Особый отдел «Ангелы Еноха»

– С возвращением Александр Константинович. О самочувствии спрашивать не буду, до свадьбы заживет. – краем глаза, увидев, как засветилось от этих слов лицо Зины.

– Профессор Нечаев, считает, что тебе очень повезло. Хотя взрыв и пришёлся на бедное животное, серьезные травмы ты всё равно должен был получить, а их нет. Ну и славу богу. Он обещает в ближайшее время поставить тебя на ноги и вернуть в наши ряды. В свою очередь, за проявленный героизм, я написал на вышестоящее начальство ходатайство о представлении тебя к награде – Ордену Святой Анны III степени. Мы все считаем, что это оправдано.

Медников аккуратно поставил на прикроватную тумбочку корзину с пирожками, колбасой и фруктами. Вестов почувствовал аппетитный запах, однако, скулы и зубы болели, тем самым свидетельствуя о невозможности попробовать угощение. Он разочаровано вздохнул, при этом заметив иконку Святого Николая Чудотворца. В момент, когда после краткого разговора за дверью скрылись Зубатов с Медниковым, и Зина за ними хотела выйти из палаты, он спросил её:

– Ваша икона.

Она, помедлив секунду, тихо ответила:

– Нет мамина. Она дала её мне тогда, когда я уезжала на учёбу в столицу. Теперь её нет, а иконка осталась. Я знаю, что она помогает. И Вам поможет. Только нужно верить в это.

В её глазах заблестели слезы. Дверь закрылась, а Вестов ещё долго обдумывал эти слова, глядя на рисунок из тоненьких трещин на побеленной стене, напротив. Ничего не имея против веры, он в душе считал себя атеистом. Конечно, по праздникам как все посещал церковь, но так чтобы искренне верить тогда, когда наука практически всё объяснила – это было не серьезно.

Потекли дни лечения. Молодой организм достаточно быстро восстанавливался. Через две недели с перебинтованной головой и с рукой на повязке Вестов появился в рабочем кабинете Зубатова. Заведующий Особым отделом, сидя за рабочим столом, внимательно изучал лежащие перед ним обрывки листков бумаги. Увидев Александра, он поприветствовал:

– Доброго дня герой. Присаживайся. Пытаюсь понять из какой книги данные страницы с текстами. Тем более странно, что, по всей вероятности, они принадлежали эсеру, который взорвал бомбу. Их извлекли из воды с другими остатками его вещей. Вот послушай, что здесь написано: «Тогда поклялись все они вместе и обязались в этом все дpyг дpyгy заклятиями: было же их всего двести. И они спyстились на Аpдис, котоpый есть веpшина гоpы Еpмон; и они назвали её гоpою Еpмон, потомy что поклялись на ней и изpекли дpyг дpyгy заклятия. И вот имена их начальников: Семъйяза, их начальник, Уpакибаpамеел, Акибеел, Тамиел, Рамyел, Данел, Езекеел, Саpакyйял, Азаел, Батpаал, Анани, Цакебе, Самсавеел, Саpтаел, Тypел, Иомъйяел, Аpазъйял, Это yпpавители двyхсот ангелов, и дpyгие все были с ними. И они взяли себе жён, и каждый выбpал для себя однy; и они начали входить к ним и смешиваться с ними, и наyчили их волшебствy и заклятиям, и откpыли им сpезывания коpней и деpевьев. Они зачали и pодили великих исполинов, pост котоpых был в тpи тысячи локтей».

Зубатов прервался, увидев озадаченное лицо Вестова.

– Это не Ветхий Завет и не Евангелие. Зачем ему такой текст? Ладно, это не основное. Давай поговорим о деле. – Он не спеша рассказал о той задаче, которую поставил перед ними Лопухин, при этом добавив:

– Александр, учитывая состояние, ты можешь отказаться от участия в операции. Никто не упрекнет тебя в этом. Тем более, что предстоящая деятельность специфична и потребует значительных усилий. Враг крайне коварен и соответственно опасен. Я уверен, что в данном регионе функционирует сложившаяся агентурная сеть противника, устремления которой не ограничиваются только Дальним Востоком.

Сделав глоток кофе, и смотря на вензеля на чашечке, он продолжил:

– Я встретился с Лавровым, начальником разведочного отделения Главного управления Генерального штаба, и договорился о предстоящем взаимодействии. Тем более, что это подразделение создано для решения оперативных задач как на территории Российской Империи, так и вне её, а также ему предписано вести контрразведывательную деятельность против иностранных посольств и представительств. Обращаться к Целебровскому, начальнику отделения по военной статистике иностранных государств отдела военной статистики Управления 2-го генерал-квартирмейстера Главного штаба, который формально руководит военной разведкой, я не стал. Они занимаются аналитической деятельностью в кабинетах, а нам необходимо выйти на контакт с противником, на непосредственное противоборство.

