«Запах дождя и твоей кожи»

Мэри Бёрд

«Запах дождя и твоей кожи»

Глава 1

Они не виделись пять лет.

Последний раз Элис целовала Маркуса в щеку на вокзале, когда он уезжал в Берлин – дурак, перспективная работа, "я позвоню, обязательно позвоню". Он не позвонил. Она не искала. Так бывает: люди расходятся, как поезда на разных путях, и кажется, что это навсегда.

За эти пять лет у Элис были отношения. Даже почти серьезные, с кольцом и разговорами о детях. Но по ночам, просыпаясь в чужой постели, она иногда думала о Маркусе – о том, как он смеялся, как щурился на солнце, как его рука лежала у нее на пояснице. Она гнала эти мысли, называла их глупостью. Прошлое осталось в прошлом.

У Маркуса тоже были женщины. Красивые, умные, удобные. Немки с идеальной кожей и с грустными глазами.Он даже жил с одной девушкой почти год – Анной, художницей, – пока однажды не понял, что не помнит цвета её глаз. А вот цвет глаз той, с вокзала, помнил до сих пор. Серо-зеленые, с темными крапинками, как у кошки

Он не искал ее специально. Просто однажды листал ленту и увидел ее фото – Элис стояла на фоне моря в Барселоне, смеялась, ветер раздувал волосы. Палец сам нажал "написать".

"Привет, Элис. Я буду в твоем городе на пару дней. Может, увидимся?"

Она ответила через час. За этот час она успела принять душ, выпить два бокала вина, накрутить себя и снова успокоиться. Ответ был коротким:

"Привет, Маркус. Давай. Пиши, когда приедешь".

Он приехал в среду. Поселился в Marriott в центре, в номере с панорамным окном и кроватью king-size. Дурак, мог бы взять что-то скромнее. Но когда он бронировал, думал не о деньгах.

Элис ехала к нему на такси и злилась на себя. Зачем она согласилась? Что она хочет доказать? Что у нее все хорошо? Что она его забыла? Врать себе можно сколько угодно, но тело помнило другое. Тело помнило, как оно реагировало на Маркуса – с первой же встречи, много лет назад, когда они еще учились в Лондоне и он просто сел рядом в студенческой столовой.

Такси остановилось у отеля. Она вышла под ливень – и через три секунды промокла до нитки. Волосы облепили лицо, шелковое платье от Reformation прилипло к телу, тушь, наверное, потекла. Красота, блин.

Она поднялась на седьмой этаж, постучала в дверь 712.

Маркус открыл – и замер.

Она стояла в коридоре, мокрая, злая, красивая до невозможности. Капли стекали по ее лицу, губы дрожали то ли от холода, то ли от волнения, платье облепило каждый изгиб так откровенно, будто она вошла голая. Сквозь мокрый шелк проступали очертания ее тела – узкая талия, округлые бедра, и соски, затвердевшие от холода.

– Привет, Маркус, – выдохнула она.

– Привет, Элис, – ответил он, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Ничего не изменилось. Все изменилось.

– Проходи. Ты вся промокла.

Она шагнула внутрь, и дверь за ней закрылась.

Она перешагнула порог, и номер поглотил её – тёплый, сухой, пропахший его парфюмом. Маркус закрыл дверь, и щелчок замка прозвучал громче, чем следовало. Элис стояла посреди комнаты, не зная, куда деть руки, и сжимая в кулаке намокший клатч.

– Боже, Элис, ты дрожишь, – сказал он, подходя ближе. – Сними это, пока не заболела.

Он протянул руку к её плечу, где ткань платья прилипла к коже, и его пальцы случайно скользнули по ключице. Она вздрогнула, но не от холода.

– Я сама, – выдохнула она, но не двинулась с места.

Он смотрел на неё сверху вниз, и в его серых глазах читалось что-то, от чего у неё подгибались колени. Маркус всегда умел на неё так смотреть – будто видел насквозь, будто знал о ней больше, чем она сама.

– Иди в душ, – сказал он хрипло. – Согрейся. А я найду что-нибудь сухое.

Она кивнула и скрылась в ванной, благодарная за эту короткую передышку. Закрыв дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Сердце колотилось как бешеное. Пять лет. Пять чёртовых лет, а он всё так же действует на неё.

Включила воду, встала под горячие струи, чувствуя, как тепло растекается по телу. Смывала с себя дождь, город, чужие прикосновения – всё, что было без него. Мысли путались. Зачем она здесь? Чего она хочет?

Когда она вышла, завёрнутая в огромное махровое полотенце, Маркус сидел на краю кровати с бокалом вина в руке. Он уже снял мокрую рубашку и был в одних джинсах – босой, с влажными после душа волосами. На тумбочке стоял второй бокал.

– Я подумал, тебе пригодится, – кивнул он на вино.

Она взяла бокал, села в кресло напротив, поджав под себя ноги. Полотенце чуть сползло, открывая плечо. Маркус смотрел на неё, и в комнате становилось жарко.