Поезд в будущее: Осознание силы Любви

– Не один я. Я гнездо вью. Место готовлю. Придёт Она – а тут уже всё готово, чтобы Силу принять. Нельзя в пустоту такую гостью звать. Я должен соответствовать.

Я клал каждый венец дома не просто как строитель, а как созидатель, готовящий пространство для будущей сказки.

Она пришла на наше собрание случайно – молодая, лёгкая, с любопытными глазами. Ей было интересно это направление, и я пригласил её выбрать свой участок. Она не первая и не последняя, кто пришёл. И я не видел в её появлении какого-то особенного знака для себя. Мы общались, как со многими, заинтересовавшимися созданием экопоселения. Не чувствовал я ни ударов молнии, ни романтического тумана. Было просто… спокойно. Интересно было почувствовать её как человека. Я заинтересовал её своим опытом и внутренним миром, как рассказывала она впоследствии.

Осенью я показывал ей участки, она выбирала. В первые приезды у неё не получилось выбрать, и мы отложили это на весну, потому что началась зима. Но общаться мы продолжали.

Весной она приехала с нами, когда мы с Серёгой строили дом. Укладывали балки потолка. В какой-то момент она стала напевать мелодию. Я знал, что впервые слышал её. Но внутри стало происходить непонятное. Красивая, светлая энергия стала наполнять меня. Я ощущал её поток, который через руки передавался инструменту и материалу. Балки ложились на свои места как единое целое дома. Как будто песня помогает им срастаться со срубом. В какой-то момент я ощутил, что дом ожил и стал дышать своим невидимым ритмом. Он наполнялся жизнью!

Мы закончили с Серёгой работу. Я посмотрел на девушку, и во мне пронеслось стойкое ощущение, что подобное уже было в моей жизни. Эта мелодия, эти глаза, это состояние. Но я чётко знал, что такого быть не может: я впервые её вижу и первый раз строю дом.

Через неделю мы поехали вместе на концерт Олега Атаманова.

Зал был полон света и вибраций живых инструментов. Олег Атаманов запел песню о Земле-Матушке. О том, как она ждёт своих сыновей, как хранит родовую память в каждом колоске, как питает корни.

В какой-то момент музыка перестала быть просто звуком. Вибрации его голоса и гитары вошли в резонанс с моим сердцем. Я почувствовал Её, сидящую рядом, простую и родную. Границы между образами стёрлись, и остались только наши Души. Неожиданно она положила голову мне на плечо. Особый всплеск эмоций я испытал тогда и посмотрел на неё.

Я увидел не просто девушку. Я увидел свою хранительницу Земли. Нашу обетованную территорию, на которой мы вместе: живём, возделываем и бережём. Это было чистое знание, пришедшее из глубины веков: «Это Она». Та самая, о которой шептала Полтава десять лет назад.

Это состояние – самое верное. В нём нет пожара страсти, который выжигает всё вокруг. Это тихое, глубокое понимание, что пазл сложился. Когда наступает такое узнавание, всё остальное происходит само собой. Мы начали общаться, и вскоре я понял, что один день без её голоса – это день, вычеркнутый из жизни.

Я продолжал методично раскачиваться под звуки колёс поезда. До Москвы ещё двое суток. За окном поезда стемнело, и только на станциях свет фонарей ярко бил в окна. Пора ложиться спать, а я ещё не ел. У меня в пакете аккуратно уложены бутерброды и каша с котлетой в контейнере. Жена расстроится, если всё пропадёт и придётся выкинуть. Я как можно тише полез в свои пакеты. На верхних полках уже лежали под одеялами со светящимися телефонами в руках. Сейчас не всегда возможно общение в поезде. Молодые, как правило, сидят в телефонах. Надо заглянуть в свой. Наверняка жена и дети писали.

Я ел котлету и читал милые сообщения от своих. Они переживали, что я долго не отвечаю. Написал, что сел в поезд и уснул, чтобы успокоились.

