Проба. Часть I: Благими Намерениями

Разгоряченный Максим решился прибегнуть к прежней тактике: глупо раскрыться, чтобы вызвать соперника на атаку и встретить градом ответных ударов, тем самым уверенно забрав концовку боя. Пару раз кинув джеб и намеренно медленно пробив двойку, Макс уклонился, встал с левым боковым и как бы ненароком опустил правый кулак на уровень груди. Он ожидал резкий ответный боковой от противника, чтобы нырнуть под его руку с нижним левым, а на подъеме со всей силы пробить хук с правой в потенциально беззащитного оппонента. Но не тут-то было.

Семенов не пошел вперед с атакой, а сделал шаг назад с оттяжкой. В итоге, своим левым сбоку Макс его не достал, но за счет опущенной правой руки подставился не под хук, а под кросс оппонента. Слегка оттянувшись назад, Семенов молниеносно среагировал на растерянность соперника и, тут же шагнув вперед, пробил правый прямой точно в подбородок.

Без шансов, мгновенный нокдаун. Чувства и рефлексы вернулись к Максу в момент, когда рефери уже отсчитывал: «Три, четыре...». Спортсмен попытался быстро встать, но ноги не слушались, были словно ватные. Еще во рту резко пересохло, а в ушах гулко раздавалось учащенное биение сердца. В итоге, после отсчета до десяти рефери зафиксировал остановку боя по причине технического нокаута на второй минуте пятьдесят третьей секунде финального раунда.

***

Что произошло Максим осознал не сразу. Вот он сидит в своем углу и с него уже снимают перчатки. Сильно кружится голова, сушит во рту, а ноги из ватных превратились в каменные. Ужасное самочувствие. «Тренер что-то говорит, но я его еле слышу… – мысленно удивлялся боксер. – Я не понимаю… Надо попробовать что-то сказать. Себя то я услышу?».

–А? – с большим усилием разжав пересохшие губы, хрипло произнес боец.

– Ты как, Макс, видишь меня, слышишь нормально? – взволнованно спрашивал Степницкий. – Сколько пальцев я показываю?

– Я вижу, – вяло отвечал боксер, болезненно ощущая возвращение к реальности. – Слышу, но как-то глухо, как из-за стены. И пока соображаю не очень. Три пальца, кажется. Юр Михалыч, а что случилось? Как так он меня?

– Ты не переживай, дыши глубже, скоро должно отпустить, сейчас организм придет в норму. Ну, это бокс, Макс. Дыши-дыши. Он попал, ты пропустил. Сильно пропустил. Ринг промахов не прощает, но без ошибок нет и профессионального опыта. Все нормально будет, не переживай. Главное – здоровье. Проверимся в больнице обязательно.

– Юрий Михайлович! Я… Я слышал, как Вы «Уходи!» кричали. Но я добить его хотел, понимаете? Чтобы точно бой забрать.

– Понимаю, Максик, все понимаю. Что уж теперь, потом обсудим. Бой ты неплохо провел, но результат есть результат. Да ничего, мы еще повоюем, боец! Ты не кисни! – попытался подбодрить воспитанника наставник.

Разговор прервали официальным оглашением результатов. Макс уже достаточно восстановился, чтобы подойти к рефери и с честью выдержать победное поднятие руки оппонента.

Семенов сегодня оказался сильнее и удачливей, но бой был честный. И пусть внутри сердце разрывалось от боли и огорчения – внешне Максим старался не выдавать буйства эмоций. Он хладнокровно пожал руку оппоненту, поблагодарил за бой секундантов противоположного угла, поклонился зрителям и твердой, насколько это возможно после первого в жизни нокаута, походкой покинул ринг.

