Монопьеса. Три двери. Драмеди.

Николай Лакутин

Монопьеса. Три двери. Драмеди.

Действующие лица

Дмитрий

Выходит Дмитрий в строгом костюме, звучит приветственная песня в стиле блюз.

Дмитрий.

Леди, дамы, сеньориты,

Джентльмены, сэры, господа!

Вам позвольте мне поведать

Как бывает в жизни иногда.

Невзначай, учить не буду,

Про отёки и простуду

Я тактично скромно промолчу.

Лучше расскажу сегодня

Как судьба терпима к Альфачу!

Да Альфач, скрывать не буду,

Женщин в жизни было будь здоров.

Не всегда всё было гладко

Сколько раз слетал в судьбины ров.

Но поднявшись, отряхнувшись,

Интереса к жизни не терял!

Позитив и оптимизм со мной,

Никто их так и не отнял.

Впрочем, что болтать об общем,

Лучше окунёмся в суть проблем.

В то, что каждому знакомо,

В тюк забот, решений и дилемм.

На своём примере, братцы,

Покажу, как было и как есть!

Без воды, по делу, вкратце,

Постараюсь Вам не надоесть.

Музыкальная композиция заканчивается.

Дмитрий. Сложно сегодня найти к обсуждению тему, которая бы так или иначе не была замешана на любви. Другой вопрос, на какой именно любви. Любви к своему делу, к родине, к детям, к своей или чужой второй половинке… Я хотел бы Вам сегодня рассказать историю своей любви. Но не той любви, о которой некоторые из Вас наверняка подумали. Хотя, и об этом поговорим тоже, куда же без неё. Мне хочется рассказать о любви несколько иной природы. Наверное, её можно назвать безусловной и беспристрастной. Не той, которая порой то вспыхивает, то угасает между мужчиной и женщиной, а о той, которая ни разу за свою историю никуда не исчезла. Не изменила, не угасла, не отпустила и ни в коем случае не предала. И да, при всём при этом она никогда и ничего ни у кого не потребовала взамен!

Она лишь даёт. Она наполняет! Насыщает! Вдохновляет и воодушевляет! Вызывает дрожь, бежит мурашками по спине! Сподвигает, мотивирует и остаётся в памяти, наложив свой нестираемый отпечаток к тем или иным событиям… Я говорю о любви к музыке!

Должен признаться, играть на каких-либо инструментах я не умею. Да и славы Ивана Козловского тоже не сыскал. Но петь люблю. Очень.

Моя история началась в далёкие советские годы! Но пропустим суетное детство и начнём сразу с профессиональной деятельности. Помню, я тогда только вернулся из армии и устроился на завод токарем!

Дмитрий уходит.

Сцена 1

Запускается видеоряд с чёрно-белыми кадрами, отражающими советскую действительность. Музыкальное сопровождение, соответствующее духу времени. Показывается мощь советской эпохи. Стройки, БАМ, предприятия! Люди проходят через проходные, работают на заводах и на фабриках. Бежит конвейер с хлебопекарной продукцией, с деталями, со стройматериалами и пр. Страна поднимается, развивается, ширится, преуспевает.

Кадры из колхозов и совхозов, комбайнеры, горы пшеницы, вывозимые грузовиками. Кадры с научными работниками, запуск спутников в космос. ВДНХ и прочие достижения.

Видеоряд, описывающий эпоху, заканчивается.

Выходит Дмитрий в замаранной масляными пятнами робе. На голове грязно-чёрный выцветший берет, на носу типовые советские очки с чёрной оправой. В руках несёт деталь, внимательно осматривая её со всех сторон. Изучив деталь, откладывает её в сторону, достаёт из кармана тряпку, вытирает руки, снимает очки, откладывает в сторону.

