Билет № 13

Теперь с хомячка не просто пыль сдували, его пылесосили ежедневно. Но однажды, сорвавшись с плеча маленького Гленна, скотинка сорвалась на пол и сломала ногу.

– Как гость? – Полез байкер в аптечку за нашатырным спиртом.

– Йоу-йоу … – Увлекся индеец игрушкой.

– А чё сразу спирт? – Не мог отдышаться Дэвид, отвернувшись.

Гленн помахал перед лицом пустым литровым баллоном из-под нашатыря. Оглядев помещение, поставил его обратно.

– А где Алекс?

– Йоу-йоу!

– Вместе пили.

Хомячка тогда вылечили. А ушел он из жизни спустя семь лет. Но Гленн навсегда запомнил, как сидел рядом, меняя повязки и памперсы маленькому пушистому комочку жизни, в процессе болезни.

В университете он в первую очередь, и единственный, записался на курсы выживания. И преуспел в накладывании шин на переломы, искусственного дыхания рот в рот, вязании на голове повязки-чепчика, остановке кровотечения, и другое …

На южном материке Гленн вместе с чернокожим Алексом оказался после комиссии National Geographic Academy. Из 50 тысяч заключенных-зоофилов, он оказался самым образованным и подкованным в медицине и географии.

– Я спрашиваю: Алекс где? – оглядел помещение Гленн. – А не «кто нашатырь выпил?».

Проскользнув за шторки, Алекс опомнился. Ключи от оружейных шкафов всегда находились у дежурного. Сегодня, как некстати, у Бобби, труп которого сейчас выносили наружу. Компания тут же вернулась, без Бобби, но с окоченевшим пришельцем. Гленн забегал, засуетился, остальные вяло наблюдали.

Алекс, стараясь не шуметь, дрожащими руками открыл отмычкой замок одного из оружейных шкафов и достал карабин.

– Поставь на место, – послышался чей-то шепот, а в висок уткнулось вороненое дуло пистолета. Алекс осторожно вернул оружие на место и скосил глаза. Там, прижав палец к губам, стоял чернокожий агент.

– Я здесь, – вышел он из-за шторы. Все посмотрели на него, а Джим Болт откатился опять под теплый радиатор.

– Выносите ковбоя! – Гленн склонился над агентом и, приподняв его голову, поднес кружку с горячим чаем. – Выпей, это тебя согреет.

Пока Дэвид, индеец и коварный пехотинец отскребали Рэнди от пола и выносили, ДжиБи мелкими глоточками выпил горячий чай с медом. Это его действительно согрело.

– Опрометчиво, ты, вот так вот, – намекнул байкер на легкий прикид агента. – Зима все-таки.

Болт встал, поправив кобуры под мышками, на бедрах, лодыжках и в паху.

– Буду осмотрительней. А что произошло?

«Идиот», – подумал Гленн, но, глядя на пистолеты, вслух произнес:

– Ты убил двух наших друзей, всё съел и выпил.

– Так уж и всё? – широко раскрыл глаза Джим Болт. – Не может быть.

– Всё, – сокрушенно развел руками Гленн.

«Кретин какой-то, – промелькнуло в голове агента. – У него друзья погибли, а он о пойле сокрушается».

– А что, купить негде?

– Это Антарктида.

Мысли агента подтверждались.

– Эй! – он пощелкал пальцами перед лицом байкера. – Я не спрашивал, где мы находимся.

«Точно идиот», – умозаключил Гленн Хьюз и вздохнул. Слава богу, вернулись парни, сразу бросившись отогреваться. Он ринулся им помогать.

– Поговорили, – сел за стол ДжиБи, наблюдая за суетой.

«Да, убил двоих полярников. Но от них веяло угрозой, – успокаивал он себя. – Ну, погорячился. С кем не бывает. Ещё неизвестно, что от этих ожидать. Особенно от ниггера. Вообще маньяк непредсказуемый – сразу за оружие хватается. С ним следует быть осмотрительней. Хотя парни, в принципе, нормальные. Четыре дня пробухали без конфликтов. Байкер только чёта тормозить стал на финише. Вон и сейчас, поливает кипятком на лица отморозков. Повязки размораживает».