Сегодня он проиграл. После ухода в раздевалку к Максу пришло тяжелое, гнетущее осознание краха надежд. Но что делать дальше, пока неясно. Возможно, еще удастся заявиться на чемпионат округа, если образуется вакантное местечко. Только теперь все планы очень зыбкие. А главное…

«Как этот чертов Семенов настолько просчитал мою комбинацию? – разъяренно спрашивал сам себя Макс. – Он же не просто оттянулся, он знал, что я жду боковой. И моментально исполнил прямой. Да, зря я, конечно, так глупо подставился. Надо было слушать тренера».

4. После боя

На следующий день после выступления Макс прошел полный медицинский осмотр. К счастью, врачи не выявили никаких нарушений, кроме наличия нескольких ушибов и изменения цвета кожных покров по причине «синевы» фингалов. Спустя пару-тройку недель боевые раны сошли на нет, так что Максим по-прежнему оставался перспективным молодым боксером, полным сил и здоровья.

Миновал месяц со дня злополучного поражения. Парень вернулся к активным тренировкам, но чувствовал, что внутри что-то надломилось. Будто нет больше той мечты, к которой он стремился всю жизнь. Хотя на чемпионат округа Максу все-таки выпал шанс поехать.

Так получилось, что Семенов получил на тренировке серьезную травму, и никак не успевал восстановиться ко дню проведения соревнований. Место в категории стало вакантным, и Юрий Михайлович вовремя подсуетился, чтобы вписать Макса в список спортсменов, гордо презентующих родной край. Причем своего подопечного тренер даже спрашивать ни о чем не стал – ясно же, парень стремиться стать чемпионом! А тут удача сама идет в руки, так что ж теряться? Еще есть отличный шанс побороться за титулы, награды и признание публики.

Только вот после того неудачного выступления Максим сильно изменился. Внешне жизнь спортсмена оставалась прежней, но психологически он воспринимал все происходящее вокруг совсем по-другому.

Вернувшись домой после соревнований, Макс долго размышлял о неожиданном проигрыше. Любое поражение несет в себе оттенок горечи и досады. Но тут дело было не в том, что Максим взял лишь второе место и не встал выше всех на пьедестале. Он чувствовал, что бой с Семеновым раскрыл ему нечто большее. Возможно, этот поединок показал, что никакой Макс на самом деле и не чемпион. Не в смысле наград и рейтингов, а в смысле психологии, что ли.

«Вот проиграл бы настоящий чемпион, и что бы он тогда сделал? – спрашивал сам себя Макс, в очередной раз прогуливаясь по городской набережной. – Ясное дело – собрал бы волю в кулак, учел ошибки и стал тренироваться пуще прежнего. Он точно горел бы желанием победить, стать лучше всех, быть недосягаемым для других. Все силы бы такой человек приложил, чтобы доказать остальным, что только он один достоен звания победителя. А что я? Я хожу и уже вторую неделю извожу себя самоедством! Вот, надо было послушать тренера, зачем сам полез на рожон, лучше бы отбегался и может третий раунд в мою пользу засчитали…

Ну, если бы и отдали мне судьи бой, то что? Справедливо бы я его выиграл? Да, второй раунд провел хорошо. А что, если Семенов нарочно мне тогда поддался? Усыпил бдительность, чтобы в концовке боя меня за мою же самоуверенность и наказать?

Ладно, допустим, не такой он и хитрый, а действительно «просел» в середине боя. Но смог же найти силы на концовку, и вон как отработал третий раунд… Уверенная победа! Вот Семенов, наверное, настоящий чемпион. Сделал промах, упал, но поднялся, осознал ошибку и продолжил работу. Он и после травмы сейчас восстановится быстро, наверстает еще не раз упущенный выезд на округ. Нет, я другое дело…».

От закипавшей внутри злости Максим поднял с земли плоский камушек и со всей дури запульнул его в реку «лягушечкой», с несколькими отскоками по воде. Сильно терзали молодого боксера невеселые думы о спортивной карьере. Ведь он всегда считал бокс делом всей своей жизни. А волею судьбы вышло так, что сейчас Макс вынужден был переосмыслить свое положение и предназначение.

