младших прятались за здоровенным сундуком в дальнем углу комнаты и с опаской выглядывали время от времени. А старшая девочка лет семи от роду лежала на кровати среди множества перин и одеял.

Малышка была бледна и слаба. Холодная испарина покрывала лобик, отчего мелкие пшеничные кудряшки слиплись на висках и шее. Темные синяки залегли вокруг глаз. Было видно, как они блуждают под сомкнутыми веками. Иссушенные губы ребенка спеклись беловатой коркой.

Авериус Гарана подошел к девочке и жестом велел матери подняться. Та послушно уступила место незнакомому чародею в смутной надежде, что ему удастся спасти ее дочурку.

Керика встала рядом с братом и жестом показала Ивросу, чтобы тот подошел ближе и подал свечу со стола. И пока импери ходил за простым глиняным подсвечником, братья Корвесы опустились на лавку у самого входа. Норлану почудилось, что Бергард с довольным видом ухмыльнулся, глядя на него. Вероятно, одобрил то, как Иврос без раздумий вступился за архимага, хоть это вряд ли вообще требовалось.

Ив подал свечу мастеру над рунами, а сам встал в изножье кровати, чтобы наблюдать за действиями чародеев.

– Когда ей стало плохо? – Авериус Гарана коснулся лба девочки. Затем бережно нащупал пульсирующую жилку на шее. Нахмурился.

– Прямо с утра, – слабым, заплаканным голосом ответила мать. Они стояли вместе с мужем в шаге от детской кровати. Муж обнимал несчастную жену за плечи. – Она проснулась вялая, а к обеду слегла. Совсем занедужила. Даже не просыпается.

– Ваш супруг сказал, ее укусили сюда, – архимаг осторожно перевернул левую ручку девочки, которая лежала поверх одеяла, но кожа на ней была чистой.

– Да, в правую ладошку, – пояснила женщина.

– Десять дней назад дети лазили на чердак за яблоками, – добавил ее муж. – А когда спустились, Кенна пожаловалась, что ее в темноте кто-то цапнул. Мы посмотрели на укус и решили, что это крыса. Ранку обработали и забыли, да и затянулось быстро. Кенна про нее не вспоминала. Мы и подумать не могли…

Тем временем Авериус Гарана извлек из-под одеяла правую ладошку девочки, холодную и потную, сжатую в неплотный кулачок. Бережно распрямил пальчики. Позволил сестре посветить на место укуса.

Иврос чуть подался вперед, чтобы тоже разглядеть ранку. Он ожидал увидеть набухший гнойный нарыв, сетку темных вен вокруг и сочащуюся сукровицу, свойственные ядовитым укусам привычных ему тварей. Но вместо этого узрел лишь четыре ровненьких прокола в форме полумесяца. Рана действительно затянулась и уже практически зажила. Она никак не могла послужить причиной детских мучений.

– Это была не крыса, – задумчиво произнес архимаг.

Он осторожно перевернул девочку на бок, удобно устроил ее головку на подушке и принялся убирать слипшиеся от пота волосы с затылка. Малышка тихонько застонала сквозь вязкий сон.

Открылась тонкая белая шейка. А чуть выше, у основания черепа, зиял сухой прокол размером с зернышко. Ранка была темной, но края оставались чисты и будто бы даже вылизаны, как делают собаки, чтобы ни одной корочки не осталось.

Керика Гарана шумно вдохнула через нос. Повернулась к Корвесам.

– Это имп, – заключила она.

Ее брат молча кивнул, продолжая тихонько ощупывать края ранки.

Бергард и Хелвит поднялись с лавки. Переглянулись, будто решали промеж собой, кому идти за несносной пакостью. Наконец Хелвит со вздохом опустился обратно на лавку, а его брат осведомился у хозяина дома:

– Где у вас тут вход на чердак?

– Со двора, – тот отпустил жену и заспешил к выходу. – Проводить вас?

– Извольте, любезный, – мастер над зачарованным оружием положил свой тяжелый пернач на лавку подле брата-близнеца, снял плащ, в котором явно будет несподручно лезть на чердак, а затем вынул из ножен у пояса длинный кинжал. – И фонарь захватите.

Селянин послушно снял с крюка у входа масляный фонарь и вышел вместе с Бергардом.

– Имп? – переспросил Иврос, когда дверь за ними закрылась. – Никогда с ними не сталкивался.

– Маленькая бестия вроде паразита, – Керика пустилась в объяснения, продолжая внимательно наблюдать за действиями брата. – Они обычно селятся в перелесках, где много птиц и мелких животных, например крыс или кроликов. Но могут устраивать гнезда и в деревнях, особенно на зимовку. Один-два импа не представляют вреда – могут за сезон заморить пару куриц, но не более. Однако они становятся настоящим бедствием, если расплодятся.

