Не осуждай меня за это

Даниэль де Монако

Не осуждай меня за это

Мне восемнадцать лет, и я только закончила школу. Училась совсем неплохо. Бывало, проскакивали тройки, но аттестат об окончании одиннадцати классов я получила без них. Благодаря моему упорству, но не без участия родителей, я сделала это. Мои близкие были очень горды, а я лишь улыбалась и предвкушала события новой, ещё незнакомой жизни. Большим количеством друзей в школе, к моему сожалению, я похвастаться не могу, потому что росла застенчивой и скромной. Родители не жалели на меня ни сил, ни времени. Они хотели вложить в моё будущее всё лучшее, что было у них самих, и то, что пригодилось бы мне в реальной жизни, по их мнению.

Хороших университетов, что котируются во всём мире, у нас в городе не было, поэтому семейным советом было принято решение учиться в другом городе. Мне предстояло перейти на новую, совсем не известную линию жизни, о которой я знала лишь понаслышке от ребят немного старше меня. Это самостоятельная жизнь без физического присутствия родных и близких. Готовка, уборка, возможно, ещё добавится работа помимо учёбы. Никто не будет заставлять всё это делать, теперь лишь я вправе выстраивать свой распорядок дня. Лишь мне решать, что и как делать и, соответственно, отвечать за всё содеянное.

Как ни странно, несмотря на то что достаточно большой пласт жизни я провела дома, а если куда и уезжала, то только с семьёй, мне не было страшно ехать в другой город. Напротив, внутри бурлил интерес попробовать эту жизнь на вкус. Для меня это стало реальной возможностью проверить себя; с юных лет я стремилась к самостоятельности, но её проявления были, по моим представлениям, ничтожно малы.

Документы были поданы в престижные медицинские вузы, чтобы легче было в дальнейшем сориентироваться в выборе. Спустя некоторое время пришли ответы. Я проходила по вступительным баллам на следующие специальности: сестринское дело, лечебное дело, стоматология.

На стоматолога учиться слишком долго и трудно, у меня были сомнения по поводу того, что смогу пройти всю программу. Сестринское дело – это явно не моё, и работа так себе, причём по всем показателям. Да, ты помогаешь людям, и это, несомненно, прекрасно, но с этим багажом в реальной жизни далеко не уедешь. А вот на лечебном факультете, по моим представлениям, не особо трудно учиться, плюс есть возможность подумать с выбором специализации. Моя точка зрения была одобрена семьёй, хотя, как по мне, выбор был очевиден.

Лето прошло быстро и задорно, мы с семьёй съездили на отдых в Турцию. Наша гостиница находилась на берегу Средиземного моря. Это одно из наших любимых мест. В ней можно найти всё что угодно, начиная от самого простого и заканчивая изысками, которые могут себе позволить лишь состоятельные люди. Наша семья посещает это место несколько раз в год. В большинстве случаев мы ездим не одни, а вместе с друзьями.

В этот раз, мне пришлось почувствовать себя полноценной нянькой, обычно я сидела с Биллом всего пару часов, пока родители ходили по магазинам, но сейчас они оставляли его со мной каждый день почти с утра до вечера, что конечно омрачило моё восприятие отдыха. Билл – сын хорошего друга моего отца. За то время, пока мы находились там, я успела купить классные вещи, которые планировала носить в университете. Мы все приобрели потрясающий загар, правда, не обошлось без происшествий. Билл немного обгорел, но это не страшно: уверена, у всех малышей заживление ран идёт быстро.

Успели посетить пару новых выставок, одна из них мне очень запомнилась. На ней можно было наблюдать обнажённые фигуры, запечатлённые в мраморе. Это было нечто. Повторялись малейшие изгибы тела, каждая мельчайшая деталь была учтена и доведена до совершенства. Пожалуй, такого нет у современных людей, хотя прототипами послужили наши предки. Жаль, что мы настолько сильно отличаемся, несмотря на относительно небольшой промежуток времени. Думаю, если раскрасить эти работы, они будут похожи на живых идеальных людей. Выставка напомнила Дом восковых фигур в Ротбанде, его мы посещали в прошлом году. Но эти два вида искусства никак нельзя сравнивать. Они схожи лишь в одном: это скульптуры. Никогда не думала, что в умелых руках камень становится пластилином, который готов по воле мастера принимать любую форму.