«Я, я… Правильно Ден говорит, надо мне больше о семье и заработках думать. А что я? Возомнил себя великим спортсменом, Мухаммедом, блин, Али! А не так это просто, амиго, как сказал бы Михалыч, чемпионом быть. Тут не то, что учиться школе бокса, тут чувствовать надо, думать наперед! Да, зря я всю эту эпопею с чемпионством затеял…

А впрочем, еще же есть шанс! Михалычу удалось вписать меня в заявку на округ, так что через пару месяцев поедем выступать. Серьезно, может стоит еще раз попытаться? Раз уж обстоятельства сложились так, что ехать на турнир все равно мне.

Сомневаюсь в себе, это плохо… Но, наверное, неуверенность иногда свойственна и чемпионам. Железных людей не бывает. Ну, кроме Семенова, конечно. Этот мне кажется и травму, и вынужденный отказ от поездки на отборочные соревнования воспринял без эмоций. Что ж, поглядим, как оно выйдет. Опускать руки раньше времени точно не стоит, уж этот урок я усвоил наверняка. Спасибо за все Семенову!».

***

В подобных раздумьях прошел еще месяц. Несмотря на червоточину внутри, Макс ответственно посещал занятия, выкладывался на тренировках, улучшал физическую форму и нарабатывал новые комбинации ударов. Юрий Михайлович внимательно наблюдал за работой подопечного, с технической точки зрения довольно высоко ее оценивая.

Но не мог опытный тренер не заметить потускневший взгляд бойца. Парень отлично боксировал, только вот сам ход поединка его больше не увлекал. Сперва Михалыч объяснял себе такую перемену переживаниями Макса по поводу проигрыша. Действительно, отчасти так оно и было.

«Но спустя месяц пора бы уже было отходить от этой драмы? Не барышня же он все-таки на выданье, а здоровый мужик, спортсмен с большим стажем! – размышлял про себя тренер. – Ладно, покорил себя немного, посыпал пеплом головушку, так и все на этом: дальше надо в бой рваться с новыми силами. А тут что получается, разок серьезно проиграл и все, адьос боксу сказать хочет?! И больше десяти лет тренировок как не бывало?!

Что ж, решение, конечно, за Максимом. Но он, чертяка, сказал бы хоть толком, чего хочет и на что надеется! Занятия посещает без пропусков, тренируется с отдачей. А внутри весь, как струна перетянутая, что вот-вот лопнет. Эх, молодо-зелено, все-то из вас клешнями вытягивать приходится. Ну ничего, с Божьей помощью сейчас во всем разберемся».

Вот так после очередной тренировки Юрий Михайлович решил поговорить с воспитанником напрямую, без обиняков. Уставший Макс уходил одним из последних: неспеша брел от раздевалки к выходу из зала. Тут его и окликнул тренер:

– Максим, погоди чутка, кое-что обсудить надо. Присядь на лавку, я сейчас подойду.

– А? Хорошо, Юр Михалыч, жду Вас.

Пока тренер относил в свой кабинет инвентарь и журнал с записями тренировок, почти все ребята уже разошлись по домам. Только Максим остался ждать наставника в зале, да Степка в маленькой подсобке доставал свою раскладушку – готовился после убойной тренировки ко сну.

***

С тех пор, как Юрий Михайлович взял над юным хулиганом шефство, в свой отчий дом пацан больше не возвращался. Хотя оба родителя у Степки были, тренер даже лично с ними разок встречался, хотел поговорить по поводу воспитания мальца. Но увидев квартиру со всеми прелестями жизни в пьяном угаре, Михалыч быстро понял, что другого характера у пацаненка быть и не могло. В таких условиях обитания на жизнь обозлишься так, что закроешься в себе наглухо, а каждому встречному дерзить заранее будешь, чтоб и не пытался до внутренней твоей обиды добраться.