– Ты, ахренел!! – Вскочил первым Дэвид, без размаха двинув байкеру в морду. Тот, отлетев, плюхнулся на стол прямо перед агентом, разметав бутылки и пустые консервные банки. Красное лицо «строительного рабочего» покрылось волдырями. Лицо краснокожего Фила тоже, но он, молча достав из-за пазухи томагавк, размахнулся …

– Стоять! – Вскочил агент, отпрыгнув назад. – Не вздумай!

Гамадрил тоже пошел волдырями. «Есть Бог», – перекрестился агент и показал индейцу раскрытую «пять».

– Остудись, брат.

Филип Роуз. Индеец в этом мужском братстве. Альбинос, рожденный в Швеции. Финн по национальности. С рождения играл в хоккей, пока не убил на площадке вратаря соперников метко брошенной клюшкой. Перо точно вонзилось между щитков голкипера, поразив все жизненно важные органы одновременно.

Не выдержав жесточайшего психологического прессинга со стороны соседей, семья юного Фила переезжает в Аргентину, где хоккея нет. Но смышленый отпрыск умышленно создает свою Федерацию хоккея на асфальте, и продолжает убивать вратарей. Где клюшками, где бейсбольными битами.

Перебив всех вратарей в Аргентине, навсегда лишив страну хоть как-то когда-либо поучаствовать в хоккейных баталиях, Филип перебирается в Англию, где превалируют футбол и теннис. Через год пребывания на островах его, в 19 лет, спешно снаряжают в Арктическую экспедицию. Понаобещав невесть что.

Он ещё долго бродил по антарктическим просторам, размахивая битой и пугая пингвинов, пока на материке не появился ковбой Рэнди Джонс. Тогда он первый раз побрился. И началась новая жизнь.

Филип остановился, поигрывая томагавком.

– Не скули, понго, – поднял Дэйв несуразного негра – Ты же морской пехотинец.

С ожоговыми волдырями на сине-красных лицах компания смотрелась упырями.

– Теперь все в сборе, – хмыкнул Болт, пихнув Хьюза на столе. – Вставай, лепила.

Хьюз открыл глаз.

– Эти где? – пошевелил он одними губами.

– Давай я тебе помогу, – не обращая внимания на страдальческую гримасу и огромный бланш под глазом, принялся поднимать его Болт.

– Мне плохо, – как девица сомлел байкер, лишь только увидел красные лица упырей-друзей.

– У-у, какие мы нежные, – покачал головой агент. – Дайте ему нашатырь, что ли. Ах, да. – Вспомнил он, глянув на компанию.

Индеец сжимал топор, здоровенный Дэйв кулаки, а черный пехотинец исподлобья зло зырил на студента. Хотя без смеха на это сборище смотреть было невозможно. Джим Болт подавил в себе хохот, чтоб не поворачиваться к ним спиной.

– Будем ждать, – закурил он, сев и закинув ногу на ногу.

– Ты попал, – прошипел опять Алекс Брайли.

Алекс Брайли. Эфиоп из Ольстера в первом поколении. Если быть более категоричным – из Белфастского зоопарка. Британцы не любят, когда провинцию Ольстер отожествляют с Северной Ирландией, хотя в её состав входят 6 из 9 графств Ольстера, а лишь три являются частью Республики Ирландия.

Но какая это разница для маленького орангутана, снятого с дерева в далекой жаркой Эфиопии и доставленного на самолете в зоопарк Белфаста. Где он в процессе мутации и человечных опытов постепенно превратился в homo sapiens – научившись жать на кнопку, доставать бананы, разговаривать, есть ложкой, читать рэп и складывать пирамидки из колечек и кубиков.