К счастью, это не единственная страна, которую мы часто выбираем для семейного отдыха. К своим восемнадцати я побывала в Египте, Индии, Великобритании и Франции и видела много достопримечательностей. Различные музеи, заповедники, архитектура, исторические ценности – всё это по-своему привлекательно и незабываемо.

Но всё же моё сердце принадлежит Финляндии. Её я точно ни на что не променяю. Она меня абсолютно во всём устраивает. Это и добрые люди, готовые помочь всем нуждающимся; и прекраснейшая природа невероятной красоты, значительная часть которой состоит из заповедников. Государство, которое заботится о своих жителях. Я точно знаю, что это то место, в которое я обязательно вернусь, несмотря ни на что.

Время отдыха пролетело незаметно, и впереди меня ожидало долгожданное поступление, распределение по группам и знакомства. Это то, чего я ждала в течение многих лет. Свобода. Свобода от родных, свобода выбора, свобода жизни.

* * *

Когда мы находились на построении, я видела своих родителей. В их взглядах, особо не присматриваясь, можно было наблюдать такое большое счастье, что оно выходило наружу в виде слёз, улыбок, радости, но больше всего поистине трогала гордость. Счастье можно получить, поедая бутерброд с колбасой и майонезом, покрытый тонким слоем сыра. Гордость – это очень сложное в проявлении, глубокое чувство, которое крайне редко даёт о себе знать, для него требуются особые условия, и поэтому оно более ценно. Было очень приятно видеть эту картину, которая накрывала с головой, – я знала, что она написана лишь для меня.

Первокурсники стояли в первом ряду. Играла музыка, каждый из преподавателей выходил в центр, где располагался небольшой подиум, и, регулируя под себя микрофон, говорил слова напутствия. Их обращения касались пережитого опыта, научных степеней, которые получены благодаря остроте ума, и немного того, что такое жизнь в университете и чем она прекрасна. Как сейчас помню выступление одного из них:

– Группа, в которой вы будете обучаться, – это как небольшая, но родная и запоминающаяся на всю жизнь социальная ячейка. Это как иметь родственника, о котором ты мало что знаешь, поскольку он всегда жил далеко, но теперь переехал, и вы можете видеться намного чаще. Здесь вы научитесь новому и интересному, обретёте знания и навыки, которые в той или иной степени пригодятся вам в жизни. Знаю точно, мы не дадим вашему мозгу скучать. Ведь если человек не узнаёт чего-то нового, он глупеет. Разлагается изнутри, теряет жизненные приоритеты и ценности. Как человек не может жить без воды, так и ваш мозг не может существовать без новых знаний. Поймите, мы приходим в этот мир, чтобы сделать его лучше, интереснее, насыщеннее. Сделать его более живым, настоящим. Так что не теряйте времени на глупости – пока вы молоды и амбициозны, находите решения глобальных проблем. Весь преподавательский состав отдаст вам опыт, знания и навыки, которые копились на протяжении многих лет. Но как распоряжаться всем этим, решать лишь вам.

Эта была ёмкая и в то же время лаконичная речь, она вместила в себя энергию для первого толчка в нужном направлении и дала понять, что здесь нет времени на ерунду.

Я слышала, что из этого университета выходят «большие головы», которым очень легко реализовать себя в жизни. Хотелось как можно скорее впитать весь объём этих знаний.

После заключительного выступления нас разделили на группы, и мы разошлись по аудиториям. Наша, под номером четыреста тринадцать, располагалась на четвёртом этаже.

Весьма некстати мне захотелось посетить уборную (терпеть уже не было сил после того, как отстояла пару часов, слушая напутствия преподавателей), поэтому я специально оторвалась от группы в поисках этой комнаты. Хоть бы кто встретился на пути, так нет же. Указателей я не нашла, но вскоре мне пришла в голову потрясающая мысль посмотреть план эвакуации, и, к счастью, там были обозначены все аудитории, их номера и та самая комната, которую уже на протяжении нескольких минут я искала. Приближаясь к уборной, я услышала какие-то странные звуки, значение которых не сразу поняла. Было похоже на хрипоту, я не стала сильно вникать и прислушиваться к происходящему за дверью. Моё желание посетить туалет было гораздо сильнее, чем какие-либо понятия этики.

