Внутри меня поэзия, вокруг зима-депрессия

Внутри меня поэзия, вокруг зима-депрессия

СтихиЯ

***

Молчанием стерпится, но жертвоприношение

Должно быть в скорости, блестят уже ножи,

И даже если ты не чувствуешь, пожалуйста,

Не закрывай рта собственной души.

***

В потускневшем небе стаи птиц,

Взлетая, распрощавшись с прошлым,

В края летят, согретые нарочно,

Когда здесь холодно, среди унылых лиц.

***

Ослабь жизнь вожжи, не тяни!

Что мне осталось? Годы, дни.

Дай выдохнуть, дай насладиться,

Простить себя за всё, проститься.

Четверостишия – как маленькие кусочки большого мира.

Мелочи, из которых состоит вся моя жизнь!

Анжелика Мельник

Кружка

Стоит, остывши, кружка чая -

Нет той, что этот чай вкушала.

Оставил чай ей ржавый след,

Всё ждёт Её, которой нет!

Её судьба – стоять разбитой!

Осталась враз одна – немытой.

На ушке след остался – пальцев

Той, что натёрла бы до глянца.

Стоит одна. Сгнил подоконник,

Он, как и кружка, тут – покойник!

Окно завешено давно!

Прогнило всё, на нём, сукно.

Стоит прогнивший и порог,

Не так уж много видел ног,

Людей не часто зазывал,

Лишь редкий гость на нём бывал.

Рассохлись сёстры половицы,

Гниют, молчат – им не скрипится.

На стенах пыльные ковры,

За всеми сгнить они должны.

Гниёт треклятая кровать,

Кто спал, тех больше не слыхать.

Стал ниже ветхий потолок,

Чтобы войти никто не смог.

Покошены в дому углы,

С хозяйской, в прошлом, стороны.

Обнимутся вот-вот с землёй,

Оставят память под собой.

Стоит, остывши, кружка чая,

Во всём смиренье принимая,

Нет больше ей нигде спасенья,

Последнее ждёт воскресенье.

Что делать с этой ей бедой?

Коль дом её давно гнилой!

Не плачет кружка не зовёт,

Чему судьба, то и придёт.

Зима пришла

Зима пришла за сердцем.

На коленях её просила: больше не входить!

Но вновь прикажет диким волком выть

и вновь страдать у сожжённых поленьев.

На кой же Бес, зачем ко мне прислали?

Зачем опять пустею в холодах?

На коже слёзы – льдинки засверкали:

захлебываюсь в собственных словах.

Зима, зима, я так тебя любила!

Бескрайний снег топил мою печаль,

лечила без лекарств и без врача,

пока не заморозив, не убила.

Зима пришла за сердцем, засмеялась:

вдыхает жар – на выходе мороз.—

Ну что, Зима, наелась, наигралась?

Оставь немного сердца, рядом брось.

Колыбельная сыну

Колыбель, колыбель!

Не пустая ты теперь,

Средь подушек и пелёнок,

На тебе мой спит ребёнок.

Колыбель, колыбель!

Божий ангел спит в тебе,

Спит наш мальчик, улыбаясь,

В сон чудесный погружаясь.

Колыбель, колыбель!

Не скрипите: окна, дверь.

Всем игрушкам – марш на полку!

Не мешайте спать ребёнку.

Колыбель, колыбель!

Солнцем встретим новый день,

Прыгнет лучик к колыбельке,

Заиграет на постельке.

Колыбель, колыбель.

Снова птичьих стаек трель

Позовёт в сады с утра,

Где резвится детвора.

Колыбель, колыбель!

Подрастёт и наш, поверь!

Но покаместь ночь, сынишка,

Спит спокойно, шалунишка.

Колыбель, колыбель!

Прохудились мы, старей.

Пролетели годы скоро,

Отпускать сынка готовы.

Колыбель, колыбель!

Вот и брошена постель -

Мой сынок давно большой,

Но присмотрит и за мной.

Скрытое в тишине ума

Сквозь тишину ума сочится скрипка:

Слышна мелодия истерзанной души.

Мрачна она, всегда печалями полна,

Не каждому понятна и не всем слышна.

Звучит мелодия душевной преисподни —

Её тоска висит на рвущейся струне,

Впечатана, живёт на глубине во мне,

Холодным потом плачет по спине.

Рукой холодной водит по плечам,

Потухший блеск сулит беду свечам —

Струне дарует должность палача,

Что силу даст пронзить меня мечам.

Напоминает о потерянном когда-то,

Изводит нотами – за прошлое расплата!

Мелодия души от ноты к ноте скачет,

Приумножает боль, затягивает, плачет.

Не знает жалости ко мне её струна,

Мелодия звучит и громче, и сильнее.

Коль выдержать её напор опять сумею —

Её я заточу обратно в тишину ума.

Стихи

Печаль придёт, прогонит радость,

Закат поселит в доме тяжесть,

Не приказать ей, не прогнать,

Не отвязаться, не сбежать.

Скупа словами, хладнокровно

Прикажет сесть, писать стихи.

Часам ход жизни остановит -

Под звуки пишущей строки.