Поэтому наспех оценив масштаб бедствия, особо распинаться в разговорах с выпивохами тренер не стал, лишь парой слов перекинулся с так называемым «отцом» семейства. Внятной беседы, само собой, не получилось, потому тренер просто забрал Степкины документы, чтобы мальчонка мог участвовать в соревнованиях, и вместе с пацаном покинул эту обитель хаоса. Вслед уходящим из квартиры доносились вперемешку смех и пьяные угрозы. Степка шел рядом с тренером молча, не оборачиваясь. «Пусть себе творят, что хотят, лишь бы от мальчишки ничего не требовали», – думал, спускаясь по ступенькам, Михалыч.

С тех пор Степан поселился в спортзале и никакого желания встречаться с родителями не изъявлял. Юрий Михайлович, конечно, встречи бы с родными не запрещал, хотя предполагал, что едва ли подобное общение пойдет мальчику на пользу. Но Степка сам не хотел видеть родню: слишком глубоко засела в подростке причиненная нерадивыми взрослыми обида. Да и что это за семья такая? Пацан дня не помнил без того, чтобы в доме не разливалось спиртное, один вид которого до сих пор пробуждал в пареньке ненависть.

Уже с семи лет Степка уходил сперва во двор, а потом и на городские улицы, в поисках лучшей жизни. Ребенка не было дома по несколько суток, но никто и не думал беспокоиться, названивать в больницы или отделы полиции. Поэтому, когда Степан повстречал на своем пути Юрия Михайловича, он понимал, что переезду в спортзал «родители» противиться не будут – им жизнь сына все равно безразлична. Скорее всего они и вовсе обрадуются, что лишний рот отсеялся: больше средств на закупку «первача» либо какой-нибудь другой бодяги будет.

Сам же пацан, сперва по беспризорной привычке дерзивший тренеру, теперь в свой шанс на нормальную жизнь вцепился изо всех сил. Степницкий не мог забрать паренька к себе домой, поскольку сам ютился в небольшой двухкомнатной квартире с женой и младшей дочерью. Супруга Вера Павловна работала в школе учительницей русского языка и литературы, а вторая дочка Лерочка училась на третьем курсе медицинского факультета. Первая дочь, Надежда, давно была замужем и жила со своей семьей.

К слову, благодаря старшей дочери Юрий Михайлович уже три года как официально стал дедом, чему был несказанно счастлив. Он очень любил семью, и всегда старался уделять домашним достаточно времени, внимания, заботы. Но работа с воспитанниками требовала от тренера многого: с каждым учеником наставник старался установить полное взаимопонимание. На это приходилось выделять тоже немало времени, внимания и заботы, поскольку только искренний интерес к человеку вызывает у него желание ответного контакта. А уж дети так тем более за версту фальшь в речи или действиях чувствуют.

Так всю жизнь Степницкий и разрывался между семьей родной, узким кругом близких людей, и семьей боксерской, обширным кругом воспитанников бывших и нынешних. Тем более что для тренера бывших учеников не бывает: он в каждого частичку своей души вложил. Вера Павловна, как мудрая жена и талантливый педагог, мужа в стремлении воспитать достойных ребят только поддерживала. Да она и Степку была готова к ним домой забрать, но подросток сам не пожелал стеснять семью своего благодетеля: парень был жизнью довольно битый, поэтому соображал не по годам бойко.

В итоге совместно порешили на время заселить мальчишку в спортзал. А что? Помещение просторное, теплое, с санузлом и персональным койко-местом в виде раскладушки. «Суперклассный вариант, лучшего и не найти!» – заявил сам Степа, которому в столь юном возрасте уже было с чем сравнить нынешние условия проживания.