Орангутаны (лат. Pongo) – род древесных человекообразных обезьян, одни из близких родственников человека. Название происходит от малайского Orang Hutan, что означает «лесной человек» (orang – «человек», hutan – «лес»).

Более 30 лет орангутан Алекс пользовался популярностью у детей, туристов и старушек, те особо умилялись, когда он мастурбировал на куклу Барби. А сколько величайших умов написали и защитили диссертаций об эволюции человека, введя в заблуждение всю мировую общественность и весь научный мир, опиравшийся на теорию Дарвина. Пока её не опровергли.

Ученые, более скрупулезно оценив поведение узника зоопарка, и … а он, к тому времени, уже изнасиловал, и не по разу, 12 уборщиц вольеры, трёх сторожей-геев, профессора-антрополога из Америки Сигурни Пейлерс, (та его, вообще, изъяла для опытов на неопределенный срок, но возмущенная общественность через полгода вернула любимца в зоопарк). И не афишируя своего научного позора и международного скандала, что перепутали человека с животным, постарались избавиться от подопытного – отправив в далекую антарктическую экспедицию с маньяком-зоофилом Гленном Хьюзом. Внутри надеясь, что жизнь своё возьмёт. И расставит приоритеты.

Докурив, агент смял окурок просто на столе рядом с Гленном. Фельдшер лежал в обмороке. Упыри, источая ненависть, толпились напротив, жалобно поскуливая от боли.

– Вот – белый флаг, – помахал агент носовым платком, больше демонстрируя кобуру под мышкой. – Я уполномочен вести переговоры от имени Великой Британии. Вы являетесь гражданами этой страны, поэтому обязаны оказывать мне всеобъемлющее содействие и максимальную помощь. Родина вас не забудет, а я буду хранить вашу-нашу фотографию на груди у сердца.

Джим сбегал, вытащил из рюкзака Полароид, положил на живот Хьюза, навел объектив, пристроился к упырям, и, после вспышки, подскочив опять к столу, выхватил карточку – задул на неё, замахал.

– Вполне, – покрутил он перед глазами.

– Закажь, – протянул руку строительный бугай в каске.

– У сердца, – поднял указательный палец студент, другой рукой спрятав картонный квадратик в кармане шорт. Но кобура мелькнула. А на бёдрах вообще выглядели вызывающе, в контексте с пулемётными лентами и автоматами спереди. Сзади автоматы лишь угадывались. Не просто за Полароидом бегал гость. Грустное сообщество упырей приуныло. Особенно гамадрил.

– Ты попал, ниггер.

Остальные сделали угрожающий шаг вперёд.

– Я вас тоже буду помнить, – расцвёл Болт, наощупь роясь в медицинской сумке Хьюза. Жертв больше не хотелось: – Пантенол! – Вынул он первый попавшийся баллон, и дал мощной струёй спрея в лица приближающихся полярников. Атака была отбита. Враг отступил.

– Меня послушайте, – отошёл с баллоном Болт, демонстрируя бёдра и грудь. – Я такой же гражданин Великой Британии, как и вы все. Надеюсь. (Он мельком прошелся взглядом по орангутану, а в глаза посмотрел Дейву). Надеюсь на взаимопонимание.

К его удивлению, народ получил колоссальное удовольствие от спрея. И теперь, облегченно вздыхая, сидел у теплых радиаторов, ожидая дальнейшего медицинского вмешательства. А его разглагольствования никого не интересовали.

ДжиБи облачился в теплую одежду, на случай если придется отступать в неизвестность, автоматы навесил сверху.

– Вставай, живность, – ткнул он дулом байкера. – Иначе я тебе прострелю почку. И ты, создавая ненужные телодвижения, вскочишь, вынудив меня опять стрелять разрывными. – Джим Болт дал короткую очередь в крышу, просто разнеся её в снежную пыль.

Теперь, даже пораженные гидротермической ванной полярники ринулись мимо агента вслепую латать в хлам разнесённый кров, дабы сохранить тепло.

