А было ли убийство?

– Вау! То есть я хотела сказать, что тоже очень рада. Меня Вера зовут.

– А теперь, если вы не очень заняты, приглашаю вас к себе в гости. Попьёте со мной чай или кофе, а я вам подарю книгу – с автографом.

Предложение было принято, и с тех пор Аглая и Вера были не разлей вода. Теперь все книги Швеца доставались юной криминалистке бесплатно, как подарок. Мало того, Вера даже помогла отцу подруги в написании его романа, уточняя некоторые профессиональные детали.

И сейчас, мчавшись в такси в управление, Вера внезапно вспомнила эти моменты жизни. На душе почему-то сразу стало неспокойно.

Когда девушка зашла в здание следственного комитета, ей сказали сразу пройти в кабинет её начальницы.

Чем ближе Вера подходила к данному кабинету, тем быстрее и громче стучало сердце у неё в груди. Однако такая реакция была у всех, над кем начальствовала эта женщина. Нет, в ней не было ничего злого или жестокого. Однако в ней была неисчерпаемая сила, которая виделась во всём: в суровом взгляде, в уверенных движениях, в твёрдом голосе. Александра Побединская – так её звали, и это имя полностью соответствовало её характеру.

Глубоко вздохнув, Вера постучалась, а потом зашла в кабинет. Во главе длинного стола сидела начальница, а по бокам – много незнакомых людей. Девушка позволила себе немного рассмотреть их. Да, все они были ей не знакомы. Хотя вот этого и того она часто встречала в коридоре, а с тем даже когда-то виделась на задании. Но лично она никого не знала. Однако тут взгляд девушки упал на одного мужчину, и она узнала его. «Влад Шмелёв. Для своих просто Шмель», – пронеслось в голове у Веры. Он тоже заметил её и так же удивлённо посмотрел на неё.

– Вера, я понимаю, что вы ещё не принимали участия в столь серьёзных делах, однако я вынуждена прибегнуть к вашей помощи. У нас произошло убийство. Жертвой стал хорошо известный вам писатель – Виктор Швец, – произнесла женщина во главе стола.

У Веры внутри всё похолодело. Ведь она совсем недавно вспоминала про семью Швец – и тут убийство. Однако девушка попыталась не выдать своего состояния, что, впрочем, ей не очень удалось. Шок от этой новости хоть и пробыл на лице девушки всего секунду, но не укрылся от зоркого глаза Побединской.

– Вы хорошо знаете эту семью, – продолжила начальница, – и я считаю, что вы сможете пролить свет на некоторые детали, рассказать о членах его семьи, например. Что это за люди, какие у них отношения были с жертвой.

– Но, – после небольшой паузы произнесла женщина, – возможно, вам будет тяжело участвовать в данном деле. Всё-таки вы близко общались с жертвой? Может, я ошиблась? Может быть, я зря вас вызвала?

Смысл этого вопроса и тон, каким он был задан, встряхнули Веру, заставив её взять себя в руки. Твёрдым голосом девушка произнесла:

– Нет, вы не ошиблись. Вы были абсолютно правы, приняв решение о моём участии в этом деле. Я действительно хорошо знаю семью Швец и часто бываю у них дома. К тому же дочь Швеца – моя подруга, которая мне доверяет.

– Хорошо. Я рассчитывала услышать именно этот ответ, – удовлетворённо произнесла Побединская, и её слова были абсолютной правдой.

Глава 14

Получив инструкции от начальницы, Вера вышла в коридор и набрала номер Аглаи.

– Привет! Это правда?

Да, вопрос дурацкий. Вера это знала. Но с чего ещё начинать такой разговор.

– Да, – ответила Аглая, и её голос напугал девушку. Он был совершенно безэмоциональным. Кто-то мог бы подумать, что его обладатель смирился с утратой и у него всё хорошо. Однако Вера по опыту знала, что у подруги всё очень плохо. Она понимала, что жалеть и успокаивать девушку нет смысла, поэтому произнесла:

– Меня назначили расследовать это дело. Мы скоро приедем к вам домой. И, Аглая… Я обещаю, что я найду убийцу и он будет наказан.

Да, слишком многообещающе, но не сказать этого она не могла.

– Спасибо, – уже более живым голосом ответила дочь Швеца. И Аглая действительно была благодарна подруге.