Авериус полез под плащ и извлек из поясной сумки тонкий скальпель, похожий на спицу или вязальный крючок с небольшим загибом на конце, а потом достал круглый пузырек с матово-молочной жидкостью. Вытащил зубами пробку, распространив по комнате острый запах спирта. Макнул скальпель.

Когда металл коснулся ранки и девочка застонала во сне, ее мать охнула и зажала рот ладонями. На глазах несчастной выступили слезы страха за свое беззащитное дитя.

– Не нужно бояться, добрая женщина, – глубокий, ровный голос Ивроса заставил ее перевести взгляд на колдуна. Тот смотрел спокойно. Взор его был тяжел, но не пугал ее так, как произошло с излишне дерзким кузнецом. В темно-карей бездне плескались искры золотого моря, умиротворяющие. – Твоя дочь в надежных руках.

Женщина нервно кивнула. Мельком глянула на двоих младших детей, которые даже носа не высовывали из-за сундука.

Авериус Гарана тем временем аккуратно прочистил ранку, вытянув из нее тонким скальпелем студенистый сгусток крови, похожий на нить.

– Скорее всего, имп устроил себе гнездо для зимовки на чердаке, а дети его случайно потревожили, – продолжала Керика Гарана. Она все еще держала свечу одной рукой так, чтобы Авериусу было удобно работать, а другой извлекла из поясной сумки чистую белую тряпицу, пахнущую травами, и протянула ее брату, чтобы тот вытер слизь со скальпеля. – Он укусил… Кенну, – Керика припомнила имя, которое называл хозяин дома. – Пытался защищаться. А потом, наверное, попробовал опять уснуть, но не смог. И захотел есть. Импы охотятся на манер некоторых хищников, которые сначала помечают свою добычу, а потом потихоньку питаются ее лимфой и кровью. Но более всего любят спинномозговые жидкости.

Мать снова ахнула. На сей раз сдержать побежавшие по щекам слезы ей не удалось.

В тот же миг на чердаке над их головами грохнуло. Раздались торопливые шаги и затем новый грохот. Все подняли глаза на потолок, кроме мастера над проклятиями, который невозмутимо занимался своим делом. Он убрал скальпель обратно в чехол и извлек на свет узкий стеклянный шприц. Снял металлический наконечник. Блеснула тонкая игла.

На чердаке снова загремело, а потом наступила тишина.

Женщина коротко вскрикнула и побледнела, наконец заметив, как чародей набирает из крошечной пробирки, размером не больше фаланги пальца, розоватый раствор.

– Может, лучше травками? Отварами полечим? – пролепетала она.

Авериус тяжело вздохнул. Поморщился, будто услышал оскорбление.

– Я так сильно похож на бабку-знахарку? – кисло поинтересовался он у сестры.

Та усмехнулась. Повернулась к матери девочки.

– У вас в доме где-то есть крысиный лаз, поищите и заделайте, – посоветовала чародейка. – Через него имп по ночам приходил в дом и ел вашу дочь, – Керика проигнорировала очередные всхлипы. – Но человек, даже такой маленький, как крошка Кенна, для импа добыча непростая, а потому он кормился довольно долго и доесть, к счастью, не успел, иначе мы сейчас бы тут не сидели. Мастер Гарана почистил место укуса, если его так можно назвать, – Керика повернула голову к Ивросу, адресуя следующие пояснения ему: – У импов во рту есть особый орган, вроде хорды с жалом на конце. Им он делает отверстие в интересующей части тела жертвы и впрыскивает токсин, который снимает боль, размягчает ткани и вызывает состояние глубокого сна.

– Как паук, – предположил импери.

– Как паук, – согласился Авериус Гарана, медленно вводя лекарство в предплечье девочки. И тихо добавил: – Только на крыс и куриц он действует летально уже после третьей-четвертой дозы, а вот человека берет крайне медленно. Яд я нейтрализую. Но потребуется несколько уколов в течение последующих суток. И еще декокт для ускорения регенерации. Его сварю к утру, как раз она проснется.

– Какие будут последствия для девочки? – осторожно спросил Иврос, следя краем глаза за хозяйкой дома.

Авериус Гарана слегка скривил тонкие губы.

– Перестанет лазить на чердак. Возможно, навсегда.

Норлан заметил, как мать Кенны тихонько перевела дух и уняла, наконец, бегущие слезы.

– А спинной мозг?

Мастер над проклятиями поднял на импери задумчивый взор. Прищурился.

