На восток от Мюнхена

Сандра представила огромный мраморный зал, тускло освещённый пыльными белыми лампами с летающими вокруг них жирными мухами, стены, увешанные тяжёлыми красными полотнищами. Ей привиделись в середине высокого потолка огромные серп и молот в обрамлении циклопической пятиконечной звезды. Она увидела себя, совсем беззащитную, на скрипучей, крашенной в коричневый цвет сцене, увидела их, пахнущих водкой и луком, с недобрыми лицами, в строгих костюмах и военной форме, восседающих на длинных жёстких лавках.

Сандра вдруг осознала, что сейчас, в эту минуту происходит самая большая в ее жизни ошибка. Что она, признанная звезда европейской поп-индустрии, о которой каждый день пишут и говорят, окружённая любовью тысяч и тысяч людей по всему миру, ступив на землю Советской России, уже никогда не вернётся назад, и ни армия поклонников, ни даже Михаэль с его многочисленными связями не сможет ей помочь оттуда выбраться… Это будет её конец.

От последней мысли Сандру прошиб холодный колючий пот, вызвав приступ тошноты. Нет, ей нужно предотвратить эту ошибку, пока не поздно. Она готова поехать в Румынию, Польшу, в Африку к слонам, да хоть в Антарктиду к пингвинам, но только не в Москву!

Сделав над собой неимоверное усилие, Сандра сползла с кресла и на ватных ногах подошла к Михаэлю, впервые собираясь безапелляционно оспорить его решение. Не рискуя сразу начать, она, как нашкодивший ребёнок, виновато прижалась к нему, сложив перед собой руки, будто ища защиты.

– Мне кажется или моя храбрая девочка чего-то боится? – Михаэль был явно обескуражен тем, что предстало перед его взором.

Сандра подняла глаза и посмотрела на него так жалобно, как могла, в надежде, что он сжалится над ней и сразу же откажется от своей дурацкой затеи отправить её в коммунистическое логово.

– Дорогой, я думаю… я пока не готова… – почти прошептала Сандра, чувствуя, как от неизвестно откуда взявшегося озноба застучали зубы. Сейчас она ненавидела себя такую.

Михаэль внимательно вгляделся в её побледневшее лицо.

– Вот это новость так новость! – Его удивление сменилось растерянностью. – Ты выглядишь так, будто собираешься прыгнуть в бассейн, кишащий крокодилами.

Он суетливо пристроил сигарету на край подоконника, бережно поднял струсившую жену на руки, усадил обратно в кресло, хорошенько укрыл взятым с кровати одеялом и опустился перед ней на колени, несильно опершись локтями о её бёдра.

– М-да… – Михаэль потёр висок, подыскивая нужные слова.

– Но почему именно Москва? – Воспользовавшись его замешательством, Сандра попыталась взять себя в руки и осторожно пошла в атаку, подталкивая мужа к разговору о припасённой альтернативе. – Разве с этим местом могут быть хорошие ассоциации? Не будет ли от поездки в Москву вреда больше, чем пользы? Ведь есть ещё страны на Востоке, где мы не были. Почему бы не дать концерты там?

– Что за ерунда? – искренне не понял Михаэль. – Хотя да, ты ведь дистанцируешься от большой политики и многого не знаешь. Вот почему полезно расширять свой кругозор и иногда смотреть в отелях телевизор. Там бывают очень интересные новости.

Почувствовав, как от стояния на твёрдом покрытии пола резко заныли коленные чашечки, Михаэль пересел на широкий подлокотник кресла и подтянул Сандру поближе к себе, пытаясь согреть.

– Послушай меня. – Он взял нарочито спокойный тон уверенного в своей правоте человека. – Твои опасения абсолютно беспочвенны. Видишь ли, со времени прихода к власти Горбачёва там многое изменилось. Благодаря новой политике Советов по сближению с Западом, которую они гордо именуют перестройкой, артисты из Европы, даже из Англии, и Северной Америки уже протоптали довольно широкую дорогу в Москву. Там сейчас создаются максимально благоприятные условия для концертов. Советы готовы за многое платить сами, лишь бы заполучить очередную иностранную знаменитость, которая впоследствии могла бы сказать несколько красивых фраз об открытой горбачёвской России. Такой вот взаимовыгодный бартер. Удивительно, но эта схема хорошо работает! Я собрал кое-какую информацию о людях из нашей среды, побывавших в Москве в последнее время. И знаешь что? Все они в полном восторге от приёма и советской публики! – Михаэль, собрав пальцы обеих рук в щепоть, сделал жест, которым шеф-повар ресторана итальянской кухни представляет богатому клиенту своё фирменное блюдо, и посмотрел на жену, проверяя, какой эффект производят его слова.