«Доел котлету. Спасибо, вкусно.» – написал жене. Потом вернусь домой и расскажу о том, как вспоминал своё прошлое, наше знакомство и свой СОН про встречу в поезде. Когда-то я ей рассказывал его в первый раз…

– Тебе было 15 лет? – спросила она. – Да. – А я тогда только родилась, – и она улыбнулась. – Не может быть!!! – осенило меня.

Да, у нас разница в возрасте с ней 15 лет. – Так может быть, это была ты?! – от догадки у меня кровь прихлынула к голове. – Возможно… – её тоже восхищало такое озарение.

Мне было 38, когда мы познакомились. Ей – 23. Я к тому времени был 14 лет как разведён. Имел за плечами опыт проб, ошибок и разочарований. Но вот сейчас я знаю, что это ОНА! Во сне её душа сообщила о своём рождении. Уверен, что мы уже были в других жизнях вдвоём. И у меня не было другого выбора, как дождаться её. Очень много нас объединяет! И очень много нами сделано, чтобы быть вместе! Уверен, что сработали силы Вселенной и её законы!

Моя жена Женя – женственная, привлекательная. Иногда удивляюсь, что она во мне нашла?! Мы с ней и вправду как одно целое. Стоит мне о чём-то начать мысленно рассуждать, она тут же замечает это и порой безошибочно угадывает, о чём мои мысли. Но бывает, что я думаю о чём-то новом для неё и начинаю ей рассказывать, рассуждать при ней вслух. Она быстро включается в мои рассуждения. И вот мы уже вдвоём в поисках ответов на обозначенные мной вопросы. Бывает, вопросы исходят от неё. Но ни разу в мой адрес она не крутила пальцем у виска. Так было с первой моей женой. Последние годы мы с ней жили параллельно. Она не хотела включаться в мои рассуждения и поиски. Потом были трудные времена, которые развели нас окончательно…

И с Женей бывали сложные времена, когда испытывал чувство отчаянья. Тогда спасали меня мысли о том, что я не один. Семья держала меня “на плаву”. Да, я Её нашёл! Ту, с кем мы создавали наш маленький мир, пространство Любви.

Мы интересны друг другу. У нас одно поле общения, одни и те же вибрации. Я порой удивляюсь, на сколько мы созвучны. Многие наши друзья стали друзьями семьи.

Есть у меня друг Павел. Он увлечён древними русскими традициями, как и мы. Устраивал раньше праздники у себя в деревне с кострами, хороводами. На таком празднике Ивана-Купалы мы были уже с Женей. Интерес к древним традициям у нас общий. Там я их и познакомил.

Как-то мы ездили к знакомому Павла, который, по его словам, умел заглядывать в прошлое и будущее. Ехали мы к нему загород два часа на машине Павла. С ним всегда интересно. И два часа пролетели незаметно.

Мы подъехали к деревянной одноэтажной избе. Я даже имени его уже не помню. Жену его мы не застали. Но дома была дочь – школьница. Она помогала ему хозяйничать. Мы пили чай. Ничего особенного в наших разговорах не было. Потом он начал разглядывать наши руки, пальцы и лица, и называть нам наши сильные и слабые черты характера, которые помогают или мешают в жизни. Отметил, на что надо обратить внимание.

После чего он включил медитативную музыку, незнакомую мне, со старорусскими мотивами. И в это время начал рассказ. Мы с Женей переглядывались и улыбались. На что он посоветовал нам расслабиться по возможности и лучше даже закрыть глаза, и представлять сказанное им.

Я помню, что заснул… Позже, уже в машине на обратном пути, мы с Женей делились впечатлениями. А там, проснувшись, мы довольно быстро попрощались, потому что у хозяина были дела.

Оказывается, Женя тоже уснула. Мы подозреваем, что это подействовал необычный чай хозяина и, конечно же, вся атмосфера, которую он создал.