– Постепенно восстановится. Но первое время возможны головокружения, – он вернулся к своей пациентке, которая вроде бы даже задышала легче. – Я оставлю рекомендации по лечению и уходу.

– Но мы немного задержимся? – предположила Керика.

– Мы немного задержимся, – подтвердил ее брат. – Нужно понаблюдать за ней хотя бы сутки. Убедиться, что организм принимает лечение хорошо.

– Обещаю, вы ни в чем не будете нуждаться, – затараторила хозяйка, которая на этот раз роняла слезы благодарности.

Но договорить она не успела.

Дверь отворилась, пропуская внутрь прохладный воздух из сеней, а также хозяина дома в компании Бергарда Корвеса. Последний нес в руках тушку существа, которое Иврос поначалу принял за дымчатого кролика.

– На, полюбуйся, – мастер над зачарованным оружием подошел ближе и бросил мертвую бестию импери.

Тот поймал.

Тельце было еще теплым, но жалости не вызывало, стоило повнимательнее приглядеться.

Свернутая шея. Сытая, пузатая тушка, напитавшаяся несчастным ребенком. Тонкие костистые конечности с цепкими пальцами и когтями вроде крысиных. Длинный кожистый хвост. И ушастая голова с громадными черными глазами, остекленевшими в момент смерти. А еще разинутая пасть от уха до уха с множеством мелких зубов и четырьмя более крупными передними в верхнем ряду. Но самым гадким в импе оказался именно жемчужно-серый язык, который вывалился из раскрытой пасти сразу, как Иврос принялся неспешно поворачивать мертвую бестию в руках, чтобы получше рассмотреть. Тогда-то импери понял, что это и не язык вовсе, а длинная гибкая трубка с жестким наростом на конце, которая скрывалась внутри пищевода.

– Какой уродец, – Иврос приподнял одну бровь. – На Мейхарта чем-то похож.

Керика тихо усмехнулась. Она покачала головой, зазвенев бусинками в волосах. Искоса взглянула на брата, но тот продолжал заниматься своей маленькой пациенткой и никого вокруг не замечал. Или делал вид, что не замечает.

– Отдай мужикам на улице. Пусть сожгут, – попросил Ивроса Бергард.

Ив кивнул и понес мертвого импа к выходу. Во дворе обнаружилась все та же толпа народу. Расходиться люди явно не спешили, но на сей раз настроение у них было более дружелюбное.

* * *

Путникам пришлось задержаться в Зимоцвете на целых двое суток, и поначалу это показалось Норлану странным. Но лишь поначалу.

На его глазах архимаг, ректор Академии Чародейства и левая рука самого Императора, отложил все дела ради маленькой крестьянской девочки. Грозный и не допускающий возражений человек, умеющий быть требовательным и жестким даже по отношению к собственной дочери, он посвятил два дня, чтобы убедиться, что чужой ребенок выживет и лечение идет должным образом. И отчего-то никто из остальных чародеев не торопил Авериуса Гарана и не возмущался. Устав адептов не позволял ставить что бы то ни было выше человеческой жизни. Иврос отчетливо понял это и проникся всем тем, что делала Гвин в Нордвуде.

Сложная и порой противоречивая, она очертя голову бросилась защищать население от Пастыря, принимала жителей и всех нуждающихся, не посмела отказать в помощи, когда умирал его отец, и не умела мириться с несправедливостью. Да, ей явно было в кого вырасти такой.

Впрочем, не только глубинные откровения семьи Гарана поразили Ивроса.

К концу вторых суток импери вдруг заметил следующее: он снова слышал зов земли вокруг себя. Этот зов звучал будто отдаленное эхо, тихое и невесомое. Робкая дымка образов, не чета всем тем картинам, которые порой щедро демонстрировал ему Нордвуд, но гораздо лучше, чем та гнетущая тишина, что окружала Норлана последние дни. Мастер Гарана оказался прав: земля отзывалась на кровь импери. Привычные ощущения не покинули его полностью, поэтому Иврос немного успокоился и позволил себе оставшийся путь до Идариса провести с гораздо большим удовольствием, без тягостных размышлений.

Миновала еще одна неделя в дороге. Лед на Авиерре сделался совсем тонким, что более не позволяло передвигаться прямо по руслу реки. Снега стало меньше. Вокруг раскинулись пустующие поля и фруктовые сады, сладко спящие под тонким снежным покрывалом. Воздух значительно потеплел. И Керика Гарана улыбалась все чаще, когда рассказывала Ивросу о своем доме и Академии. Он слушал тетушку с удовольствием.

До столицы оставалось рукой подать.