Когда я зашла в комнату, внутри всё оборвалось. В ней было четыре девушки, трое из которых издевались над последней. Одна держала её за руки, вторая намотала волосы жертвы на кулак, а у третьей в руках была вещь, похожая на мужской половой орган, в простонародье «дилдо». Они не сразу меня заметили, поэтому мне удалось увидеть часть этого издевательства.

– Смотри, вот так выглядит член, ты должна его любить, как саму себя. Ничего, мы приложим все усилия, чтобы сделать тебя нормальной. Ты не переживай, скоро у тебя пропадёт желание заниматься непонятными вещами! – говорила та, что держала в руках «орудие» и тыкала им жертве в лицо.

Тут одна девушка из группы повернулась и, увидев меня, выкрикнула: «Кипиш!»

Я не успела проронить ни слова, и в секунду комната практически опустела. Остались только я и эта особа, которая только что перенесла физическое насилие фаллосом, если можно так выразиться.

Подойдя к ней поближе, я смогла получше её разглядеть. Длинные волосы были растрёпаны и закрывали всё лицо. Она сидела на коленках, опустив голову, не было слышно хныканья или плача.

– Ты как, в порядке? Давай я помогу тебе встать. – Не дожидаясь ответа, я взяла её за руку и помогла подойти к раковине, чтобы она умылась.

– Спасибо, если бы ты не пришла, эта пытка продолжалась бы до сих пор.

– Ты знаешь, что такое скорость света? Если нет, то вспомни, насколько быстро они вылетели сейчас, – попыталась я хоть немного разрядить обстановку, но не знаю, насколько хорошо получилось.

– Извини, не могу себя больше сдерживать, – с этими словами я рванула в кабинку и почувствовала полный спектр эмоций от облегчения, которые может испытывать только человек, который очень долго сдерживался. Когда я вышла из кабинки, её уже не было.

Несмотря на молниеносную скорость обидчиц, я заметила, что у одной девушки на лодыжке была татуировка, а вот лиц не запомнила совсем… Помыв руки, вышла из уборной и направилась в свою аудиторию.

Стоило зайти в кабинет, как на меня обернулось множество голов, которые будто ожидали от меня чего-то. В этот момент на подиуме стоял какой-то парень и говорил. Преподавательница тоже оказалась в числе тех, кто обратил на меня внимание.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Я? – растерянно спросила я.

– Вы, конечно, – с улыбкой сказала она.

– Меня зовут Нэнси, – смогла я выдавить из себя.

– Спасибо, Рой. Будь добр, уступи место Нэнси, мы все хотим послушать её удивительную историю, – всё так же улыбаясь, попросила преподавательница.

После этих слов мне стало неловко. Звучало так, будто она была в курсе того, что произошло буквально пару минут назад. Меня от неловкости даже бросило в жар, хотя я и понимала, что речь идёт явно не о событиях, произошедших в уборной, ведь она не могла знать об этом.

– Проходи, – поторопила она.

Я двинулась в центр аудитории и, встав на возвышенность, начала рассказывать, из какого города приехала, почему выбрала именно это направление, чего хочу достичь и чем смогу помогать людям, обладая знаниями и навыками в этой сфере. Это было неким знакомством с будущей семьёй.

Ответив ещё на несколько не очень сложных вопросов, я села рядом с парнем, который выступал до меня.

Присутствующие условно разделились на две части: с одной стороны сидели ребята, которые уже выступили, а с другой – те, кому только предстояло испытать немного неловкости от выступления на публике. Лишь поэтому я села с Роем.

– Ты молодец, хорошо держалась, не каждый так может. До этого было много выступлений, поэтому могу сказать точно: ты умничка, – похвалил Рой.

«Вот это подкат!» – подумала я.

– Спасибо, – коротко ответила, посмотрев на него.

Улыбнувшись, он повернулся в сторону, где на тот момент выступала Луиза. Мне это было не очень интересно, поскольку я планировала посвятить семь лет жизни учёбе, чтобы стать специалистом в своей сфере. А для таких ребят, как я, дружеские взаимоотношения стояли лишь на третьем месте, после сна. Вполне законная и оправданная позиция.

Выслушав всех присутствующих студентов, преподавательница отпустила нас, и мы дружной толпой отправились по домам.