Вестов, выслушав Зубатова, ответил:

– Сергей Васильевич, несколько лет назад Вы, предложили мне, студенту физико-математического факультета Петербургского университета, который увлекался народовольческими идеями, выбрать иной жизненный путь – путь служения Отечеству, своему народу. И это я говорю без пафоса и не потому что так надо, а по той причине, что за время службы мог лично убедиться в том, что террор губителен для России. Смерть, хаос, бедствия – это всё, что он после себя оставляет. Если Вы считаете, что я буду полезен, то я согласен.

Зубатов с благодарностью посмотрел на своего помощника, с улыбкой сказав: – Тогда Александр не будем терять время, его у нас катастрофически не хватает.

Дни подготовки к операции промелькнули быстро, по большей части в разработке легенд, определении маршрута движения, уточнении явочных мест, изучения картотеки со сведениями об агентуре своей и противника, в подборе гардероба, технических средств и оружия. Свободного времени практически не было, но как-то, проходя мимо Исаакиевского собора, главного православного храма Российской Империи, по необъяснимой причине Вестов направился к величественному сооружению высотой более ста метров. В его в памяти всплыли слова учителя гимназии, который с восхищением говорил, что только под мощный фундамент в течение пяти лет было забито почти одиннадцать тысяч свай, а храм окружают 48 колонн, выполненных из цельных гранитных монолитов по 114 тонн каждая. На верхнем ярусе было еще 24 колонны весом по 64 тонны. Однако его влекло не желание посмотреть на внешнее и особенно внутренне убранство, которое напоминало одновременно позолоченный дворец и малахитовую шкатулку, а по мере того, как он подходил к нему он все отчетливее понимал, что хочет поблагодарить Всевышнего за своё спасение. Переплетение в храме античной, католической и масонской символики, а также то, что даже главный вход в нарушение православных канонов был устроен в западном портике, а в восточном вообще входа не было, в настоящий момент не мешало ему сосредоточиться на главном. Войдя вовнутрь, Вестов приблизился к огромной мозаике с изображением Воскресенья Христова. Иисус в пурпурной тоге с каймой, расшитой золотым орнаментом, жемчугами и драгоценными камнями, стоял на облаках. От горения свечей, воздух в зале колебался, и казалось, что фигура Спасителя движется, а он сам стремится, раскрыв свои уста, донести, желая быть услышанным, до каждого своё откровение. Только о чём ?

ГЛАВА 5

Июль 1903 г. Путешествие. К.Ф. Николаев. Н.М. Тихомиров. Д.Л. Хорват

На перроне Ярославского вокзала Москвы, поблескивая начищенными до блеска латунными частями, пыхтел клубами белого пара построенный в США для российских железных дорог паровоз серии «В». Он был один из первых системы Воклена, который имел паровую машину типа «компаунд». Начиная с зимы текущего года, с Москвы в порт Дальний четыре раза в неделю уходили роскошно оборудованные поезда. В полдень на третьи сутки пассажиры прибывали в Челябинск, утром на восьмые сутки уже в Иркутск. Затем, в течение четырех часов на пароме была переправа через Байкал. В полдень на двенадцатые сутки поезд прибывал на станцию Маньчжурия, через пять суток – в порт Дальний. Вся поездка занимала 16 суток вместо 35 на океанском корабле. В четырехосном вагоне I класса размещалось восемь двухместных купе, в каждом из которых была дверь в продольный коридор. Вагон имел два туалета с умывальниками, отделение для проводника, два закрытых тамбура. В купе стоял мягкий диван с подъемной спинкой и подвижной столик, который мог использоваться в качестве лестницы для пассажиров, занимающих верхние спальные места. В перегородке между смежными купе размещалась раздвижная дверь, позволяющая два двухместных купе превращать в одно четырехместное.