У нас был общий сон! Удивительно! Но, обсуждая, мы выяснили, что сон не друг о друге, а именно общий!

Помню, как шумно было тогда в машине Павла, когда мы ехали уже обратно домой. Мы с Женей очень эмоционально всё обсуждали и выясняли для себя полную картину того, что происходило в наших снах.

– Я жила там! Это была я! И в то же время, не могу сказать, что это была только я. Она была очень сильная, и так много всего знала и умела. А я всего этого не знаю… – Женя раздосадовано мотала головой. – Но это было как правда! Как в самом деле! Как такое может быть?! – Я сам до сих пор под впечатлением… – добавил я, не в силах выразить всего того, что сейчас переживаю. – Думаю, это было ПОГРУЖЕНИЕ в прошлое, – сказал Павел.

До этого момента он молча слушал нас. Мы переглянулись с Женей. Он, кажется, озвучил наши догадки.

– Разве прошлое было таким? Это не похоже на то, о чём рассказывали в школе, – Женя смотрела на Павла. – То, что рассказывается в школе, сложно назвать истиной. Слишком много противоречий, – ответил Павел. – Кажется, ты прав, – добавил я. – По-моему, твой друг сам не ожидал такого эффекта. Уж очень быстро он нас проводил. Он сам, наверное, сейчас осмысливает, что произошло. – Да… Глубокое было у вас погружение. Я в первый раз такое наблюдал… Возможно, эта информация для вас висела в воздухе и ждала удобного случая проявиться. Всё удачно совпало.

Всю остальную часть дороги мы все молчали. Осмысливали всё произошедшее и сказанное.

Поезд методично качался, и меня клонило в сон. Хотелось вспомнить то погружение, но сильнее хотелось спать. «Я завтра всё вспомню, когда проснусь». После этих мыслей я отрубился.

ПОГРУЖЕНИЕ. Глава 1. Дом где дышат стены

Начало снов у нас были разные, но атмосфера изначально была общей. Это были времена, когда народ наш жил единым организмом, в согласии с природой и Творцом. Я ощущал себя молодым зодчим или мастером-строителем. Сильным, уверенным в своих руках, но немного сдержанным в проявлении чувств. В моей голове было много мыслей, не знакомых мне. Думал я как-то по-другому: масштабно и сильно. Могу сказать, что в моей голове было много образных воплощений замыслов. Я думал о прочности, вечности окружающего и защите. Во мне было много мужской силы, выносливости. И я чётко ощущал Вектор своей Силы.

Проснулся с первыми лучами солнца. Выпил воды из кувшина. Его оставила мне моя мама. А теперь – к реке! Весело приветствую реку и окунаюсь в её прохладную воду. Хорошая бодрость пробуждает всё тело и мысли. Теперь нужна тренировка. Задаю телу плавные медитативные движения, нужные ему для активного дня. Это похоже на танец. Практика управления энергией тела. Чувствую прилив сил и готовность к своим замыслам. Пора на нашу поляну! При этом испытываю тепло и радость. Там наш будущий дом. Место уже выбрано Старейшинами и освящено.

Женя рассказывала, что сон её начался тоже с пробуждения, очень рано, ещё до рассвета. Ей не спалось. Ожидание великого дня заставило её подняться. Но до любых дел обязательно нужно встретить новый день. Она выходит в сад, касается листьев, цветов, приветствуя их. Собирает росу для умывания. Пьёт воду из ручья и танцует. Это танец пробуждения. Сегодня много дел. Ей нужно начать плести «живой» полог или скатерть, где узоры – не просто украшение, а обережные символы, гармонизирующие пространство. Она поёт тихую песню, и нити сами ложатся в сложный узор. Это её занятие до рассвета, а потом она побежит на нашу поляну!