* * *

Родители не стали ждать энное количество часов, пока нас отпустят. Да ещё и эта дорога, она сильно изматывает. Кому понравится быть в напряжении шесть часов? Когда я пришла в квартиру, которую мама с папой сняли мне неподалёку от университета, они спали крепким сном и даже не услышали, как я вошла. И это при том, что дверь была скрипучая, словно в каком-то замке, который простоял сотню лет. Будить их не было нужды, и я решила приготовить поесть. Холодильник был полон продуктов: складывалось ощущение, что это запасы на случай ядерной войны. Даже у нас дома не было такого изобилия. Мой выбор пал на одно из любимых блюд. Я умела хорошо готовить его, причём довольно быстро, вдобавок ко всему это было очень вкусно.

Maito кalakeitto – национальное финское горячее блюдо, оно считается вторым, но я готовлю его как первое. Это рыба, тушенная в молоке. В составе только рыба, сливочное масло, молоко и соль. На второе я решила приготовить кalalaatikko – запеканку с непривычным сочетанием картофеля, сельди и молока. Картофель и сельдь выкладываются слоями, заливаются молоком и выпекаются в духовке. Кажется, чтобы съесть без последствий кalalaatikko, потребуется достаточно крепкий желудок или множество таблеток, которые помогут пищеварению. Но это не так. Блюдо напоминает картофель по-французски. Да, ингредиенты немного другие, но принцип тот же.

Я уже почти всё приготовила, когда родители проснулись. По-видимому, от приятного запаха, разносящегося по всей квартире. Даже вытяжка, которую я включила в самом начале, не была в состоянии вобрать в себя все душистые оттенки этих прекрасных блюд, настолько они были ароматными.

– М-м-м, как вкусно пахнет! – облокотившись о дверной проём, сказала мама. – Дорогая, ты у меня такая молодец.

– Спасибо, минут через пять всё будет готово, пусть папа тоже подходит. Он ведь уже проснулся?

– Ты же знаешь, эти ароматы он узнает из тысячи. Так что если он ещё не здесь с ложкой и тарелкой в руках, то точно спит. Пойду разбужу, он явно будет в восторге от приготовленной тобой кalalaatikko. Для него это как подаренная на Рождество коробка с мечтой, причём он знает, что внутри.

Мы пообедали и направилась в парк. Он был одним из красивейших мест в этом городе. Я бы отнесла его к разряду достопримечательностей или как минимум мест, которые обязательно нужно посетить. Поскольку до самолёта оставалась ещё уйма времени, а родители явно не хотели покидать меня, мы особо не торопились. Гуляли вальяжно, неторопливо разглядывали красоты этого интересного места. Со стороны это не выглядело прогулкой с родными, больше напоминало общение друзей. Такое редко случается, и поэтому мне хотелось как можно дольше растянуть это время. Всё так красиво освещено, мелькают разноцветные огни, напоминающие мозаику, и из множества разноцветных фонариков складываются картины. То это были животные, то пейзаж, то просто узоры. Такое нечасто увидишь, а здесь мне предстояло учиться не один год. Это место я отметила для себя как то, в которое буду возвращаться ещё не раз.

В глубине аллеи можно было увидеть небольшой зоопарк. Несложно запомнить это место, ведь проход к нему подсвечивался фонариками, которые лучами вырисовывали силуэты животных. Звери были заперты со всех сторон плотными слоями стекла. В нём были проделаны небольшие отверстия, чтобы можно было беспрепятственно дышать каждому, кто бы там ни находился, будь то человек или существо со смиренными глазами. В стеклянной клетке снизу открывалась небольшая дверь, которая вела в другой загон, спрятанный от людских глаз под землёй. Забраться в этот куб можно было либо сверху, либо снизу. Видно, что всё сделано для максимальной безопасности посетителей парка, и в то же время сохранялась возможность рассмотреть каждое хищное животное со всех сторон. Ничего подобного я ещё не видела и была сильно удивлена.

К счастью, это было не единственным, чем мог удивить этот парк. На его большой территории, помимо зоопарка, были ещё аттракционы. Конечно же, мы не упустили возможности посетить и их. Всё светилось и сияло, пробуждая нотки детского счастья даже у взрослых. Что касаемо детей, они были в восторге, и, несмотря на будний день, здесь народу было предостаточно, на многие горки стояли очереди. Каждый хотел отведать, схватить, почувствовать что-то. Для смелых и неудержимых – адреналин; для спокойных – терпение, выжидание, чтобы оказаться впереди своих соперников; умным тоже было чем заняться. Каждый в этом месте мог проявить свои лучшие качества – наверное, поэтому здесь было столько людей.