Дмитрий. И что ему опять не нравится? Стоит над душой, глаз да глаз. Я не первый день работаю, с токарным станком почти на ты, а начальник всё равно за мной как за ребёнком. Очки вот приобрёл по рекомендации врачебной комиссии, но в основной своей массе по настоянию начальника. Говорит, что я не вижу своих косяков. А косяков у меня почти и не бывает! Да, случается, но их нет лишь у того, кто ничего не делает! Я же пашу как трактор! С ответственностью, с полным самоотречением! Стараюсь – стараюсь, а у меня до сих пор третий разряд.

В соседнем цехе Машка трудится. Времена уже, конечно, давно не военные, но встречаются ещё на производствах женщины. Так вот она изделий делает за смену раза в два меньше моего. И приняли её позже, а на той неделе уже четвёртый разряд получила. Это как так, скажите мне на милость? Я пашу не покладая рук – и всё третьеразрядник, а ей без пяти минут новичку, сопле зелёной, четвёртый припаяли.

Берёт в руки деталь, надевает очки, осматривает ещё раз изделие, напевает что-то себе под нос.

Дмитрий. Ну красота же! Не придраться! Всё по госту, по стандарту. Как в лучших домах Лондона и Парижа. И мне третий, а ей четвёртый. А почему?

Убирает деталь и очки.

Дмитрий. А я вам скажу. Всё дело в неискоренимой правде жизни. Ивану за атаку – флаг в лапу, а Машке за красу – Красную звезду. Всегда так было и всегда так будет. Поулыбалась Машка кому надо, глазки построила, над шуточками начальника посмеялась и на тебе четвёртый разряд и прибавку к получке, а Ивану…

Впрочем, бог с ним, с Иваном из той поговорки. Я ведь не Иван. Дмитрий я! Будем знакомы!

Приветственный жест.

Дмитрий. Да, жизнь – штука несправедливая. Кто-то говорит, что шанс у каждого из нас есть и не один. И что эти шансы, они словно двери, открываются перед человеком в нужное время и в нужном месте. И не всегда сам человек может понять, где это нужное место и время, но дверь это знает, и она непременно открывается!

Пауза.

Дмитрий. Это в теории. А в жизни всё не так. По крайней мере, в моей. Я же сам парняга деревенский. Да ладно бы в какой деревне жил большой. Две улицы в шестнадцать домов и восемь километров до районного центра, вот и весь мой мир. Нет, там рядом с нами ещё село имелось. Оно и сейчас есть. Там и совхоз с комбайнами да тракторами, и ферма. Там все наши и работали. К слову, и я там первые навыки работы на станке получил. В сараюшке слесаря трудились, среди них был один токарь дядя Вася. Когда он поддавал, то ко мне был слишком расположен. Сына я ему его напоминал. Жена его бросила. По путёвке покинула родные пенаты на пару недель и этого хватило. В Сочах романчик у неё случился. Приехала с курорта, вещи собрала и в город к новой любви переселилась. И сына забрала. А я почти такой же по годам был и когда дядя Вася поддавал, так прям так меня сынком и кликал. А поддавал он часто. Ну и под это дело меня токарить учил.

Жалко его было. Он всегда говорил, это не наказание, что один остался, а награда. Жена его с его же слов была до мужиков жадная. Как он говорил: «Ей хоть свежий, хоть медвежий». Я тогда не понимал ещё о чём речь. А позже-то на своей шкуре познал во всей красе.

Ну так вот! Я же и говорю, что в деревне прозябать мне не хотелось. Да и девки мне местные не нравились. Нет, нравилась так более-мене одна, но она занята была, а остальные… А тут ещё тётка из города позвала. ПТУ рядом с ней открыли, я и махнул.

И вот я в городе! И понимаю, что вот она жизнь! Начинается! Приоткрылась моя дверь! Отучусь в ПТУ, дальше армейка. А там, глядишь и задержусь на госслужбе. Военно-оркестровая служба мне, к сожалению, не светила, но были другие варианты. Прапорщики, к примеру, тоже неплохо живут. Хоть по продуктовой линии, хоть по ГСМ, себя никак не обидишь. Петь буду для себя, для Души, а жизнь устраивать как-то надо!