Поляна встретила меня тишиной и запахом свежей стружки. Здесь, на небольшой возвышенности, с которой открывался вид на всю долину Родников, мне предстояло сотворить главное дело своей жизни. Десять могучих столбов из светоносного кедра уже стояли по кругу, образуя скелет будущего дома. Они не были вкопаны в землю – они словно вырастали из неё, опираясь на гладкие валуны-основания. Я обхожу их, касаясь каждого тёплого ствола. Дерево отзывается на прикосновение тихим, глубоким гулом, словно струна огромной арфы. Всё уже готово.

Я поднял глаза. На тропинке, ведущей от поселения, показалась Заряна. Я знал, что её так зовут. Но это была Женя. Она несла в руках глиняный кувшин, увитый плющом, и в её светлых волосах трепетал полевой цветок. Увидев её, я почувствовал нашу общую, объединяющую нас энергию. Эта энергия давала силы и питала. Воздух вокруг словно стал мягче.

– Ладного дня, мастер Ратибор, – её голос прозвенел, как ручеёк. – И тебе, ведунья, – сдержанно улыбнулся я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Вовремя ты. Без тебя матицу не поднять.

Матица – главная потолочная балка, сердце дома – лежала на земле. Гладкая, прямая, она была вырезана из единого ствола столетнего дуба. Самое сложное было не поднять её наверх – для этого у меня был «звуковой рычаг», кристалл, преобразующий силу голоса в подъёмную силу. Самое сложное было заставить её срастись с кедровыми опорами.

– Я принесла отвар живицы и луговых трав, – Заряна поставила кувшин у центрального камня, на котором будет сложен наш очаг. – Он поможет дереву принять новую долю.

Я кивнул. Взял свой инструмент – кованую из метеоритного сплава рукоять с «поющим» аметистом на конце. Направил его на матицу и издал низкий, гортанный звук. Балка вздрогнула и плавно, без единого скрипа, начала подниматься в воздух. Это я вёл её силой своей воли, чувствуя каждую пядь её веса, каждое сопротивление воздуха.

Вот балка замерла точно над кедровыми столбами. Теперь была очередь Заряны.

Она подошла к одному из столбов, приложила к нему обе ладони и закрыла глаза. Я видел, как её ресницы затрепетали. Знал, что сейчас она не просто стоит. Она слушает дерево, говорит с ним, просит его раскрыться и принять в себя чужеродную, но отныне родную часть. Затем она перешла к другому столбу и к третьему… Она обходила круг, сплетая невидимую сеть из потоков Живы, подготавливая пространство.

– Теперь… – шёпотом произнесла она, вернувшись на место и посмотрев на меня, взглядом приглашая для следующего этапа.

Я глубоко вздохнул и направил на матицу всю свою волю. Балка медленно пошла вниз. Ещё мгновение – и она коснётся опор. В этот самый миг Заряна запела.

Это была песня без слов, древний напев, которому её учила мать. Мелодия лилась, омывая поляну, и я почувствовал, как мир изменился. Дерево перестало быть просто деревом. Появилось ощущение движения соков в кедровых столбах; я почувствовал, как напрягаются волокна дубовой балки. Это было похоже на то, как если бы два разных существа протягивали друг другу руки.

На полевом уровне я направлял энергию, создавая физическое давление в точках соприкосновения. Но именно песнь Заряны была тем катализатором, что превращал физику в чудо. Моя энергия была вектором силы, направленным и точным. Энергия Заряны была скалярным полем, которое изменяло свойства самого пространства и материи. Только их сумма давала результат.

Раздался глубокий, протяжный гул, будто запела сама земля. Там, где дуб соприкоснулся с кедром, древесина начала размягчаться, пульсировать, и волокна двух разных пород стали прорастать друг в друга. Это длилось всего несколько ударов сердца. Потом гул стих.

Дело сделано! Я отвёл инструмент. Матица стояла на своём месте, став единым целым с опорами. Ни щели, ни зазора. Словно этот дом вырос таким из земли изначально.