* * *

Всю дорогу Вера ехала молча. Её группа состояла из пяти человек: фотограф-криминалист, мужчина сорока лет с вечно отсутствующим взглядом, судмедэксперт и три следователя: Пётр Орловский, Влад Шмелёв и сама Вера. Со всеми этими людьми, кроме Шмелёва, девушка была не знакома, к тому же она первый раз участвовала в таком серьёзном задании и поэтому очень нервничала. По итогу мужчины переговаривались, даже шутили между собой, а Вера тихонько сидела в сторонке, притворяясь, что переписывается с кем-то по телефону.

Когда они приехали к дому Швеца, девушка почувствовала облегчение. Однако оно продлилось всего секунду, так как на пороге дома появилась Аглая.

Она была одета в скромное чёрное платье, а каштановые волосы – заплетены в пучок. Ей было всего двадцать четыре, но глаза были серьёзны не по годам. Посмотрев в них, Вера ощутила всю ту огромную боль, которую испытывала её подруга. Следователь подошла к Аглае и молча обняла её. Да, сейчас она была на службе, однако, несмотря на это, она всегда оставалась живым человеком, подругой. Спиной Вера ощущала осуждающие взгляды своих коллег, но ей всё равно. Им не понять. Конечно, они скажут, что подобное проявление эмоций – это признак слабости, неопытности, непрофессионализма. Однако это обычная реакция на убийство. Как можно быть спокойным, когда один человек может лишить другого жизни? Просто так, потому что захотел? Как можно в таком случае ручаться за то, что смерть не придёт в твой дом, в твою семью? Как раз спокойствие выглядит неестественно, вы не находите?

– Ничего, я в порядке, – наконец произнесла Аглая. – Скажите, а сколько времени займёт опрос? Я бы хотела съездить к маме в больницу.

– Вообще-то все должны оставаться в доме, пока мы не закончим весь опрос и не проведём обыск, – высокомерным голосом сказал Орловский.

Вера с неприязнью посмотрела на следователя. Они оба знали, что это необязательно. Достаточно было дать всем расписку о невыезде. К тому же Ирину Швец тоже нужно было опросить и можно было совместить приятное с полезным: сопроводить Аглаю в больницу и выполнить свою работу. Однако её коллега предпочёл умолчать обо всём этом и нагрубить её подруге.

«Самовлюблённый индюк», – подумала Лапина.

Хотя внешне Пётр Орловский был совершенно не похож на эту птицу. Острый подбородок, острый нос, острый взгляд – про таких говорят: орлиный профиль. Даже фамилия у него была «орлиная». Однако эта птица отличается умом и хитростью, а следователь не обладал этими полезными качествами. Под копной чёрных густых волос скрывалось совершенно нелогичное, необразованное, но очень себялюбивое существо.

– Я думаю, что допрос свидетелей займёт не больше часа, а потом я вместе с тобой съезжу в больницу и, с разрешения врача, задам несколько вопросов Ирине Сергеевне, – не обращая внимания на гневные пыхтения Орловского, сказала Вера.

– Вообще-то, следователь Лапина, не вам здесь командовать! Ваше дело – подчиняться приказам.

– Дорогой Пётр, не забывайте, что мы расследуем убийство, – неожиданно заговорил Шмелёв. – Сейчас не время для личной неприязни. К тому же Вера, то есть следователь Лапина, говорит разумные вещи. Так или иначе нам нужно будет опросить Ирину Сергеевну Швец. Нам даже лучше, если мы сделаем это быстрее. К тому же Вера почти член семью Швец, и Ирине будет легче поговорить сначала с ней.

Влад улыбнулся Вере, она едва заметно улыбнулась в ответ. Пётр наконец-то замолчал и надулся.

Глава 15

Аглая проводила следователей в дом. В гостиной на диванах и креслах собрались все гости, на праздничном столе стояли ещё не убранные блюда с едой.

Влад оглядел присутствующих. На диване лежала худенькая девушка, которая, судя по наряду, была горничной, а судя по зеленоватому цвету лица, находилась на грани обморока. Рядом с ней сидела ещё одна представительница этой профессии. Однако она имела более здоровый вид и более пышные формы. В кресле расположился довольно симпатичный молодой человек с причудливо закрученными усами, а рядом с ним, на подлокотнике, устроилась черноволосая девушка с алыми губами. Про себя Шмелёв заметил явное сходство в разрезе глаз и форме головы молодых людей. За столом сидели двое высоких мужчин в костюмах и две девушки, у которых, судя по всему, было накачано всё, что только можно накачать.

