Стражи восемнадцати районов. Серия 3. Байронический тип

Антонина Крейн

Стражи восемнадцати районов. Серия 3. Байронический тип

Глава 10

Байронический тип

– Со мной все хорошо. Правда. Меня уже выписывают.

Я прижал телефон плечом к уху, пододвинул к себе больничный бланк и черкнул там, где показал доктор. «Покидает стационар по собственному желанию».

В свою очередь, моя старшая сестра на том конце воображаемого провода продолжала волноваться. По ее словам, маме пришлось пить успокоительные после новостей о том, что я загремел в больницу.

– Слушай, вы вообще не должны были об этом узнать! – не выдержал я. – Что за система такая?! Меня увозит скорая в Петербурге, а сообщают почему-то в квартиру в Москве!

Еще пара минут ушла на то, чтобы вместе с Линой обсудить состояние мамы. Мы придумали, как успокоить ее и как отговорить приезжать за мной, чтобы волоком утащить на родину. Когда мы наконец урегулировали это небольшое семейное недопонимание, я переоделся, собрал вещи и, махнув на прощанье соседям по палате – двум бодрым старичкам, игравшим в нарды, – отправился на свободу.

Мое заключение в больничных стенах последовало за неудачной попыткой поймать лешего, поселившегося в одной из новостроек на окраине города. Когда-то там находилась его родная, слегка болотистая чаща. Леший уезжал из России на несколько лет, а вернувшись, обнаружил это семиэтажное блеклое безобразие, в котором день-деньской надрывались перфораторы – жильцам сдавали квартиры без ремонта и они делали его сами.

Леший разгневался. Он стал пакостить в доме: сначала по мелочи, крадя у рабочих материалы, потом серьезнее – портя проводку и перегрызая тросы у лифта.

Мы с Феликсом отправились на охоту с благой целью: вправить лешему мозги на тему необходимости проживать горе смиренно, а не вымещать гнев на ни в чем не повинных людях. «Если уж мстить, то фирме-застройщику, понимаешь?» – собирался сказать Феликс, хотя мне казалось, что это не слишком хорошая идея.

Я ехал уже как настоящий стажер, не сбоку припека. На следующий день после битвы с шоблом Михаил снова принял нас в своем дворце в Небесных Чертогах. Он просмотрел мой отчет и, поздравив с успешно сданным экзаменом, вручил значок стража. Золотой герб: меч и распахнутые крылья, а вокруг – несколько многоконечных звезд.

Вообще, район окраинных новостроек, где бесновался леший, не находился под нашей с Феликсом юрисдикцией, но там жила какая-то знакомая Рыбкина, и он просто решил помочь ей.

Это было наше первое совместное дело – и меня сразу же ранили.

Причем очень обидным образом. Я стоял на лестничной площадке, раскачивая маятник, который должен был показать, в какой стороне прячется леший. И вдруг тот просто накинулся на меня со спины – и попытался придушить. Сила его прыжка была такова, что я грянулся – вниз по ступеням пролета.

Я прокатился по лестнице, словно герой комедийного кино, и, врезавшись в стену, наконец остановился. А перекувыркнувшийся через меня леший… вывалился в окно. Предварительно разбив его, из-за чего меня засыпало осколками.

Итогами дела стали:

– я, госпитализированный с сотрясением мозга, ушибами и порезами;

– леший, сломавший ногу и отправленный Феликсом к магическому психологу, прорабатывать горе и агрессию.

И вот, пролежав больше недели в больнице, я наконец снова получил возможность выйти на свет божий.

Рыбкин ждал меня на первом этаже, в холле. Все эти дни он чувствовал себя ужасно виноватым: оставил дитя без присмотра!.. Однако ему никак не удавалось навестить меня: он охотился на колдуна-контрабандиста и освобождался тогда, когда приемные часы уже заканчивались.

Но каждый вечер Феликс передавал мне то необычные десерты, то бургеры, то – ужас – цветы. Соседи-старички начали посмеиваться надо мной, расспрашивая, кто же моя очаровательная избранница. Боясь, что любые ответы породят еще больше вопросов, а добродушные улыбки превратятся в гримасы ужаса и подозрение в содомии, я предпочитал и вовсе не отвечать.

– Сразу видно, наш сосед – загадочная душа, – кивал тот старичок, что лежал тут со сломанной голенью, потому что, играя с внуком, по ошибке ударил по гире, а не по черному мячу.

– Байронический герой, – отвечал другой, преподаватель литературы в школе. – Сердцеед. Возможно, это все ему шлют разные леди.

Я только молчал, вздыхал и смотрел на то, как осыпаются бордовые лепестки роз у меня на тумбочке. Возможно, со стороны это действительно выглядело по чайльд-гарольдовски[1].

