Дерзкая

Эхо Ахири

Дерзкая

Город замер в тревоге. Судя по зомбоящику, он вообще разучился спать спокойно с тех пор, как люди начали исчезать бесследно – серьёзно, даже мелом обвести некого, словно их стирали влажной тряпкой с доски реальности. Официальная версия, которую власти цедили сквозь зубы, как переваренный кофе, гласила: серийный убийца. Но маньяк, не оставляющий следов борьбы, крови или отпечатков пальцев, – это нонсенс! По свидетелям опять же – полный ноль. Просто сегодня был человек, а завтра его нет. И всё. Глушняк. Следствие в тупике.

Лина раздражённо фыркнула. Каблучки туфель выстукивали нервную чечётку по опустевшим тротуарам. Двадцать два года, диплом филолога как прикрытие от общественного порицания и полное отсутствие страха перед жизнью без работы – вот и весь её капитал. Впрочем, за её миниатюрной кукольной внешностью ещё скрывалась тяга к приключениям и спонтанность в решениях. Многие называли это глупостью и даже дерзостью, что Лину ни капельки не смущало, ведь у неё всегда был план на случай кризисных ситуаций – природный шарм и договороспособность «уровень бог».

Вот и сейчас. На дворе час ночи, а она жутко хочет съесть хоть что-нибудь не из супермаркета. Порвала бы в клочья любого маньяка, если он встанет между ней и, скажем, заварным пирожным. Только договариваться сейчас было не с кем. Все круглосуточные кофейни в округе, ещё месяц назад встречавшие светом и гостеприимством, как маяки для таких же бессонных душ, теперь пялились пустыми провалами окон и табличками «Работаем до 23:00». Город съёживался, втягивал голову в плечи, прятался по домам.

– Снова закрыто, бесит! – яростно выдохнула Лина, отходя от очередного такого заведения.

Ноги упрямо несли её всё ближе к подворотням, в темноту. Где-то тут раньше был камерный клубешник в подвале старенькой хрущёвки. Чисто для своих. Однажды с университетской подружкой сюда заезжали. Оттопырились, что называется, по полной программе! Может, хоть тут получится накидаться с горя?

– Только бы вы работали… – почти простонала Лина, сворачивая за угол.

Она не услышала шагов. Не увидела тени. Только запах дорогого парфюма упругой волной ударил в лицо. А потом – вспышка боли, и мир рассыпался на миллион осколков, которые медленно и плавно погружались в густую, тягучую черноту.

-–

В ноздри буквально ворвался сонм запахов. Пыль, звериная шерсть, старое дерево, алкоголь, что-то сладковато-гнилостное, вроде перезревших фруктов. И… свежая выпечка! Воображение отчаянно рисовало внушительных размеров пончик, обильно присыпанный сахарной пудрой. Или донат в нежной шоколадной глазури, усеянный кокосовой стружкой.

Слюна попала не в то горло, и Лина закашлялась. Жизнь – боль. В голове возникло нечто похожее на перезвон кремлёвских курантов в новогоднюю ночь на максимальной громкости! Затошнило. Вестибулярный аппарат словно готовился к космическому путешествию в невесомости.

Лина перевернулась набок и еле-еле разлепила веки. Выругалась сквозь зубы. Глаза быстро привыкали к темноте.

Она лежала на кровати с балдахином и резной спинкой – огромной, как ложе короля великанов, застеленной чёрным шёлком. Пальцы ног едва доставали до середины её длины. Сверху давила вонючая шкура. То ли волчья, то ли медвежья – впотьмах не разобрать.

Лина огляделась. Комната была под стать кровати: просторная, заваленная антикварным хламом. Старые картины в тяжёлых рамах, чучело совы под стеклянным колпаком, горы книг в кожаных переплётах, канделябры с оплывшими свечами. Окон нет. Всё это выглядело так, будто декоратор фильмов ужасов знатно перестарался с антуражем.

– Ни фига себе интерьерчик, – тихо восхитилась Лина осипшим голосом.

Она брезгливо скинула шкуру, села и свесила с кровати босые ноги, потирая затылок. Шишка, мать её! Спасибо, что башка на месте, заботливый попался маньяк.

Туфли аккуратно стояли на полу в толстом слое пыли, но никаких следов рядом не было. Этот мерзавец по воздуху летает, что ли, как Карлсон? Лина хихикнула, представив такую сценку.

Перед ней стоял, местами почерневший от времени, серебряный стол на высокой ножке. Сервирован он был подносом с фруктами, кубком вина и несколькими видами выпечки на одной большой тарелке: от желаемых недавно заварных пирожных до шарлотки из подгнивших яблок. И никаких столовых приборов. А жаль – нож или вилка сейчас пригодились бы. В животе предательски заурчало, а рука сама на автомате потянулась за вкусняшками, но Лина вовремя одёрнула себя, чувствительно ударив по щеке.

– Вот подстава! Он что, за дуру меня держит? Плавали – знаем. Всё отравлено, как в клишированном кино про аристократов.

Лина презрительно фыркнула и, вытянув носок, ловко подтянула туфли и обулась. Но как только она сделала шаг – за дверью раздался рык. Не простой. От него веяло чем-то первобытным, и поджилки начинали трястись сами собой. Быстрое и уверенное дыхание хищника, нехарактерное для человека, неумолимо приближалось.