«Ну в чём тут красота?» – подумал про себя Шмель.

По стенам растянулось несколько журналистов и фотограф. Почти всех этих людей Влад знал: они были завсегдатаями на всех громких мероприятиях. В одном из углов стоял ещё один гость – мужчина в оранжевой рубашке и шляпе, из-под которой выглядывали чёрные волосы. Но выделяла парня не только его одежда. Тёмные глаза оценивающе смотрели на следователя, а губы растянулись в почти звериной улыбке. На секунду Шмелёву показалось, что на него смотрит сам дьявол во плоти. Однако, завидев Аглаю и Веру, парень тут же поменялся в лице, взгляд его подобрел, а улыбка стала искренней.

– Вера! Как хорошо, что ты здесь! – говорил он, подходя к девушкам. – Если бы ты только пришла раньше! Может быть, сейчас бы мы говорили совсем о другом.

– Здравствуй, Андрей. Что ж, к сожалению, это так.

– Вера, не знаю, как вас по батюшке, вам не кажется, что вы всё-таки на службе и дружеским отношениям тут не место? – опять начал Орловский.

Шмель посмотрел на девушку. Она явно хотела сказать что-то вроде: «Когда же ты уже заткнёшься, индюк?» По крайней мере, сам Влад с удовольствием задал бы этот вопрос. Однако у Веры явно было больше терпения и такта, поэтому она произнесла:

– Пётр Витальевич, к счастью, я знаю, как вас по батюшке, друзья – они на то и друзья, чтобы всегда оставаться таковыми. Но я хочу вас уверить, что подобное положение вещей никак не мешает моей работе и объективности моих суждений.

«Молодец», – подумал Шмель. Да, она действительно молодец. В её возрасте не все так грамотно относятся к своей работе. Он, например, не относился. Делал кучу ошибок, шёл против правил, а то и против закона, считал, что умнее всех. Ему повезло с начальником. Михаил Сергеевич Клотков постоянно его выгораживал и, несмотря на невероятную упёртость Шмеля, пытался научить его. В конце концов Влад доигрался до того, что по его вине начальника уволили. И хотя Михаил Сергеевич отнекивался и говорил, что ушёл по собственному желанию – помогать дочке, воспитывать внуков, Шмелёв прекрасно знал всю правду и чувствовал свою вину. С тех пор он изменился, стал «сначала думать, а потом делать». Новый начальник уже не мог упрекнуть его в безрассудстве или непрофессионализме. Влад стал Шмелём: вёл себя тихо, пока его никто не трогал, и внезапно и больно жалил, когда на него нападали.

– А я думаю, что мешает, – распалялся Орловский.

– А я думаю, что вам пора уже перестать спорить.

«Пора вмешаться. А то они друг друга покусают», – решил Шмель.

– Ребята, ребята, давайте жить дружно! И давайте уже работать, наконец! Мы всё-таки расследуем убийство, а не в игры играем.

Оба следователя пристыженно посмотрели на Влада.

– Извините, Владислав Александрович, но мне было действительно неприятно, когда Пётр Витальевич говорил неправду обо мне и моей работе.

«Владислав Александрович… А недавно был просто Шмель. Конечно, работа и личная жизнь должны существовать отдельно, но почему-то всё равно была противна эта официальность».

Пётр хотел было что-то возразить, но Влад бросил на него очень красноречивый взгляд, и Орловский закрыл рот, успев произнести только: «А…»

* * *

В конце концов дело всё-таки дошло до осмотра места преступления. Спальня Швеца находилась на втором этаже. Войдя, Шмель удивился совсем небольшим размерам комнаты и довольно скромной обстановке. Кровать, два шкафа в пол и комод – вся мебель, которая там была. Аглая, заметив взгляд следователя, поспешила объяснить:

– В этой комнате отец только спал и хранил одежду, а работал он в своём кабинете. Я могу показать вам его, если нужно.

– Да, мы посмотрим его чуть позже. Аглая Викторовна, вы уверены, что вам стоит здесь находиться?