Феликс ждал меня на первом этаже больницы. Высокий и длинноногий, он кое-как втиснулся на свободное место между двумя грустными женщинами и сидел, сосредоточенно уткнувшись в телефон. Но стоило мне подойти к стеклянным дверям, ведущим в зал ожидания, как Рыбкин, словно унюхав меня, поднял голову. Его взгляд наполнился радостью. Феликс пропихнулся между телами и, как пробка из бутылки, вылетел в мою сторону.

– Ты действительно в порядке! – с таким облегчением воскликнул он, будто думал, что всю неделю ему подло лгали, с ним переписывался кто-то другой от моего лица, а сам я все-таки упокоился прямо там, на месте, под лестницей. – И выглядишь гораздо лучше, чем можно было предположить!

Он обежал меня по кругу, внимательно оглядывая. Подол его песочного плаща раздулся от скорости.

– У тебя было столько крови на лице, когда ты упал, что я думал, останутся шрамы.

– Это была кровь с головы, – сказал я.

– Волосы все тоже на месте, никаких швов. – Феликс засиял. – Отлично! Значит, на завтрашнем рауте ты предстанешь перед коллегами во всей красе.

– Каком рауте?

Вместо ответа, Рыбкин протянул мне приглашение. На черной карточке витыми золотыми буквами значилось:

ЛЕТНИЙ БАЛ В МИХАЙЛОВСКОМ ЗАМКЕ

Ниже – время сбора гостей, адрес и дресс-код. Последний оставил меня в глубочайшем недоумении, ибо гласил: «Мое сердце под зелеными холмами».

Феликс поманил меня на улицу, чтобы нас не подслушали любопытные посетители больницы. Уже было очень тепло. Воздушно-белый пух слетал с тополей, густо растущих на аллее, и двое пятиклашек с огромными рюкзаками поджигали его, когда он падал на асфальт. Мы с Рыбкиным мирно прошли мимо, а вот гуляющая рядом молодая мама с коляской подняла страшный крик. Ее можно было понять – пожары и тому подобное, – но я все же симпатизировал школьникам.

Он действительно очень красиво горит, этот пух.

– В Небесные Чертоги приехал важный гость, – между тем начал объяснять Феликс. – Один из херувимов.

– У нас и такие есть?.. – расширил глаза я.

– Ну, не совсем у нас. – Он пожал плечами, от этого движения звякнула брошь в виде золотой лилии с колокольчиками-тычинками, скреплявшая ворот его вычурной белой блузы. – Они живут и действуют в высших сферах. Думаю, я не удивлю тебя, если скажу, что Земля – мелочь по сравнению со всей Вселенной. Ты когда-нибудь слышал о Гвидо д’Ареццо?

– Ты издеваешься? – только и спросил в ответ я, и Феликс хлопнул себя по лбу.

– Ну да, ты же музыкант. Прости. Вижу, я оскорбил тебя предположением о твоем незнании.

– Скорее, меня задевает то, что ответы из тебя приходится тянуть раскаленными щипцами, – пробормотал я, заправляя за уши волосы, которые отросли за последние месяцы и теперь все время падали на лицо.

Гвидо д’Ареццо, он же Гвидо Аретинский, создал нотную грамоту, используемую по сей день. Привычные нам обозначения до-ре-ми-фа-соль-ля-си с закрепленными за ними строками – его изобретение. Точнее, у него это были ut-re-mi-fa-sol-la-si – просто ut в дальнейшем заменили на do для удобства произношения (а то закрытый слог невозможно тянуть, как того требует душа поющего).

– Как ты наверняка помнишь, эти слоги являются первыми буквами в молитве святому Иоанну, – сказал Феликс. – Ut queant laxis, Resonare fibris, Mira gestorum… Так?

UT queant laxis – Утробою отверстой чтобы

REsonare fibris – Ревнители твои сумели

MIra gestorum – Миру возгласить деяний чудеса, F

Amuli tuorum – Фальшь совлеки с их губ,

SOLve pulluti – Солгать дабы не смели,

LAbii reatum – Лаская слух напевом

SAncte Joannes – Святого Иоанна[2].

– Так, – подтвердил я, не понимая, в чем, собственно, подвох.

Феликс ловко поймал одну пролетавшую мимо нас пушинку и скатал ее в комочек.

– А вот многие мистики полагают, что названия нот шифруют в себе не строки молитвы, а… строение Вселенной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Паломничество Чайльд-Гарольда» – поэма Джорджа Гордона Байрона. Молодой английский аристократ Гарольд устал от жизни, рефлексирует, меланхолит и влезает в случайные любовные связи.

2

Перевод М. И. Катуняна.