Возле такого вагона для пассажиров первого класса ранее прибывший из Санкт-Петербурга Вестов, передал кондуктору билет и бессрочную паспортную книжку, свидетельствующую о том, что её предъявитель – Николаев Калистрат Федорович, православного вероисповедания, из дворянского сословия, семейное положение – холост, а также билет до Харбина. На перроне, несмотря на то, что солнце, скрывалось за облаками, было душно и шумно. Проводник стал помогать носильщику занести багаж пассажира в купе. Сам молодой человек с загипсованной рукой с любопытством разглядывал своих попутчиков по путешествию, заходивших в вагон. Особое внимание привлек невысокого роста полноватого телосложения средних лет смуглый мужчина в широких шароварах и хлопковом халате с поясом, на котором висел нож, трубка и огниво. Монголоидные черты лица с выступающими скулами, высоким лбом и узким разрезом глаз, указывали на его принадлежность к тюркоязычным народам. На бритой голове с косичкой на затылке была войлочная шапка – малахай. Он с достоинством прошествовал в вагон, не обращая внимание на суету, царившую на перроне, которую отчасти создавал долговязый человек в однобортном светлом сюртуке свободного покроя, на белой рубашке с воротничком которого выделялся синий галстук. В руке он держал шляпу-котелок с небольшими полями и закругленным верхом. По бледному лицу с бородой эспаньолкой было видно, что он волнуется. Периодически данный господин обращался к своей спутнице, высокой даме, одетую в платье с жестким корсетом, расширяющуюся к низу как бутон у цветка. Шляпка с вуалью, украшенная цветочной композицией и легкий длинный шарфик завершали её модный образ. Количество багажа, свидетельствовало о том, что данная пара намеревалась совершить длительное путешествие. После непродолжительного препирательства долговязового с контролером, они вошли в вагон. Следом за ними последовал запыхавшийся молодцеватого вида подполковник с саквояжем в руке. За ним семенил носильщик, везя на тележке его багаж.

Время приближалось к отправлению и, теперь, уже господин Николаев, прошел в купе, где ранее разместился его попутчик, средних лет мужчина, читавший газету «Новое слово». Увидев Пестова и поздоровавшись, он представился, сообщив о себе, что он – Николай Михайлович Тихомиров, инженер путей сообщения, едет по делам в порт Дальний. Калистрат, присаживаясь напротив на диван комфортабельного двухместного отделанного красным деревом купе, в свою очередь, кратко рассказал, что он, будучи преподавателем математики, направляется в частное учебное заведение, женскую гимназию, которую открыла в Харбине мадам Генерозова, где рассчитывает устроиться на работу. С его слов, там требовались учителя для преподавания курсов начальной и средней школы. Так, во всяком случае, было указано в газетной рекламе.

– Пресса сообщает, – далее продолжил Николаев, – что в городе в период строительства дороги открыты только русские школы. Их функционирование обеспечивает администрация Китайской восточной железной дороги либо частные лица. Преподавание ведется также на русском языке. Китайское население, якобы, не стремиться к налаживанию собственной системы образования по причине низкого уровня жизни и занятости в сфере неквалифицированного труда. Поэтому я надеюсь, что с трудоустройством проблем не должно возникнуть.

Раздавшийся гудок паровоза прервал разговор. Поезд медленно тронулся. За окном поплыли фигуры провожающих. На Николаева навалилась усталость от суеты последних дней. Он вспомнил, как в целях конспирации прощание с коллегами прошло в стенах Особого отдела. Запомнились глаза Зины с бархатистыми ресницами. Они с надеждой смотрели на него. Зубатов, как всегда, был энергичен. Однако, его голос выдавал волнение. Пожелав удачи, он передал миниатюрные русско-японский и русско-китайские словари, отметив при этом, что в знании сила, а также положенные в конверт листки с историей об сошедших на землю ангелах, как он сказал, так на всякий случай для расширения кругозора. Для Николаева Особый отдел за два года работы в нём стал тем местом, где наиболее отчетливо он почувствовал, что взаимовыручка, военная дисциплина, самоотдача, а нередко возникающие с риском для жизни ситуации позволяют обрести уверенность в себе, утвердиться в правоте общего дела, понять смысл того ради чего живешь. Слабые не выдерживали, сдавались и уходили. Те, кто продолжал работать, становились только сильнее. Путь до Москвы, а затем от Ярославского вокзала до Харбина были не просто очередной командировкой, а новым жизненным этапом. Так, во всяком случае, он думал, глядя как за окном вагона уходят вдаль окраины большого города.