Влад неспроста задал этот вопрос, ведь уже остывшее тело писателя ещё лежало на кровати.

– Да, я… Я в порядке.

Однако выражение лица девушки и её дрогнувший голос говорили об обратном.

– Нет, всё же вам стоит отдохнуть. Мы справимся сами, а вам ещё потребуются силы. Пётр, проводи, пожалуйста, Аглаю Викторовну и напои её чаем.

– Но почему я? – начал было Орловский, но, посмотрев на девушку, продолжил: – В смысле, я совсем не силён в этом деле… Ну, в поддержке. Но если нужно, то я… Да.

Вера и Влад удивлённо посмотрели на него. Подобные речи были совершенно не в духе Орловского. Ни грамма желчи, никакого отрицания. В таком безмолвии Аглая и Пётр покинули комнату.

Глава 16

– Так, ну, приступим? – первым нарушил молчание Шмель.

– Да. Наш судмедэксперт уже осмотрел тело?

– Кирилл! Ты уже осмотрел тело?

В комнату вошёл худой молодой человек с небольшой щетиной и волосами, забранными в хвост, – это был судмедэксперт.

На вид ему было не больше девятнадцати, но Вера знала, что на самом деле он был гораздо старше.

– Да. Я, в отличие от вас, занимаюсь работой, а не трепотнёй. Он мёртв уже около двух часов. Убит прямо на кровати – об этом говорят трупные пятна на спине. Но есть один интересный момент. Смерть наступила не от удара ножом.

– В смысле? – почти хором воскликнули Вера и Влад.

– Вот видите: нож вошёл очень «удачно», не задев ни одного жизненно важного органа. В любом случае при таком ранении человек мог умереть только от потери крови, а её, как вы видите, довольно мало. Это означает, что он был уже мёртв, когда его проткнули ножом. Кроме того, даже если он был жив, то, наверное, позвал бы на помощь, а он этого не сделал.

– Ну тогда от чего же он умер? – спросила Вера.

– Точно я смогу сказать только после вскрытия.

Вера подошла к прикроватному столику и, предварительно натянув перчатку, взяла бокал и поднесла его к носу.

– Возможно, это отравление… От бокала пахнет миндалём.

– Цианистый калий, – продолжил её мысль Шмель.

– Вряд ли, – сказал Кирилл. – В бокалах явно было вино из этой бутылки.

Вера отметила, что в ней отсутствовали примерно два полных бокала.

– А это красное полусладкое вино. Там есть сахар, а он аннулирует действие цианида. В крайнем случае он мог отравиться, но никак не умереть. Однако я почти на сто процентов уверен, что перед смертью он задыхался, а умер, скорее всего, от остановки сердца. Кроме того, судя по позе, у него был паралич. Эти симптомы могут быть связаны с заболеваниями, с отравлениями совершенно разными веществами. Поэтому вскрытие и только вскрытие всё покажет. Но мы, конечно же, проверим всю еду со стола. Возможно, он отравился ещё там.

– Ладно. Ещё что-нибудь интересное ты обнаружил?

– Если говорить о трупе, то это пока всё. Хотя, выходя из роли профессионала, я хотел бы согласиться с Верой, потому что всё это очень похоже на отравление цианидом. Однако нестыковка с вином меня смущает. Ну а что касается остальных вещей, а конкретно ножа, то это коллекционный нож (кстати, им опять-таки довольно очень сложно убить человека). Причём он не из этого дома, я специально пошёл проверил и спросил у местной поварихи и горничных.

– Но они могли ведь и соврать, – вставила Лапина.

– Да. Возможно. Однако мой отец коллекционировал различные ножи и много рассказывал мне о них. Поэтому я точно знаю, что таких ножей довольно немного. В 1974 году, если не ошибаюсь, одна из компаний Калининграда выпустила серию ножей, посвящённую 250-летию со дня рождения Иммануила Канта. Не помню, сколько всего их было, но точно меньше ста. Я думаю, где-то пятьдесят ножей, не больше. Но суть в том, что каждый нож отличался от другого хоть чем-то, какой-нибудь маленькой деталькой: формой лезвия, толщиной ручки или украшением. Поэтому у каждого владельца был свой неповторимый нож. И похоже, что это один из них. Ну или качественная подделка.