С организацией питания сложностей тоже не возникло. Завтракал мальчонка самостоятельно в зале: заварить овсянку кипятком подростку труда не составляло. А обед и ужин Степану приносил Юрий Михайлович. Иногда парень по приглашению тренера наведывался в гости к семье наставника, где его всегда очень тепло встречали, как родного. Но по старой уличной памяти малец не очень доверял взрослым, поэтому чаще предпочитал обедать либо ужинать «у себя», разогревая принесенную домашнюю еду в микроволновке.

***

Вечерняя тренировка начиналась в семь вечера и заканчивалась в девять. Степка взял себе за правило ужинать за полтора часа до начала занятий, поскольку после физических нагрузок набивать желудок не хотелось. Обычно мальчонка выкладывался по полной в зале, затем шел готовить спальное место, отправлялся в душ и ложился спать. Так было и в этот раз. Быстро раскинув раскладушку, Степка отправился в душевую, которая как раз освободилась после ухода ребят с секции. Юрий Михайлович был в тренерской, но вскоре закончил заполнять журнал занятий и отправился в зал к Максу, который полулежал на скамейке, отдыхая после тренировки и дожидаясь разговора с наставником.

– Так, я не понял, что за поведение в спортзале? Кто разрешил распластаться на инвентаре? – строго, но в то же время полушутливо высказал замечание тренер.

– Виноват, Юр Михалыч, уже исправляюсь! – воскликнул Макс, поспешно усаживаясь.

– Ну что, Максим, расскажешь? Как дела твои? Как мама? – начал издалека Юрий Михайлович, тоже присаживаясь на скамейку.

– Спасибо, да вроде, все в порядке. Работаю, тренируюсь. С мамой тоже все хорошо, спасибо, – недолго раздумывая отвечал Макс.

– Хм, ну, слава Богу, что так. Скоро вот с тобой на первенство округа поедем. Ты как, готов показать всем, кто тут чемпион?

– Да, я… – отчего-то смутившись вопроса и поникнув головой, тянул с ответом спортсмен. Наконец, боксер, все также не глядя в глаза тренеру, вяло произнес: – Конечно, Юр Михалыч, хотелось бы выиграть.

– Хотелось бы?

– А что? Ну, само собой. Хотелось бы.

– Знаешь, Максик, я тебе сейчас одну вещь скажу, как есть. Ты только не обижайся, но не хочется тебе ничего.

– Как это? – уже более живо и уязвленно воскликнул юноша. – Да с чего Вы взяли? Я же хожу вот, тренируюсь постоянно, в парах стою и спаррингую!

– Так-то оно так, да не эдак, амиго, – спокойно отвечал тренер. – Я же тебя давно знаю и прекрасно вижу, что нет уже былого задора. Зачем отпираться? Не хочешь выступать в ринге больше, так и скажи прямо. Осуждать тебя никто не станет. Твое право.

– Да я готов драться, хоть сейчас! – неожиданно вспылил Макс. – Что Вы начинаете? Ну, проиграл я тот бой, да, потому что глупость сделал, Вас не послушал. Но знаете что? То поражение не заставит меня сдаться! Я продолжу выступать и добьюсь своей цели – Олимпийского золота.

– Хорошо, хорошо, Максик, ты только не заводись, – мягко осадил своего подопечного наставник. – Просто помни, что никому ничего не должен. Если чувствуешь, что не твое – лучше не берись…

– Не мое? Я в боксе с детства, Юр Михалыч! Вы же сами меня столько лет тренируете, обучаете всем тонкостям боя до сих пор. И сейчас вдруг говорите, что бокс – это не мое?

– Ну, оно, конечно, может и твое. Это только тебе, опять же, решать.

– Так и к чему тогда Вы все это?

– Просто, показалось… – задумчиво произнес Юрий Михайлович, сделав паузу, после чего неожиданно сменил тон и громко спросил: – Так что, едем на округ?

– Однозначно едем, к чему эти вопросы. Я же сказал, что готов выступать.

– Хорошо, значит едем. Вопросов больше нет, Максик. Можешь быть свободен.