– Чёй-та они? – Водил он за полярниками оружием. – Бегают, как отмороженные. – И повернулся к ожившему фельдшеру.

– Стреляй!!! – Уцепился тот за руку агента.

«Д-ду-ду-ду», – внезапно ударила короткая очередь автоматического оружия. Три гильзы со звоном упали в ноги. Тынь. Тынь. Дзынь, – отлетела одна от других.

Болт выдернул руку, а прикладом двинул сумасшедшему Хьюзу в лицо. Полярники слезли с крыши. В доме снова начало копиться тепло.

Все сидели и грелись у нарисованного камина. Хьюз был без сознания, Джим Болт слонялся за их спинами, с автоматами наперевес. Дров подрисовать было некому.

– Мужики … – наконец-то намекнул агент. Все засуетились, а Брайли быстро протянув мохнатую руку, нарисовал углей охапку.

– Теплей стало? – подколол, притоптывая, мёрзнувший ДжиБи.

– Кому-то надо выйти за углём, – ковыряясь в ухе, спокойно намекнул «строитель» Дэйв.

– Пошёл, – направил дуло на него ДжиБи.

Дэвид нехотя поднялся и вышел из домика.

«Бах», – хлопнула дверь.

– Ты-ды-ды-ды …. – неоправданно застрочил автомат в его сторону

– Дыу, – ушла пуля из другого автомата в новую кровлю. Вскочивший Алекс наотмашь двинул локтем в голову студента.

На плоском экране неправдоподобно огромного цветного телевизора сверху вниз падали черно-белые крестики, гробики, монументики и круглые веночки. Всё это следовало сложить в определенной пропорции и порядке. Пульт лежал перед агентом, но руки были связаны за спиной. Гробики и крестики наконец-то в беспорядке заполнили весь экран, и телевизор взорвался. Разлетевшись калейдоскопом негативных фрагментов изображения в разные стороны.

Тетрис. Не лучшее изобретение человечества в области развлечений. Так подумал Джим Болт, когда после удара «лесного человека» пришел в сознание. Руки действительно были замотаны скотчем, но спереди.

Упыри сидели у радиатора. Татуированный Хьюз обрабатывал их лица, так бездарно обезображенных до этого. Было опять тепло.

– Дайте закурить, – молвил Джим, поудобнее прижавшись к нарисованному камину. Ноль ответа.

– Закурить дайте кто-нибудь, – сказал агент погромче. Безрезультатно. Упыри выли, а байкер обрабатывал их морды разными снадобьями.

«Ну и ладно», – разгрыз студент, сковывавший его скотч, достал сигареты и закурил, пуская в потолок кольца, наблюдал за вознёй эскулапа.

Когда Гленн закончил лечение полярников и устало разогнул спину, ДжиБи уже сидел за столом, а перед ним стоял огромный пулемет «Виккерс» 1957-го года выпуска, но в полной боеготовности. Из-за станины выглядывало его лукавое лицо.

– Не стреляй, – прикрыл больных Гленн Хьюз.

– Не буду, – навёл пулемет на гамадрила Болт. – Только дай испытаю, не стрелял ещё ни разу. В самый последний момент выдали.

Он с удовольствием нажал гашетку: – Та-та-та!

Под пехотинцем Брайли потекло.

– Не ссы, – улыбнулся агент, – не заряжено.

– Шутник, – Хьюз дрожащей рукой выудил из пачки сигарету. Пришибленный орангутан не мигая смотрел в дуло «Виккерса».

– Давайте будем человечней, мужики, – отвернул дуло пулемёта 700. – Так все чудесно начиналось.

– Чего тебе надо? – угрюмо спросил строитель.

– Вся надежда на вас.

– Чего тебе надо? – повторил Дэвид.

– Я бы чего-нибудь выпил. Магазин есть поблизости?

Обезображенные полярники вдруг дружно захохотали.