Наложит на столе платочков,

И заключив в холодный плен,

Дотащит до пределов ночи,

Листам пропишет – боль и тлен.

Печаль – редактор мой суровый,

Отнимет всё, и прочь в обитель,

Стихи умчатся с ней хвостом,

Бросая мне остатки снов.

Раздвинет утром радость шторы,

Поднимет, слабую, с колен,

Рассеет плен холодных стен -

Весь день пробудет мне опорой.

Даёт часам днём разгуляться,

Собой украсит божий день,

Но, лишь закату показаться -

Печаль бросает рядом тень.

Яма

Среди лесов сосновых, пьяных,

В земле лежит, стареет яма.

Когда-то яма послужила,

Но время шло, и всё забылось.

Ушёл охотник с тех лесов,

Всё в яме сгнило, поросло.

Неглубока, зверью не страшно,

Осталась брошенной, неважной.

Проходит зверь, не сторонится.

Теперь бы ей от зверя скрыться!

Дождь наполняет дно водой,

Всё норовит залить собой.

Терзалась яма поначалу,

Но время шло, всё истекало.

Смотрелась в небо по ночам,

Песнь пели, яме, два сверчка.

Напротив ямы в небесах,

В ночных широких телесах,

Звезда сиянием привлекала,

Любовь внутрь ямы заселяла.

Смотрела яма, представляла,

Как со звездой гуляет парой.

И хоть далёким был тот свет,

Она мечту несла в себе.

Дождавшись ночи, яма, скромно,

Следила за звездой из дома:

Когда ж звезда посмотрит в лес,

На яму, вглубь лесных завес?

Так проходили дни, недели,

Менялось время, всё тускнело.

Сосновый бор нещаден к даме,

Кидал останки сосен в яму.

Лежит под соснами слепая,

Звезды не видно, закрывают.

Их не расти так быстро просит.

Печально смотрят в яму сосны.

«Звезда меня совсем забыла!» -

Сказала яма и остыла.

Душа в ответ словам сказала:

«Звезда тебя совсем не знала!»

«Почти конец!» – заметил ветер.

Звезды не дождалась ответа.

Взял яму, что судьбе смирилась,

Накрыл землёй, чтоб не томилась.

Снегов для ямы в лес надул,

В холодный купол завернул:

«Поспи в холодной манной каше,

Пусть сосны в небо гонят дальше».

Невинность

Лихой наездник, злой герой,

Обрезал крылья – разоритель!

Отнял надежду у святой -

Умчался прочь, в свою обитель.

Умчался прочь, вороний глаз -

Печаль пришла, сереют краски,

Лишил на век любви и ласки -

Осталась дева без прикрас!

От тела в стороне душа.

Больным крылом та прикрываясь,

За нерв, истерзанный, цепляясь,

Почти мертва – без сил дышать!

Невинность в прах. Посевы лжи,

Глубоких ран следы грубеют,

Но тело, с каждым днём сильнее,

И что-то заставляет жить!

Минуты – в час, часы – в года

И белой девы тело, снова,

Дарить тепло ночей готово -

Но от любви в нём нет следа!

Корабль

Стою холодный, парус – снежный,

Заледенел один, трещу кормою,

Не плавал долго – я в простое,

Но и не ждал любви – поспешной.

У берегов чужих – застывший,

Ждёт мой штурвал её – хозяйку,

Морожу одиночеством изнанку,

Но лишь её одну хочу услышать.

Она ль мой капитан, моя пиратка?

Пойму, когда взорвётся горизонт,

Что это та, она меня зовёт!

Единственная в мире, пуританка.

Как позовёт, тотчас же и рвану,

По волнам полечу, почти взлетая,

Гладь носом, вдохновенно, рассекая,

К причалу пришвартуюсь и прильну.

Я расскажу, как страшно одному,

Спущу при ней, под землю, якорь,

Борт левый успокоится дырявый,

И станет парусам легко, и самому.

Но не зовёт, каюта всё пуста!

Весна пришла, я вышел посмотреть,

По водной глади, тихо поскрипеть,

Но нет её, меня не позвала.

Дрейфую безнадежно по ветрам,

Побило в этот раз, гудят борта,

Раскис, есть сила, да не та,

Лёд поддаётся солнцу, мне пора.

Устал, присматривался, плавал,

Среди счастливых парных кораблей,

Среди счастливых лиц других людей,

Отчаялся в конце, да и растаял.

Ночные кошмары

Деревьев тени, мрачно, ходят по стеклу

Средь темноты ночного небосклона,

Ветвями-пальцами пугающе Луну

Толкают в дом, под ветра шум и стоны.

Вцепившись, страх, сковал, ознобил тело

Вновь тени веток просятся в окно,

Дверь, отворяясь, злобно проскрипела,

Как в самом страшном сне, или кино.

Стен четырех, углов, покой, пугает,

Разбудоражит ночью до пределов.

Чуть появившись, отблеск исчезает

Луны холодной, тающей, не смелой.

Луны холодной, с обликом печальным

Напоминающей меня, что в тишине,

Накрывшись одиночеством к стене,

Измучена зубов, глухим, стучанием.

Москва зимняя

Покрытая седыми облаками,

Стоит красна, довольная Царица.