Заряна стояла, всё ещё прижавшись щекой к тёплому кедру, и улыбалась. На её ресницах блестели две слезинки. Не от горя – от радости творения.

В этот момент наш дом уже родился. Ещё не было стен, не было крыши, но уже было Сердце. И оно дышало.

Вечер спускался на долину Родников мягко, укутывая холмы в сиреневую дымку. Воздух, дневной, горячий и пахнущий древесиной, сменился прохладным, настоянным на ароматах ночных цветов и речной свежести. Закончив работу, мы с Заряной шли к центру поселения, не говоря ни слова. Сегодня нам не нужны были слова. Чувство единения, родившееся там, на поляне, окутывало нас плотным, тёплым коконом.

В центре Ясного Дола, под раскидистой кроной исполинского Дуба-Пращура, уже собрался народ. Здесь горел неугасимый Родовой Очаг. Пламя вздымалось к темнеющему небу, выхватывая из сумерек спокойные, открытые лица людей. Дети с тихим смехом играли в догонялки вокруг родового камня, стараясь не пересекать черту, за которой начиналось сакральное пространство огня.

На длинных скамьях и прямо на траве были расстелены домотканые скатерти. На них, как на картине, пестрела вечерняя трапеза: пышные караваи хлеба, круги золотистого сыра, глиняные миски с мёдом и ягодами, дымящаяся в чугунках печёная репа с травами. Каждый принёс что-то от своего стола, от своего дневного труда, чтобы разделить с остальными.

Мы с Заряной подошли к кругу и сели на свободное место. Несколько человек с тёплой улыбкой кивнули нам. Старый кузнец Велемудр, друг моего отца, одобрительно крякнул в свою седую бороду и протянул мне увесистый ломоть хлеба.

– Доброе дело начали, соколик. Крепкое гнездо – крепкий Род.

К огню вышел Старейшина Радомир. Высокий, сухой, с лицом, испещрённым морщинами, словно кора древнего дерева. Он окинул взглядом собравшихся, и гомон стих сам собой.

– Добрый вечер, Род! – его голос был тихим, но проникал в самую душу. – Ещё один светлый день даровали нам Предки. Сегодня он был светел вдвойне. Ибо сегодня в нашем Ясном Доле зародилось новое гнездо. – Его глаза нашли в кругу нас с Заряной. – Наши дети, Ратибор и Заряна, соединили свои Силу и Лад, чтобы сотворить дом. Пусть же их дом наполнится светом, пусть в нём звучит детский смех, а их Любовь станет ещё одной крепкой нитью в полотне нашего Рода. От всего сердца желаем вам помощи Богов и Предков!

Не было ни аплодисментов, ни громких криков. Вместо этого по кругу прокатился тихий, согласный гул, похожий на тот, что издавали кедровые столбы. Это было самое сильное и чистое одобрение, какое только можно было представить – единый отклик десятков сердец. Заряна почувствовала, как её щёки заливает румянец, а я, смущённый, но гордый, крепче сжал в руках краюху хлеба.

Радомир посмотрел на нас по очереди, и его взгляд был пронзительным, но тёплым.

– Вы соединили Силу и Лад, – продолжил он. – Ратибор, твоя воля, как вектор, придала миру форму и направление. Заряна, твоя любовь, как поле Живы, наполнила эту форму жизнью. Вы познали сегодня великий Кон Творения – соединение мужского и женского. Так рождается всё в этом мире: звезда – из огня и пустоты, цветок – из семени и почвы, ребёнок – из союза мужчины и женщины. Но помните, самое главное: Гнездо, которое вам предстоит вить всю жизнь, – это не дом из дерева. Это ваша Семья.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