– Эт-то Ант-т-тарктида, – поперхнулся дымом Хьюз, вытирая слёзы от хохота

«Уф-ф, – обвел глазами помещение Джим Болт, – по второму кругу маразма двинулись».

– Чему ты радуешься, сволочь? – схватил он за бороду фельдшера и посмотрел ему в глаза.

– Да нет. Ничему, собственно. Ты не представляешь просто …

– Не представляю, – Болт отпустил бороду. – Я здесь первый раз. Сделай одолжение, введи в курс дела.

Гленн пустился в длинный и пространный исторический экскурс южного материка, начиная с Беллинсгаузена, Кристенсена и британца Шеклтона. Рассказал про абсолютный полюс холода, трансантарктические горы и катабатические ветра. Не забыл упомянуть, что Антарктида – самый высокий континент Земли, средняя высота поверхности которого над уровнем моря составляет более 2000 м, а в центре континента – 4000. Миллионы километров составляет постоянный ледниковый покров, под которым скрыт континентальный рельеф. И лишь 0,3 % её площади свободны ото льда, и то в Западной Антарктиде. Самая высокая точка континента – 4892 м над уровнем моря – массив Винсон хребта Сентинел. В Западной Антарктиде находится и глубочайшая депрессия континента – заполненная льдом впадина Бентли, глубиной более 2,5 км ниже уровня моря.

– «Бентли» знаю, – кивнул агент. – У дядюшки был.

– Средняя толщина слоя льда – 2500-2800 м, достигающая максимального значения в некоторых районах Восточной Антарктиды – 4800 м. – Продолжал нести пургу Гленн Хьюз. – Биосфера в Антарктиде представлена на четырёх «аренах жизни»: прибрежные острова и льды, прибрежные оазисы на материке, арена нунатаков и арена ледникового щита. Растения и животные наиболее распространены в приморской полосе. Наземная растительность на лишённых льда участках существует в основном в виде различных видов мхов и лишайников и сплошного покрова не образует …

Внезапно всхрапнул пригревшийся у радиатора Дэйв Ходо.

– Заткнись, – захлопнул Болт «говорящую энциклопедию». – Меня интересуют пингвины.

– Кто? – не сразу переключился Хьюз.

– Где-то здесь должны быть пингвины. – Теперь Джим Болт полностью осознавал, что встрял основательно, и виной тому 13-й билет по «Mission Impossible». – Меня интересуют пингвины.

– О! Пингвинов здесь, как тополиного пуха, – расслабился индеец-альбинос Фил.

– Да, да, – поддержал товарища эрудированный байкер. – На континенте представлены пингвины Адели и императорские пингвины. Кроме того, из наземных животных здесь обитают тюлени: Уэдделла, Росса, крабоеды, морские леопарды, морские слоны и птицы …

– … Императорские, – подглядел в билет студент.

– Как? Императорские пингвины? – споткнулся Хьюз, и его опять понесло. – Императорский пингвин – это самый крупный из всех современных пингвинов. Его рост достигает до 1,3 м, а вес – до 50 кг. Колонии императорских пингвинов располагаются в естественных укрытиях за утёсами и крупными льдинами с обязательным наличием участков открытой воды. Самые большие колонии насчитывают до десяти тысяч особей …

– Собирайтесь. Покажете. – Моментально одел и застегнул пуховик Болт, бросив взгляд на морского пехотинца. Тот, отвесив челюсть, безучастно сидел в углу, сложив мохнатые руки на голове.

– Этот пойдёт первым.

Бряцая оружием, он выгнал полярников на улицу. Солнца не было, поэтому, наверное, после гостеприимного тепла было жутко холодно. Брови, щетина и торчащая шевелюра мгновенно покрылись изморозью.

– Туда на лыжах надо ехать, чтоб не распугать животину, – пытались отвертеться полярники, не догадываясь, что Джим Болт имел нигде не зарегистрированные олимпийские рекорды по биатлону. Хотя в разведколледже в этой дисциплине слыл середнячком; как и по спринту, слалому и марафонским лыжам на 243 километра. Не для африканского паренька, согласитесь, эти надругательства.