План-кабан созрел и даже отчасти воплотился в жизнь. В ПТУ я отучился, девочку встретил. Хорошую, положительную… Положились на неё многие уже к тому моменту, но об этом я узнал, к сожалению, слишком поздно. А тогда юношеский максимализм! Эмоции, амбиции, гормоны! Ничего дальше собственного носа не видел, а кто из нас видел?

Дашей девочку ту звали. По киношкам с ней ходили, кафе – мороженое тогда было, может кто в курсе, сейчас таких нет, а тогда… Парки, автоматы с газировкой. И вот тогда около одного такого автомата первый звоночек-то и прозвенел, когда с ней поздоровался какой-то парень.

Ну поздоровался и поздоровался. Что тут такого? А она так раскраснелась, засмущалась. Я на неё смотрю и понять ничего не могу. Ты чего, говорю, красная такая? Неможется? А она глаза отводит, от жары, говорит дурно стало. Газировки попила и быстренько нашу прогулку свернула. Даже проводить не дала. Я хотел, да та на дыбы. Даже скандал закатить попыталась на пустом месте. Ушла одна, я один как дурак стою у этого автомата, понять ничего не могу. Что это было? Ведь не случилось ничего?

Потом помирились. Объяснять ничего не стала. Так, общими фразами отделалась. Что перепады настроений у девушек бывают, да ещё жара, и я всё как-то ни туда и ни сюда, а она переживает, нервничает. А как я ни туда и ни сюда? Я как раз туда. Всей душой и всеми намерениями. Мы и про свадьбу говорили, гостей считали, думали, кого звать, кого не звать. Где отмечать, на какие шиши. Решили, что после армии сразу свадьбу и сыграем. Расцеловались и я надел мундир и сапоги.

Звучит песня в стиле шансон.

Дмитрий.

Письма… Комбат, устав!

Ротный… Подъём, отбой!

Службу нести устав,

В мыслях несусь домой.

Дома старушка – мать.

Блинчики, пироги.

Всегда знающий, что сказать,

Батя, вставший не с той ноги.

Припев:

Да, там свои проблемки,

Вечные сплетни, долги.

Содранные коленки,

Есть друзья, есть враги.

Но там, по крайней мере,

Жизнь понятная всем!

В размеренной тихой манере…

Я запутался, братцы, совсем.

Служба, порой жестка.

Но ты солдат – терпи!

Пусть слышен пульс у виска,

Но не дрейфь, не глупи!

Справишься, выдержишь, сможешь,

Как до и после тебя!

Окрепнешь, кому-то поможешь,

По дружбе, по-братски, любя.

Припев:

Да, здесь свои проблемки,

Обиды и тумаки.

Не только страдают коленки,

Тоже есть друзья, есть враги.

Но тут, по крайней мере,

Характер куётся в сталь!

И с этой жизненной школой,

Можно идти в свою даль.

Музыкальная композиция заканчивается.

Дмитрий. Получив свой «паёк» наставлений и стандартно обучающих кулачно – доходчивых аргументов, я благополучно влился в армейский коллектив! И если первое полугодие службы могло поконкурировать с адскими котлами преисподней, то дальше всё шло почти как по маслу. Мы проказничали, что греха таить, было дело. Вновь прибывших намеренно занимали работой, отвлекали от того, куда следовало бы обратить внимание и всячески затягивали вопрос гигиены, тем самым подводили под стрижку от старшины. Знаете, что это такое? Это когда солдат затягивает со стрижкой, старшина сам берётся за машинку. Мастерством цирюльника он не блистал, но ровную полоску по центру головы выбривал довольно чётко, оставив по бокам два «полуострова». А после наказывал солдату до конца дня ходить так. Кто не давал солдату подстричься заранее – история умалчивала, но все всё понимали. Мы давали старшине спустить пары, и он к нам за это был лоялен.