Образ Николаева, преподавателя математики, при формировании легенды для Вестова был выбран не случайно. По окончанию физико-математического факультета Казанского университета реальный Калистрат Федорович, родители которого к тому времени уже умерли, стал активным участником эсеровской боевой группы. Однако, вскоре был задержан полицией. Во время предварительного следствия, находясь в тюрьме, заразился туберкулезом, и по прошествии года умер в одиночестве в арестантской больнице. Учитывая внешнее сходство Вестова с Николаевым Зубатовым было решено, внеся исправления в документы, «воскресить» его. Поэтому «новый» Николаев, якобы, выйдя на свободу и, не задерживаясь в Санкт-Петербурге, решил незамедлительно отбыть в поисках работы на край Российской Империи. От родителей ему, якобы, остался не большой капитал, на который он и предпринял данное путешествие.

Перестук колес и очки в толстой оправе, как неотъемлемая часть нового образа, мешали сосредоточиться. Удаляясь от Москвы, Николаев отметил, что железная дорога всё больше становилась притяжением для местного населения. Наряду с жилыми домами в районе станций находились лечебницы, школы и церкви. Со слов Тихомирова, нередко целые поселки с больницами и магазинами строились на частные пожертвования подрядчиков и купцов. Из центральной России за Урал в районы, расположенные вдоль магистрали, переселялись тысячи квалифицированных рабочих и служащих. Правительство выделяло им земельные участки для постройки дворов на условиях 30-летней аренды, с оплатой от 2,5 до 10 руб. в год. Размер усадьбы составлял около трети гектара. Витте хлопотал об увеличении её территории вдвое и бесплатной раздаче. Только с 1897 по 1900 год в Сибирь приехали на постоянное место жительства 830 тыс. человек. Протяженность Великого Сибирского пути от Санкт-Петербурга до Владивостока по северному пассажирскому ходу через Вологду – Пермь – Екатеринбург – Омск – Читу – Харбин составляла 9508 км. Общая постройка Трансиба обошлась казне Российской империи почти в полтора миллиарда золотых рублей.

Прошла неделя в пути. Размеренная жизнь в дороге с одной стороны тяготила монотонностью распорядка и ограниченностью пространства, а с другой каждый день появлялись новые впечатления от увиденного за окном. Просторы страны поражали своей красотой и многообразием. Николаев, готовясь ко сну, про себя отметил, что уже завтра поезд прибудет в Иркутск, а это будет половина пути. Вагон покачивался, на стыках рельс. Колеса монотонно стучали. Периодически впереди раздавался гудок паровоза. Николаев, практически погрузившись в грезы сна, около полуночи вдруг услышал быстрые шаги по крыше вагона, которые направлялись в сторону противоположную движению поезда. Они были достаточно тихие, чтобы обратить внимание пассажиров. Николаев осторожно, чтобы не разбудить своего попутчика, вышел из купе. В коридоре никого не было. Он медленно стал двигаться в сторону удаляющихся шагов. Проходя по соседнему вагону, у него возникли сомнения в реальности им услышанного. За окнами темнота поглотила всё вокруг. Приблизившись к тамбуру почтового вагона, он увидел, что дверь в него приоткрыта и внутри слышится шум. Осторожно ступая, Николаев заглянул вовнутрь. Между рядами мешков с почтовыми отправлениями с трудом было видно, как темный силуэт тянул по полу нечто. Мгновения было достаточно, чтобы в направлении появившегося в дверном проёме Николаева полетел нож. Если бы не висевшая на уровне сердца загипсованная рука, в которую он вонзился, шансов остаться в живых у него не было. Затем последовал удар ногой в голову. Николаев, отлетев в противоположную сторону от двери, упал и затих. По ощущениям прошла вечность, когда, открыв глаза, он увидел мелькание клинков и тел. Казалось не реальным, что ранее привлекший на перроне внимание тюрк может так быстро двигаться, уклоняясь от ножа, который был в руке человека в черном одеянии. Ограниченное пространство не позволяло им смещаться в сторону от взаимных выпадов в полной мере. Противники вновь нанесли друг другу удары. Вдоль бритой головы появилась красная полоса, а затем брызнула кровь, а черная фигура резко присела на колено, прижимая руку к телу в области печени. Тут же тюрк нанес противнику удар ножом в шею. Срывая маску со своего лица и поднимая руку, человек шипящим голосом произнес: – Дай мне умереть.