Немного устав от этого разнообразия, я присела на лавочку и призадумалась о том, что меня ожидало после веселья. Мне стало даже грустно. Несмотря на то что я хотела покинуть родительское гнездо и всегда проявляла себя как человек самостоятельный, хотелось ещё побыть маленькой девочкой. На душе было так тепло и уютно, что я ценила каждую минуту. Я поняла, что так приятно, может быть, только с родными. Думаю, у всех наступает такой переломный момент. Ведь мы все взрослеем, и бывает так здорово возвратиться в детство и побыть беззаботным ребёнком. Забыть обо всех правилах приличия, проблемах и просто вести себя так, как чувствуешь, а не как принято в обществе. Смеяться взахлёб, не стесняясь своей улыбки, кричать от счастья, делиться эмоциями – очень громко, чтобы слышали все. Это всё так замечательно, так близко, но с возрастом мы забываем, что такое быть детьми. Не нужно забывать об этом. Не стоит стесняться себя, загонять в угол своего внутреннего ребёнка, ведь он нужен вам как родитель и взрослый. Тогда вы будете полноценным человеком.

Родители, увидев, что я сижу в одиночестве, подошли ко мне.

– Почему ты плачешь, что случилось? – обеспокоенно спросила мама.

– Все хорошо, даже слишком. Это слёзы счастья. Спасибо вам, вы подарили мне воздух, о котором я забыла.

Мы все обнялись.

Папа с мамой ещё немного пытались меня успокоить, но, поняв, что это исключительно от положительных эмоций, бросили эту затею. Так устроен человек: когда его переполняет искренняя радость, её капли могут выступить на глазах. Улыбаясь, мы встали и направились в сторону дома.

После того, как я немного пропустила через себя слёзы, воздух, которым дышала минуту назад, показался другим – чистым, наполненным какой-то энергией. Дышалось легко, и я чувствовала себя свободной. Свободной от тех мыслей, чувств, которые всё это время были во мне. Они мучили меня, а теперь их нет, и мне намного лучше. Идя обратной дорогой по аллее, мы молчали, у меня не сходила улыбка с лица, я светилась от счастья. Родители, глядя на меня, тоже расплывались в улыбке. В этой безмолвной тишине мы дошли до дома. Не было ощущения, что мы всю дорогу молчали, это напоминало бесконтактный обмен информацией. Мы изредка поглядывали друг на друга и понимали, кто о чём думает, без всяких слов. Это словно быть одним звеном в большой цепи и знать, что происходит во всей конструкции.

Зайдя в дом, мы стали готовиться ко сну. Времени до отлёта оставалось не так много. В ногах чувствовалась усталость, да ещё и утром на учёбу… Так не хотелось завтра рано вставать! Родителям нужно было немного отдохнуть перед вылетом. Мы приняли тёплый душ, и нас окончательно разморило. Пожелав друг другу приятных снов, мы улеглись. Я заснула на диване, а родители легли в кровать.

Когда я проснулась, чтобы пойти в институт, их уже не было, а на кровати лежала записка: «Нэнси, ты у нас самая лучшая. Удачи тебе в институте. Мы тебя любим. Ключи оставили в почтовом ящике. Целуем, обнимаем.

Р. S. Родители самой прекрасной дочки».

* * *

Меня наполнили противоречивые эмоции. С одной стороны, прекрасно, что я смогу себя испытать в новой жизни; приятно знать, что о тебе беспокоятся; но, с другой стороны, грустно от того, что родные мне люди теперь далеко.

