Сумрак души моей

Лилия Стаценко

Сумрак души моей

Свинцовое небо, насыщенного серого цвета, цвета гранита, цвета стали, нависло над городом так низко, что, казалось, лежало на крышах домов. Мрачное, устрашающее и завораживающее. Капли дождя становились все крупнее и чаще. Нина поежилась и ускорила шаг, вскоре и вовсе переходя на бег. Прическа пикси, которой она так гордилась, была безнадежно испорчена. Короткие, пламенно-рыжие с черными вперемешку пряди, теперь не топорщились задорными вихрами, а уныло облепили лоб и щеки. Ручейки ледяной воды, стекающей с волос за шиворот уже не имели значения – тонкая блузка и без того промокла насквозь и неприятно льнула к телу.

В кармане джинсов тренькнул сотовый. Нина, не сбавляя шага, прижала телефон к уху.

–Нииин, ну ты где? – заныл Пашка.

–Я скоро. Я уже почти!

Она закрутила головой, высматривая светофор. Далековато. Черт! Опоздает!

–Мне страшно, – голос брата дрогнул. – Я проиграю. Давай я не буду…

– Стоп. Отставить панику. Что папа всегда говорит?

–Не сдаваться – угрюмо пробурчал Пашка.

–Вот именно! Никогда не сдавайся! Паш, ну ты что? Ты же так долго готовился!

–Я не победю, Нина. – В его голосе была такая тоска, что у нее сжалось сердце.

–Не вешай нос, братишка! Победишь – не победишь… Разве это главное? Главное – не отступать. Борись до конца, даже если не веришь в победу. Борись, чтобы знать – ты сделал всё, что было в твоих силах. И тогда не важно: победил или нет. Важно, что не струсил. Не отступил, не смалодушничал, а остался собой. Никитиным! Всё, малыш, я рядом.

Пашка так долго готовился к этому чемпионату, так переживает. Надо же было автобусу заглохнуть именно сегодня? Она должна быть рядом. Сейчас.

Пустынная улица на мгновение озарилась светом расколовшей небо молнии. Нина вжала голову в плечи, сердечко замерло в ожидании грохота. И точно – спустя мгновение бабахнуло так, что земля дрогнула.

Нина пискнула от страха и, зажмурившись, рванула напрямик. Рев клаксона и скрежет тормозов, пытающихся удержать сцепление с мокрой дорогой, мгновенно выбили из головы все мысли. Время растянулось, и она расширившимися от ужаса глазами смотрела, как темный автомобиль виляет по дороге, пытаясь, если не остановиться, то хотя бы вывернуть от нее. Свет фар, резанув по глазам, скакнул вбок, заметался из стороны в сторону, выхватывая из сумерек ветки склонившихся деревьев, стены домов и силуэт девушки в длинном платье.

Противный скрежет. Лязг железа. Чей-то крик. Рывок. От беззвучного грохота заложило уши и заломило в висках. Наступила темнота. И долгое падение куда-то вверх.

Глава 1

Смутное ощущение неправильности пробивалось даже сквозь сон, мешая и тревожа. Нина постаралась не обращать внимания, повернулась на другой бок и попыталась забуриться под одеяло глубже, но от чуждого запаха жжённой травы и незнакомых благовоний раздражающе щекотало в носу и першило в горле. Вялые полусонные мысли еще не могли собраться в цельные образы, но смутное что-то, определенно было не так.

Нина поерзала в кровати, скользнула рукой, загребая, ощупывая. Постель, непривычно мягкая, показалась ей бесконечной. Стена, которой положено быть тут, рядом, не обнаруживалась. Пашка! Чемпионат, дождь, гудок! Девушка резко села. Голова закружилась. То ли от духоты и тяжелого резкого запаха цветов, то ли от страха. Комната с высоким потолком, роскошной мебелью и гобеленами на стенах – точно не больница. Тогда где она? Нина потерла лоб. На глаза упал длинный белокурый локон. Девушка потянула за него, пропустила завиток между пальцев. Шелковистая прядь послушно скользила в ладони светлой струйкой. Провела рукой по пышной копне волос, пытаясь понять, что происходит. Она всё еще спит. Точно. Нина вытерла о сорочку повлажневшие ладони, и опасливо озираясь по сторонам, подошла к огромному зеркалу в углу. Долго всматривалась в отражение. Протянув руку вперед, медленно коснулась холодной стеклянной поверхности. Сначала кончиками пальцев, потом приложила ладонь целиком. Отражение исправно повторяло все движения в точности, но вместо высокой, коротко стриженной брюнетки, упорно показывало тоненькую длинноногую нимфу с личиком сердечком, и огромными, зеленющими как изумруды, глазами. Нина повернула голову и скосила глаза, рассматривая ее с боку. Потом с другой стороны. Девушка в зеркале повторяла все в точности, была божественно хороша собой, но ничем не напоминала ее, Нину.

–Это как это?

Ужас сжал горло, царапнул загривок и дохнул ледяным холодом на замершее сердце.

Она что? Умерла? Хотя вроде тогда должна была бы по облакам скакать. С арфой наперевес. Или чем там усопшие занимаются? Нина нервно усмехнулась. Нет! Нет, нет, нет! Просто сон. Реалистичный, пугающий, необыкновенный сон. Нужно срочно проснуться. Она ущипнула себя за руку. Сильно ущипнула, больно, с вывертом, синяк однозначно останется. Ничего не изменилось. Второй щипок так же не помог.

Она медленно сползла на пол, поморщилась, почесала затылок и поморщилась снова, когда пальцы запутались в непривычно пышной шевелюре. И что делать?

Дверь сбоку даже не скрипнула, но словно тихо вздохнула, заставляя резко обернуться. На пороге комнаты стояла старуха в нелепом, сползшем набок чепчике и мешковатом платье противного мышиного цвета. Бабка заискивающе улыбнулась, и как-то боком, опасливо, подошла ближе. Казалось, от любого Нининого движения, она готова была дать стрекоча, но глаза ее, водянисто голубые, обрамленные сеточкой морщинок, смотрели пристально, буравя, словно пытаясь заглянуть Нине сразу в голову. От такого внимания девушке стало неуютно.

–Лайса. Госпожа. Зачем же вы ночью-то? Приснилось чего? – вкрадчивым шепотом поинтересовалась старуха и неуверенно попереминалась с ноги на ногу.

–Где я? Что… происходит?

– Дома, конечно. Где же вам еще быть? – Бабка склонилась еще ниже, чуть ссутулившись, подавшись вперед и сверля взглядом. Еще немного и обнюхивать начнет. Нина постаралась сжаться еще сильнее, стремясь отодвинуться от нее подальше, даже пальцы ног поджала.