В черных овалах глазниц от приглушенного света лишь мерцали слабые точки. Незнакомец прошептал: – Gott mit uns, – и добавил только губами: – Я ухожу. Хотел ещё что-то сказать, но из-за рта пошла кровь. Он повалился на спину и, уставившись в потолок, перестал дышать. Николаев, покачиваясь и опираясь на стену тамбура поднялся. Не обращая внимания на порез на голове, его спаситель вытащил из почтового вагона то, что оказалось телом подполковника и, вложив в его руку брошенный в Николаева нож, положил рядом с человеком в черной одежде. Затем без объяснения, прижимая рукав халата к ране, увлек Калистрата по направлению к вагону, где они ехали. Находясь в купе незнакомца, было слышно, что мимо них, по направлению к тому месту, где они только что были, пробежали несколько человек. Раздались громкие возгласы. Кто-то требовал полицию и жандармов. Когда шум за дверью стих сидевший напротив Николаева человек сказал:

– Моё имя Долгар. Владимир Николаевич Лавров поручил мне обеспечить Вашу безопасность. Вы поступили не осторожно, когда пошли в почтовый вагон. Хотя, судьбе было угодно, чтобы убивший офицера, нашел свою смерть там же.

Николаев понял, что своими действиями он чуть не провалил всю операцию, практически не начав её. Произошедшее указывало на то, что окружающая его безмятежность обманчива. Если бы не помощь посланника военной разведки, то лежал бы он сейчас в тамбуре в луже собственной крови рядом с подполковником. Вернувшись в своё купе, Николаев, глядя в окно, увидел, как на ближайшей станции из вагона вынесли трупы, и полиция вывела долговязого господина. Проводник «по секрету» потом сообщил пассажирам вагона, что сопровождала его не женщина, а переодетый мужчина, и, вообще, это были немецкие шпионы, которые охотились за секретными документами. В течение нескольких часов полиция проводила опрос пассажиров. Николаев переживал за Долгара, рана которого могла бы привлечь внимание и вызвать у следователя подозрение. Однако его спаситель надел на голову меховую шапку и, несмотря на все старания полицейского, упрямо демонстрировал слабое знание русского языка. Через несколько часов поезд продолжил свое движение, стараясь нагнать по времени возникшее отставание от графика.

Проехав Иркутск, где пассажиры бродили по дощатому перрону вокзала, к которому вела однопутная железная дорога, состав прибыл к Байкальской железнодорожной переправе. У устья реки Ангары в порту «Байкал» к причалу был пришвартован пассажирско-грузовой пароход-ледокол «Ангара». Прохаживаясь в ожидании посадки на него, Тихомиров со знанием вопроса рассказывал Николаеву:

– Калистрат Федорович, нам повезло, что строительство порта «Танхой» завершилось в этом году. Это значительно сократило маршрут движения, который теперь составляет 42 км, что, в свою очередь, увеличило число рейсов до 3-4 в сутки. Раннее маршрут из порта «Байкал» до гавани «Мысовая» был протяженностью 72 км, что обеспечивало всего 1–1.5 рейса в сутки. Важную роль сыграла данная переправа в событиях последних лет, когда по причине Боксёрского восстания потребовалось срочно перебросить войска в Маньчжурию. Повстанцы уничтожили большую часть проложенных путей Китайско-Восточной железной дороги, сожгли хозяйственные постройки. К большому сожалению, были убиты десятки русских инженеров и рабочих, в том числе мои коллеги, которых я хорошо знал.

По лицу Тихомирова пробежала тень печали. Он прервался и отвел от собеседника глаза. Затем продолжил:

– Кроме людей, лошадей и военных грузов, пришлось перевозить материал для КВЖД и для ветки, строившейся от Забайкальской железной дороги к Китайской границе. Данная переправа успешно справилась с задачей по усилению пропускной способности Сибирской железной дороги, несмотря на то, что Байкал – это особое озеро.

Уже, находясь на палубе парохода, плывущего в окружении волн, Николаев мог сам убедился в том, что Байкал поражает своей красотой и размерами. На фоне него человек чувствует себя беззащитным и в тоже время им очарованным. За бортом, в прозрачную и прохладную изумрудную бездну уходили лучи заходящего за горизонт солнца. Стаи рыб, словно тени, то появлялись, то исчезали в переливах воды. Стоя в одиночестве под порывами ветра, он думал о том, что люди лишь временные свидетели данного величия природы. Собираясь, было уходить, Вестов повернулся в направлении кают, но сделав шаг остановился. Ему показалось, что за бортом в глубине он видит, переливающиеся как алмазное ожерелье огни, которые приближались к поверхности. Шли секунды, но видение не пропало, а наоборот. Нечто серебристое, с чередующимися по окружности выступами, увеличившись размерами с пароход, уже двигалось под ним. Круглое по форме, с огнями по краям оно вызвало у Вестова панический страх. Не понимая, как объяснить то, что сейчас находится в нескольких метров под килем судна, в оцепенении он заворожено смотрел на таинственный объект. Через несколько минут он также неожиданно, как и появился, без какого-либо звука исчез в глубине озера. Под впечатлением от уведенного Вестов поспешил на капитанский мостик, скорее для того, чтобы убедиться в реальности произошедшего.