Сандра вдруг ощутила себя полной дурой. Как она могла подумать, что её отправят туда, где ей грозит опасность или провал? Муж наверняка всё досконально выяснил, прежде чем принять решение. Она пододвинулась вплотную к Михаэлю, который, воодушевившись, готовился к окончательному штурму крепости предрассудков.

– Знаешь, эта идея не даёт мне покоя уже больше года. Согласись, трудно чувствовать себя звездой мирового масштаба, не побывав в самой большой стране мира. И неважно, какой в ней режим, если тебя там обожают. Я ждал подсказки, что наше время пришло.

– И что-то тебе подсказало? – торопливо пролепетала Сандра, понимая, что это единственный шанс спасти свою изрядно подмоченную репутацию.

Михаэль азартно закивал.

– Интервью Дэвида Гилмора, данное им на прошлой неделе.

Вспомнив про оставленную сигарету, он как ошпаренный вскочил с кресла, взял с подоконника истлевший до фильтра окурок и аккуратно, чтобы не сбить пепел, положил его в пепельницу. Схватил пачку и, убедившись, что она пустая, одним движением смял её и швырнул обратно на стол. Снова устроившись на подлокотнике, продолжил, стараясь сдерживать нарастающую эмоциональность тона.

– В начале этого месяца «Пинк Флойд» дали в Москве пять концертов. Кто бы мог подумать ещё недавно, что такое возможно, правда? С их-то взаимной неприязнью. И вот они дают там концерт за концертом, заметь, на самом крупном в Европе современном крытом стадионе! – Он повёл рукой, изобразив подобие большой радуги. – Русские старались изо всех сил, обеспечили доставку десятков тонн оборудования самым большим в мире грузовым самолётом! А это не простая техника, между прочим. Там было мощнейшее лазерное шоу, куча спецэффектов! И по тридцать с лишним тысяч зрителей!

Михаэль, разогретый собственными словами, встал и зашагал от кресла к окну и обратно, активно жестикулируя.

– Всё прошло как надо. Полный аншлаг! Выступление в Москве уже стало колоссальным прорывом для группы на Восток! Я почти уверен, что их продажи в СССР взлетят до небес. Кстати, сам Дэвид после возвращения очень хорошо отозвался о России и об организации концертов. И к его мнению прислушаются многие сомневающиеся. А ведь это огромный перспективный рынок с выходом на другие страны советского блока. Миллионы пластинок! Думаю, в Москву теперь выстроится очередь. А я не могу позволить себе оказаться в конце этой очереди. – Он для пущей убедительности постучал пальцем по подоконнику.

Сандра чувствовала, как слова Михаэля, словно лечебный бальзам, возвращают её к жизни, проникая в каждую клеточку организма. Она была уже почти уверена, что ей просто жизненно необходимо выступить в Москве, и как можно скорее, чтобы «не оказаться в конце очереди». Но остатки сомнений всё ещё терзали её.

– Думаешь, меня там примут так же, как принимают здесь?

Михаэль опять подсел к ней.

– Ни секунды не сомневаюсь. Ты ведь не хуже меня знаешь, как там до сих пор любят «Арабеск». И доход от продажи сольных пластинок СССР приносит, хотя и не такой, как хотелось бы. – Он взял её за руку и внимательно посмотрел прямо в глаза. – Поверь, тебя там очень хорошо знают. Выступление в Москве будет твоим несомненным триумфом! Я наполовину румын и понимаю советский менталитет. Если они однажды приняли тебя такой, какая ты есть, уже никогда не отвернутся. В этом их особенность. На руках тебя понесут!

Сандра заулыбалась, явно вдохновившись услышанным. Она всегда восхищалась Михаэлем, его уверенностью и тем, как он бывает убедителен, и постоянно ловила себя на мысли, что сделала единственно правильный выбор, навсегда связав с ним свою судьбу. Словно освободившись от тяжких оков, она расправила плечи.

– Что ж, Москва так Москва. Пусть будет по-твоему. – Она виновато опустила глаза. – Прости, что испугалась. Просто… это было очень неожиданно.

Михаэль крепко, но рассчитывая силу сдавил её ладонь.

– Вот и умница! Тебе абсолютно не о чем переживать. Я никогда не подверг бы тебя опасности, будь хоть малейшая её вероятность.

Сандра освободилась от не нужного больше одеяла и обняла Михаэля.