Однако через 3 часа он был на берегу материка, наблюдая в бинокль пингвинью жизнь. Те прыгали и прыгали со скалы в черные воды океана. Выпрыгивали и вновь сигали с каменистого утёса. Огромная масса кишела сплошным ковром среди утесов над бездной, и сложно было понять, одни и те же прыгают или разные. Но выглядело это более чем забавно. С огромной высоты, бестолково махая крыльями, индивид «солдатиком» нырял вглубь, а навстречу ему из пучины вверх, как из помпового подводного ружья, так же бестолково махая ластами, вылетал другой. И запрыгивал ведь. И процесс этот был постоянным, безостановочным, конвейерным.

Через 40 минут на снегоходах подъехали полярники. Шум моторов породил в популяции легкую панику. «Легкую» можно назвать с натяжкой. Произошло громадное телодвижение. Огромное количество пингвинов просто сползло со скалы в бездну. Остальные растасовались в расщелинах скал. Однако на скале осталось ещё достаточное количество птиц.

Сдавив виски, Болт обреченно зашипел:

– And who you asked to appear all brigade here.1

– Сам сказал. – Ответил за всех строитель, а фельдшер добавил:

– Isn’t imperial penguins.2

– I got it. We come back, – поднялся Болт. Перед ним стояли озадаченные полярники и два двухместных снегохода. – This goes on skis.3 – Передал он титановые палки Алексу и снял лыжи.

– Кто со мной? – Прыгнул Болт за руль огромного мотоцикла. Сзади успел прилепиться Дэйв.

– Йа-хуу!! – Вывернул шпион гашетку и столбом поднимая антарктическую снежную пыль, снегоход умчался вдаль.

– Хочешь, я пойду на лыжах? – Как-то невнятно подошел к чернокожему Алексу ирландец Фил.

– Как хочешь, – не дожидаясь ответа, он сел на второй снегоход за Гленном, и они улетели за шпионом.

Несуразный Алекс, собрав под мышку лыжи и легкие палки, по колено в снегу, двинулся на базу, проклиная студента.

Ещё в пути агента настигла икота. Выжимая из снегохода всё возможное, он внезапно начал икать. Спрятав от секущего арктического ветра лицо в высокий воротник полярной куртки при каждом приступе, он внезапно выныривал, получал порцию острой ледяной пыли, и еще глубже засовывал голову внутрь. Сидевший сзади строитель был в темных и защитных горнолыжных очках. Внезапно он заорал прямо над головой.

– Куда прёшь?! Тормози!

Но было поздно. Снегоход на огромной скорости взлетел над торосом, несколько раз перевернувшись в воздухе, упал прямо в центре базы и, завертевшись на боку, раскидав полярников в разные стороны, заелозил по плацдарму, пока захлебнувшийся движок не заглох.

Первым вскочил Дэйв. Оглядев сугробы и торосы, он обнаружил торчащие ноги студента. «Чпок!» – выдернул он его из векового снега, как пробку из дорогого портвейна.

– Ик! – Вынырнула из рукава голова агента.

– Ой! – бросил его перепуганный Дэвид. Но тут же узнал и занес в тепло, там вытряхнул из куртки.

– Ик, – выпал на пол с гулким стуком Болт. – Ва-а-ды дай.

Дэйв налил ему целый танкард холодной воды. ДжиБи, периодически икая, выпил громадную кружку мелкими глоточками.

– Ик. – Он набрал полную грудь воздуха и затаил дыхание.

Когда в глазах потемнело от нехватки кислорода в организме, агент с шумом выдохнул весь углекислый газ, опять икнул и, развернувшись, стремительно вобрал в себя последние остатки свежего воздуха в помещении. Выпучив глаза, он снова замер. Теперь в глазах потемнело у здоровяка Дэйва. Словно рыба, разевая бородатую пасть, он замахал руками в сторону двери. Ноги же непроизвольно сами ринулись на выход. Но центр тяжести сместился, и строитель рухнул навзничь.