– Господин капитан, прошу прощение за беспокойство, но я видел, что под водой, ниже парохода, плыл большой светящийся объект. Что это было?

Человек с седыми волосами в форменной одежде, сняв с головы фуражку, протер лоб платком. Повернувшись к вахтенному матросу, усмехнувшись, сказал:

– Степаныч, будь добр, налей пару капель самогона господину пассажиру. А ты говоришь, зачем я бутылку здесь держу.

Вестов взял протянутую рюмку и в нерешительности замешкался.

– Пей, – сказал капитан. – Легче будет, а то в голове ещё что-нибудь произойдет. Вон Михалыч, из местных рыбаков, после этого вообще с промыслом завязал. За самогон не переживай, на кедровых орехах настоян. Поможет успокоиться. Как говорят местные, это хозяин озера, сторожит место силы. Мы стараемся уже не обращать на него внимание. Да и редко кто его видит. Тебе можно так сказать «повезло». Хотя лучше помалкивать об этом, а то посчитают сумасшедшим. Иди лучше огурчиком закуси.

Даже через несколько дней, подъезжая к Чите, впечатление от увиденного сохранилось во всей полноте пережитых эмоций. Байкал – это действительно особое озеро, – эта мысль не выходила из головы. Вестов, слушая перестук колес, обратился к Тихомирову:

– Вы верите в бога? Можете не отвечать – это сугубо личное. Просто хочу, посоветовавшись, понять: как совместить в душе рациональное восприятие с тем, что происходит в голове, порождающей образы, мысли и чувства, а также тогда, когда сталкиваешься с необъяснимым. С одной стороны, только вера, поклонение, культ, а с другой, чувство близости и присутствие Создателя в своих ощущениях и переживаниях, а также не только возможность обратиться к нему в поиске поддержки и защиты, но и получить просимое. Как может сочетаться в человеке не сочетаемое, когда вместо любви и добродетели некоторые испытывают упоение и радость от причиняемого ими горя другим, как следствие от ранее впитанных обид, зависти и злости. Словно постоянно борются два начала, два естества – животные инстинкты в еде, размножении и в доминировании над себе подобными, с тем духовным и созидательным, которое через преодоление хаоса должно обеспечить взаимную гармонию.

Тихомиров не торопился с ответом. В красивом подстаканнике с эмблемой российских железных дорог по стеклу позвякивала в такт колес, проезжающим по стыкам рельс, серебряная ложка. Наконец он сказал:

– На эти вопросы я не могу дать ответа, несмотря на то, что считаю себя верующим. Однако, в последние годы, как и Вы, я всё больше задумываюсь о той роли, которая нам отведена. Вот посудите сами. Всем работающим на Трансибе и КВЖД запрещено говорить о том, как строилась данная магистраль и почему так быстро. Причина одна, она ранее существовала. Мы её не прокладывали, а только откапывали, приспосабливая под современный подвижной состав. Самое поразительное, что извлекаемые из земли рельсы не были ржавыми, отличаясь конструктивно от тех, которые мы сейчас установили. Они были намного массивнее, практически совпадая с теми рельсами, которые ранее также были уложены опять кем-то в Москве, Петербурге и других крупных городах у нас в стране и за границей. Их также откапывали из земли. Мои старшие коллеги утверждают, что полвека назад по ним ходил транспорт на тяге, которая использовала электромагнитную индукцию, когда электрический ток возникал в замкнутом проводящем контуре при изменении магнитного потока. Эта вечная энергия окружающего нас мира. Однако сейчас, с появлением двигателя внутреннего сгорания эта технология всячески замалчивается. Я собственными глазами видел тысячи вагонов этого городского транспорта без кабин для водителей, без двигателей, которые помещены на складские территории. Кому-то видимо выгодно продвигать то, что приносит прибыль. Хорошо, что пока дирижабли не запретили. Они комфортнее и проще в эксплуатации, чем аэропланы. Вместимость несоизмеримо больше и могут взлетать, а также садиться практически в любом месте. А «Наутилус» капитана Немо? Лично я считаю, что произведения Жюль Верна – это не выдумка автора, а описание ранее существовавших технологий.