– Свободен? Отлично! – продолжал распыляться заведенный Макс. – Спасибо за тренировку. И за разговор ваш мотивирующий – тоже спасибо! До свиданья, тренер, всего хорошего!

Схватив свою спортивную сумку, парень мгновенно подорвался со скамьи и размашистым шагом пошел к дверям. Юрий Михайлович смотрел воспитаннику вслед с едва заметной улыбкой на лице.

– Макс! – окликнул наставник ученика уже у самых дверей.

– Что, тренер?

– Если будешь выступать, добавим тогда еще утренние тренировки. Жду послезавтра тебя в семь утра на стадионе.

Максим развернулся и, глядя на Степницкого, застыл в раздумьях. «То бокс – не твое, то давай дополнительные тренировки проводить. Издевается он надо мной что ли? – с небольшой обидой размышлял о происходящем спортсмен. – Мне и самому тошно, а тут Михалыч еще добавляет ложку дегтя. Да ну это все в баню! Всю жизнь тренировался, к чемпионству шел, и сейчас со своего пути не сверну. Несмотря ни на что».

Сквозь мысли неожиданно для самого себя сообразив, что тренер молчит и ждет ответа, боксер поспешно выпалил:

– Хорошо, как скажете, Юр Михалыч. Приду без опозданий.

– Глянь, какой, без опозданий, одолженье еще мне делаешь?

– Нет, конечно, – немного смутившись, промямлил Макс. – Это так, к слову пришлось.

– Угу, еще и не такое «придется». Ладно, иди уже, дома мать ждет. До скорого, Максик, адьос!

– До свиданья, тренер. Спасибо за все! – внезапно расчувствовавшись, горячо ответил Максим и, резко повернувшись, быстрым шагом покинул зал.

***

Юрий Михайлович еще немного посидел в задумчивости, а уже когда собирался вставать, неожиданно для себя обнаружил стоящего неподалеку Степку.

– А ты чего не отдыхаешь, не спишь? Силенок после тренировки многовато осталось, да, амиго?

– Так я в душевой был, вот ложиться иду.

– Стоя на месте идти, небось, не очень получается? – ехидно спросил Михалыч. – Ты чего чужие разговоры подслушиваешь?

– Я не подслушивал! – с нотками обиды в голосе отвечал малец. – Я просто не хотел мешать и решил дождаться тут, пока Макс уйдет.

– Ишь, культурный какой, мешать он не хотел… Было бы чему мешать… – вставая со скамейки, пробубнил тренер. – Ты спать давай ложись. Отдых и тем более здоровый сон для боксера ничуть не меньше важны, чем тренировки. Так что дуй в тренерскую. Я тоже уже домой ухожу, за старшего остаешься на хозяйстве.

– Юрий Михайлович! – робко окликнул тренера пацаненок.

– Чего еще? – обернувшись, удивленно спросил парня Михалыч.

– А за что Вы его так? Зачем? Максим же лучший боец клуба. Он крутой боксер.

– Хм, крутой боксер. Это, конечно, звание что надо, во! – с язвительной иронией отвечал тренер, характерным жестом подняв большой палец. – Так значит разговор наш все-таки подслушивал?

– Нет, я… То есть, да, подслушивал, но я не нарочно совсем! – Путаясь в словах, спешил оправдаться малец. – Просто услышал, как Вы сказали, что он может не поехать на соревнования. Это почему еще?

– Ох, Степка, что ж вы все душу мне рвете, ей-богу! Поедет твой крутой боксер Макс на соревнования, сам же слышал! Что спрашиваешь тогда ерунду какую-то…

– Никакая это не ерунда! – настаивал на своем Степа. – Я слышал и видел, как вы говорили. Это серьезный разговор был. Почему Вы сказали, что он может не ехать? – не побоялся повторить вопрос парнишка.