«Так, всё, я настроена решительно, сантименты – в сторону, пора быть самостоятельной», – сказала я себе и пошла готовить завтрак. До начала первой пары оставалось пятьдесят минут, а мне ещё столько нужно сделать помимо приготовления еды. Очень не хотелось опаздывать в первый день моей новой независимой жизни. Я поставила вариться кашу, а сама двинулась в сторону ванной. После купания под контрастным душем, чтобы быстрее прийти в себя, поела гречневой каши с молоком, добавив сахар и всё тщательным образом перемешав. После всё это заела печеньем с маслом и молоком. Да, я очень люблю молоко. На самом деле я бы даже смогла его пить вместо воды. Но, кажется, это было бы немного странно даже для меня самой. Поев, я прошла в комнату, где лежали мои тетрадки. Набив ими сумку, я стала одеваться. Мне никогда не было трудно быстро выбрать в чём идти, в отличие от всех девчонок, которых знала. И я не понимала, почему это может быть проблемой, отнимающей столько времени.

Но у меня были предположения. Может, они на первый взгляд покажутся нелепыми, но, думаю, в этом есть доля правды. Несмотря на то, что подруги не раз отвечали на этот вопрос, примеряя очередное платье, я думаю немного иначе. Девушка – весьма загадочная и сложная натура. В основном она больше надеется на свой внутренний мир, свои ощущения. Именно они и подсказывают, что и как нужно делать, и не всегда там присутствует логика, как у мужчин. Вставая утром, женщина думает: как меня будут воспринимать, понравлюсь ли я людям, гармонично ли будет смотреться моё платье с цветом прекрасного маникюра? Всё ли выглядит так, как я планирую? О нет, есть же ещё обувь! В общем, не всё так просто, и к каждому выбору чего-либо приходится подходить основательно. Нужно всё примерить, попробовать, а потом решать. Хотя, безусловно, бывают исключения. Не могу сказать, что все поддаётся логике и объяснениям, но, думаю, в этом я права.

Посмотрев в зеркало перед выходом, я подняла руку так, чтобы указательный палец смотрел в мою сторону, и, подмигнув самой себе, сказала: «Ты умничка, покажи себя во всей красе, пусть тебя запомнят». Я выбрала классический образ: брюки серого цвета с вкраплениями чёрных точек, чёрные туфли на низком каблуке. Такого же цвета ремень из натуральной кожи и рубашка, как же без неё. Вместо пуговиц на ней были тёмно-синие кнопки-капли. Расстёгнутый ворот давал возможность увидеть серебряный кулон в виде лепестка на пышной груди, которой без стеснения можно было гордиться. Решимость ринуться в бой на лице была не столь очевидна – я лишь немного подкрасила ресницы ярко-зелёных глаз, которые больше напоминали озеро в отражении весенних листьев разных деревьев. Эти листья напитались светом, влагой, вобрав в себя всё, чем может одарить матушка-природа, и поэтому казались такими насыщенными и яркими. Губы мои нельзя назвать пышными, но и сказать, что они узкие, тоже невозможно. Верхняя губа полнее нижней, напоминает волну, уголки которой приподняты. Нос совсем невыразительный, похож на молоденькую картошку. Лицо овальное, высокие скулы ярко выражены, узкий острый подбородок и лоб, сужающийся к линии роста волос. В общем, я – стройная миловидная шатенка, ста шестидесяти восьми сантиметров ростом, с каскадной стрижкой.

Я могу быть кем угодно, никто в этом городе не знает о моей прошлой жизни, и нет никаких слухов вокруг моей персоны. Выходя из дома с улыбкой на лице, я, конечно же, не забыла про ключи, которые родители оставили в почтовом ящике. Погода стояла изумительная, светило яркое солнце и согревало меня своими нежными лучами, лаская кожу. Дорога до учебного заведения занимала около десяти минут. И, судя по моим часам, оставался целый «вагон» в виде пятнадцати минут.

Как только я вошла внутрь, меня остановил охранник, потребовав студенческий билет. Я объяснила, что это мой первый учебный день, и нам ещё не выдали удостоверений, благо у меня под рукой оказался паспорт. Лишь после того, как я его показала, он от меня отцепился, сделав у себя в книге пометки. Самое странное, что он остановил только меня. Может, я похожа на террористку, а то, смотрю, никто такие большие сумки, кроме меня, не носит. Или это избирательный охранник и пристаёт только к красивым девушкам, чтобы хоть что-нибудь выведать, а потом добавиться в друзья. И сразу в голове всплыла та картина с очаровательной девушкой, которая сидела в туалетной комнате на раковине. Сейчас, когда я вспомнила этот момент, мне уже не было так противно. Холодок прошёлся мурашками по коже.