– Я знаю. Ты у меня самый лучший. Спасибо тебе за всё.

В знак полного согласия они поцеловались.

– Приготовить тебе бутерброд? Ты наверняка голодна.

– Спасибо, милый, с удовольствием! И я бы не отказалась от чашечки капучино на двойном эспрессо.

– Будет исполнено! – Довольно щёлкнув пальцами, Михаэль отправился на кухню.

Пережитый только что стресс забрал накопленные за несколько утренних часов силы, и Сандра, расслабившись, устало прикрыла глаза.

…Да, она покорила почти весь мир. Пришло время преодолеть ещё одну, может быть, самую главную и самую трудную в жизни вершину, взобраться на которую отважится не каждый. Она должна доказать прежде всего самой себе, что может сделать это, а когда сделает, ничего невозможного для неё уже не будет. Поэтому она обязательно преодолеет все страхи и обуздает монстра из детских сказок, а если получится, то обязательно подружится с ним…

Вернувшийся с двумя чашками кофе Михаэль застал свою жену спящей в кресле. На её умиротворённом лице взрослой женщины светилась едва уловимая улыбка, которую выдавали детские ямочки на щеках.

Глава 3. Посвящение

Старое белое такси, с надрывным хрипом толкая своё дряхлое железо, как кляча повозку, медленно пробиралось по забитой машинами дороге, связывающей аэропорт Ибицы с раскинувшимся в северо-восточной части острова районом Санта-Эулалиа-дель-Рио. Несмотря на почтенный возраст, сейчас оно почти не гремело и на холостых оборотах не билось в судорогах, силясь убедить очередного пассажира в том, что внешность бывает обманчива.

Его хозяина, которого в округе знали как Хосе, – коренастого работягу с обветренными руками и опухшим лицом, в нижней части густо покрытым чёрной с проседью бородкой, гораздо больше заботил внешний вид клиента, нежели свой. Привыкший за тридцать лет работы в артели к рыбацкой робе, он с трудом мог натянуть на себя чистую одежду, считая её символом педантизма и слабости. Но его пятеро детей постоянно хотели есть, и Хосе, как любящий отец, должен был ежедневно приносить домой достаточно денег, чтобы обеспечивать семейство хотя бы самым необходимым. Поэтому в свой единственный выходной, когда появлялась возможность закинуть рыболовные снасти подальше, он подрабатывал частным извозом, с тем же охотничьим азартом высматривая среди иностранцев командировочных, путешествующих по миру искателей приключений или приехавших по личным делам, – в общем, тех, кто без лишних намёков мог раскошелиться на несколько сотен песет сверху таксометра. Заприметив искомый экземпляр, он останавливался и, обнажив ровный ряд жёлтых зубов, услужливо открывал пассажирскую дверь, готовый источать радушие гостеприимного балеарца.

Туристов, выделяющихся из толпы праздным шатанием, пакетами из магазинов и шлёпанцами на босу ногу, как правило, жадных до денег и заставляющих после поездки искать мелочь на сдачу, Хосе не выносил. Зато он не мог отказать себе в удовольствии издевательски притормозить неподалёку от голосующего cicatero[2], подпустить того поближе и, демонстративно выплюнув окурок дешёвой сигареты, поехать дальше.

Подобная избирательность позволяла ему рассчитывать на пару тысяч прибыли мимо кассы и минимум нервотрёпки с работодателем, у которого обычно приходилось клещами вырывать оставшиеся официально заработанные крохи.

Сегодня с самого утра морские боги не благоволили к нему, отгоняя крупный улов. Его обуревало знакомое чувство бессилия, когда, бывало, выйдя в море, он промахивался мимо рыбных косяков и вынужден был возвращаться в порт с пустым трюмом. Уже почти отчаявшись после бесполезного дрейфа в зоне прилёта аэропорта, он наконец схватил удачу за скользкий хвост. Разглядев среди снующих туда-сюда людей ухоженного европейца в модном пиджаке и с портфелем под мышкой и опередив зазевавшихся конкурентов, Хосе, довольный собой, теперь вовсю пытался произвести на гостя нужное впечатление, на протяжении всего долгого пути без устали делясь новостями, время от времени размахивая руками и разражаясь забористым хохотом. Умение отличать разговорчивых клиентов от молчунов он не считал для себя нужным, полагая, что испанский темперамент воспринимается всеми как одна из местных особенностей, а не как признак дурного тона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Дитер Томас Хек – в 1978–1994 годах ведущий немецкого телешоу «Пирамида».

2

Скряга, скупердяй.