Глава 2. Властитель и видящая

Пятерка всадников въехала в Идарис сквозь парадные ворота через час после полудня. За ночь снова подморозило, и теперь тонкая наледь, что возникала из-за влажного морского воздуха, образовывала на каменной кладке ажурные белые паутины. Иней осел повсюду, от светло-серых мостовых до оранжевых черепичных крыш. Он серебрился на солнечном свету будто праздничная глазурь.

Город встретил путников шумом. Он накрыл их с головами волной из криков, смеха, ругани, звона и грохота. Привыкшему к тишине лесов Ивросу этот нескончаемый гомон показался поначалу невероятно оглушительным. Занервничал и его конь. Вереск совершенно не понимал, где оказался. Даже в ярмарочные дни в Изумрудной Роще такого не бывало. Однако колдун старался держаться предельно невозмутимо, дабы не показаться неотесанным дикарем.

Идарис виделся Ивросу не просто громадным – бесконечным. И до краев полным людей, лошадей, строений и вещей, значения которых он не до конца понимал. Город ослеплял, смущал сознание с самых подступов к нему. За высокими каменными стенами улочки разбегались во все стороны так, что новому человеку заблудиться в их переплетении не составило бы большого труда.

Оглядываясь по сторонам, Ив вдруг представил себе Гвин, свою возлюбленную рыжую чародейку с характером бушующего лесного пожара, закованного в тело женщины. В переплетении улиц, в толпе случайных прохожих мужчина будто отчетливо увидел ее спешно уезжающей из Идариса после взрыва в Академии. Представил себе грохот, пламень, дым, огонь и пролитую кровь. И ее, напуганную и одинокую. Добровольно бросившую этот безумный кипящий город, в котором она выросла. Конечно, она мечтала возвратиться на извилистые улочки Идариса, с ним рука об руку. Но вместо этого она осталась в его доме. А он приехал в ее. Судьба поистине не умеет отпускать здравые шутки.

Стражники в начищенных до блеска кирасах у парадных ворот встретили архимага и его свиту, встав по стойке смирно и отсалютовав мастеру Авериусу Гарана. Они услужливо осведомились, не нужно ли ему сопровождение и стоит ли сообщить Императору о его возвращении. Мастер над проклятиями лишь отмахнулся и сказал, что заглянет к Императору сам на следующий день. Ему не терпелось поскорее добраться до дома и отдохнуть после дальней дороги, опустив все формальности. Да и не только ему.

Стоило им миновать ворота и углубиться в город, как братья Корвесы попрощались со всеми и направились в свое жилище, которое располагалось на правом берегу Авиерры ближе к Большой площади. Они довольно приветливо пожали руку Ивросу, а потом расцеловались в обе щеки с Керикой. Авериусу же Бергард пообещал, что к вечеру навестит Императора, а Хелвит заглянет в Академию, дабы уведомить нужные лица об их приезде.

А спустя пару кварталов их небольшой отряд лишился еще одного человека. Керика Гарана по очереди обняла обоих спутников, уделив особое внимание брату, и велела передавать привет жене, сказав, что скоро обязательно ее навестит.

Затем мастер над рунами наклонилась к Ивросу и с лукавой улыбкой вполголоса произнесла:

– Когда увидишь Еванию, вспомни нашу Гвин. А как вспомнишь, постоянно держи в голове, что они абсолютно разные. Гвинни – полная противоположность своей матери. Во всем, – Керика еще раз обняла импери и похлопала его по могучей спине. – Мужайся, мой мальчик.

Это «мужайся» несколько смутило колдуна. Он проводил чародейку задумчивым взглядом, но Керика почти сразу скрылась в толпе, ведя за собой своего черного коня.

– Что она имела в виду? – Иврос снова оседлал Вереска.

– Кто ж ее знает? – Авериус Гарана пожал плечами с выражением искреннего безразличия к словам своей старшей сестры. Для него обе его девочки были самыми лучшими и бесценными, каждая по-своему.

Мужчины вновь поехали дальше по городским улочкам.

Иврос оглядывался по сторонам, стараясь запомнить маршрут, но из головы никак не шли слова мастера Керики. На его памяти Гвин была взрывной, отважной и временами знатно перегибала палку, но она всегда оставалась искренней в своих действиях. Означало ли это, что ее мать, напротив, могла оказаться скрытной и тихой особой? Время, безусловно, покажет.

Всадники миновали широкий каменный мост со статуями грифонов на парапетах, раскинувшийся над Авиеррой, и краем проехали рынок. Здесь им встретилось еще больше людей, которые знали мастера Гарана и были искренне ему рады, и группа коренастых бородатых мужчин, неестественно кряжистых и громких. Они поприветствовали архимага и пригласили заглянуть к ним в цех на днях, посмотреть новые инструменты.