Тренер задумался на пару секунд, серьезно поглядел на Степку и не нашелся, что ответить. Ведь, если сказать, как есть, можно затушить тот огонек веры в лучшую жизнь, который только начал разгораться в забитом и брошенном всеми пареньке. Нет, правда все же хороша к месту: а сейчас явно не подходящий момент для искренности – сопливому пацану некоторые вещи ну никак не объяснишь. Поэтому умудренный опытом наставник попытался перевести разговор в шутку.

– Какой ты у нас, Степан, оказывается настойчивый парень. Прямо настоящий детектив. А я будто у тебя на допросе, получается? Как подозреваемый? Негоже тренеру с учеником меняться ролями! Так что ты, амиго, интерес свой попридержи, хотя я все же тебе и отвечу. Максим тяжело провел предыдущий бой. Любому боксеру нелегко проигрывать, а тем более восстанавливаться после травм. Поэтому я и спросил его, готов ли он поехать на следующие соревнования. Вот всего и делов-то! А ты, мой юный Шерлок, себе там уже что-то навыдумывал, серьезный разговор, то се… Не забивай голову, у тебя что, своих забот мало? Дежурная уборка в спортзале когда будет, кстати?

Поскольку Степка тут проживал, на его плечи целиком легла забота о поддержании в помещении чистоты и порядка. Не сказать, что бы мальчишка был этому рад, но уж точно не противился: он понимал, что тренер делает для него многое, поэтому был не против отблагодарить наставника хотя бы такой скромной помощью. «Позже, когда я вырасту, постараюсь отплатить за добро еще большим добром», – размышлял сам про себя Степан. Но пока приходилось, как знаменитому Гераклу, разгребать Авгиевы конюшни.

– Завтра тренировки утренней нет, вот я приберусь как раз. Инвентарь весь на своих местах, мне тут только подмести, полы помыть да проветрить.

– А мешки кто дезинфицировать будет?

– Ой, забыл. Хорошо, и мешки с подушками тоже протру. Но…

– Какие еще тут могут быть «НО», молодой человек?

– Про Максима, все-таки, Вы мне не все сказали. Он реально крутой: сильный, умный. Тренируется много. Я думаю, он всех победит на чемпионате округа. А Вы, Юрий Михайлович, почему-то, в него не верите.

– Ха, ну ты, амиго, выдал, конечно! Как же это не верю, если я его тренер? Я с теми, в кого не верю, не работаю, сынок. Ты прав, Максик у нас боец что надо, умеет многое. Но, понимаешь, Степка, какими бы сильными не казались люди внешне, иногда такой коварный червячок сомнения точит нас изнутри. Вот поэтому я и спросил его о выезде – уверен ли он в себе. Да ты не переживай, – тренер подошел к Степке, приобнял его и ласково потрепал по голове. – Слышал же, Макс уверенно сказал, что будет выступать. Значит будем готовиться! Хочешь с нами? Послезавтра на улице тренируемся: свежий воздух, природа, класс, а?

– Конечно, хочу, еще бы! – радостно воскликнул Степка. – А Вы меня и в пару с Максом поставите?

– Ну, в пару тебе с таким «крутым» боксером не рановато ли, а? Тем более весовая категория точно не твоя, амиго! Но посмотрим, посмотрим: может поработаете немного над школой бокса, поможешь чемпиону нашему технику отточить. Готов?

– Всегда готов! – бодро отрапортовал Степка.

– Вот это я понимаю, молодчик! Боксер всегда должен быть ко всему готов. А пока давай, бегом в койку, потому что без полного восстановления никакая тренировка тебе не светит. Тем более завтра еще и на уборку сил набраться надо. Это тебе тоже, не просто так! Так что отдыхай, юное дарование. Завтра увидимся.

– Спасибо, Юрий Михайлович, спасибо! Супер, я буду тренироваться прямо как Макс, класс! – возбужденно запричитал Степка, направляясь в тренерскую, где его давно ждала разобранная раскладушка. – До свиданья, я завтра с утра уберусь, еще до вашего прихода!