– Эй, ик, Дэйв, ик, – немедленно окатил его водой из обрезанной банки кулера Болт и склонился над туловищем. – Ик. Ты как?

– Нормально. – Сел и огляделся Ходо, – Ты сам-то как?

– Ик, – развел руками Джим.

– Ну, ничё, сейчас остальные подтянуться. Гленн что-нибудь придумает.

– Слушай, – встал Дэвид, – я знаю ещё один действенный способ от икоты.

– И, ик?

– Ты сводишь руки за спиной, набираешь в себя воздуха, задерживаешь дыхание насколько возможно, а я тебе заворачиваю наверх руки, пока ты терпишь.

– Я, ик, тоже знаю этот фокус, ик.

– Давай попробуем?

– Давай дождемся Гленна, ик.

«Бум-бум», – хлопнула входная дверь. В предбаннике затопали люди, стряхивая с себя снег.

– Приехали, – воодушевился Дэйв.

– Ик.

– Холодает, блин, – вместе с облаком холодного пара ввалился внутрь ирландец, на ходу снимая варежки, поочередно дыша на руки, вытирая нос, снимая пуховую куртку и протягивая руки к теплу.

– Ик.

– У-у, а кто дежурный сегодня? – В очередном облаке холода, хлопая в ладоши, нарисовался изрисованный байкер. – Сделай чаю. Температуру надо через три часа мерить. Там зусман грядёт. Сейчас уже за полтинник …

– Слушай, Гленн, – встрял Дэвид, – а как от икоты избавиться?

Тот уже положил рукавицы на батарею и, без разговоров, с разворота, двинул в широкий бородатый «бубен» товарища.

– Без обид, – напутствовал он рухнувшее тело.

– Ик, – икнул агент 700. Фельдшер посмотрел на него и принялся разоблачаться, развешивая термобельё в сушилке.

– Офанарел что ли?! – Вдруг повернул его за плечо восставший и свирепый Дэйв, влупив кулак уже тому в лицо. Собрав кальсоны и трусы, доктор улетел вглубь сушилки. За лодыжку строитель выудил его обратно и занес было снова кулак, но Хьюз парировал интеллектом.

– Ты же не икаешь теперь!

– Я и не икал, – сорвался цементный кулак строителя. – Это студенту надо было.

– А я тут причем?! – Вскочил байкер с уже двумя заплывшими глазами. И полярники сцепились почти по Лермонтову. На выходе – один должен стать витязем, а другой – шкурой. Пусть и барса.

Альбинос-индеец суетился рядом, сжимая томагавк, дёргая рукой то в одну, то в другую сторону. Рубить – так наверняка!

Изначально ошарашенный ДжиБи, постепенно втянулся в шоу, и даже начал подначивать мясоруба, инсталлируя его на ставки в тотализаторе. Как вдруг взмыленные полярники, внезапно расцепившись, сели.

– Иди сюда, студент.

По «Неожиданному развитию сюжета» Болт был готов. У него в этой дисциплине всегда стоял твердый «отл». Поэтому он просто присел, подняв руки вверх. Бородатые полярники расхохотались.

– Сюда иди, – сбросил с головы кальсоны Ходо. – Икать перестал?

Внезапно, Джим Болт, с непревзойденным IQ, уникальным даром шпиона, весь обвешанный оружием, глядя на этих, вроде разных, но крепких, тертых, скованных вечной мерзлотой бородатых мужиков, – расплакался.

На удивление, никто не засмеялся, а наоборот, даже витязь со шкурой, приуныли. Индеец опустил томагавк.

Хлопнула дверь. Затопали ноги, захлопали руки. Внутри предбанника мог суетиться только Алекс Брайли. Но вошёл абсолютно никому незнакомый человек.