– Семья – это малый Род. Это священный энергообмен. Мужчина черпает силу из Космоса, из мира Прави; он приносит в семью цель, защиту и семя будущего. Женщина черпает силу из Земли-Матушки, из мира Нави; она преобразует эту цель в жизнь, создаёт Лад в доме и питает мужчину своей энергией, чтобы он мог снова тянуться к небу. Он – древо, что стремится к Солнцу. Она – почва, что питает его корни. Если хоть один из вас перестанет отдавать, союз ослабнет и древо засохнет. Отдавая – вы обретаете. Чем больше любви ты, Заряна, дашь Ратибору, тем сильнее и несокрушимее он станет. Чем больше защиты и стремления ты, Ратибор, дашь Заряне, тем прекраснее и плодороднее будет её мир. Это вечный танец энергий, основа всего сущего. Помните об этом. А теперь идите. Этот вечер – ваш.

Радомир благословил нас лёгким кивком, и мы, поклонившись, отошли от общего круга. Слова Старейшины гудели в наших сердцах, наполняя всё происходящее новым, вселенским смыслом.

…Позже, когда звёзды зажглись над долиной, превратив небо в бархатный шатёр с алмазной вышивкой, мы вдвоём сидели на высоком берегу реки. Шум общего круга остался позади; здесь слышался только плеск воды да шёпот ветра в прибрежных ивах.

– Я всё думал, – аккуратно начал я, как бы продолжая наши общие мысли, – я сделаю стены толщиной в два обхвата. И крышу покрою особым сланцем, который «пьёт» солнечный свет. Твоему саду под окнами всегда будет тепло. Никакой мороз и никакой ветер не доберутся до нашего очага.

Заряна положила свою ладонь поверх моей руки, лежавшей на траве. Моя рука, после тяжёлых дел, твёрдая, в мозолях. Её – нежная и прохладная, как лёгкий ветерок.

– А я наполню наш дом песнями, – тихо ответила она, глядя на отражение звёзд в тёмной воде. – Сотку скатерти с узорами радости и здоровья. И посажу под окном жасмин, чтобы его аромат напоминал нам о сегодняшнем вечере. Ты построишь крепость, а я превращу её в Дом.

– У нас будет большой стол, – продолжал я, поддаваясь потоку мечты. – Чтобы за ним поместились все наши дети.

– Первым будет мальчик, – с улыбкой сказала Заряна. – Такой же сильный и упрямый, как ты. Ты научишь его говорить с камнем и деревом.

– А потом девочка, – умильно посмотрел я на неё, – с твоими глазами. И ты научишь её говорить с травами и звёздами. Мы будем водить их сюда, к реке, и рассказывать им имена созвездий. А зимой, у очага, ты будешь петь им песни о древних героях.

– А ты – вырезать для них из дерева игрушки, которые будут оживать в их руках.

Мы замолчали, и в этой тишине перед нашим внутренним взором стояла ясная, живая картина: крепкий дом, наполненный светом, запахом хлеба и детским смехом. Мир, где царит Лад и Любовь. Маленькая Вселенная, которую мы создадим вместе, вплетая её в великое полотно своего Рода.

Я повернулся к ней. В полумраке её глаза казались бездонными. И я увидел в них отражение тех же самых звёзд, что сияли над нами. В этот момент понял простую, как само Мироздание, истину: дом, который мы строили из дерева и камня, был лишь телом. А душой этого дома была она.

Осторожно взял я её ладонь, переплетая наши пальцы. Это было больше, чем прикосновение. Это была клятва, данная без слов под взглядом вечных звёзд. Обещание сотворить не просто строение, а тот самый священный союз, о котором говорил Радомир. Наш маленький, живой мир. Для себя. Для своих будущих детей. Для всего Рода.

Глава 2. Дыхание Морока

Заряну разбудил не рассвет, а холод. Не тот бодрящий холод речной воды или морозного утра, а липкий, промозглый холод, который, казалось, шёл не снаружи, а рождался где-то глубоко внутри. Она села на лавке, откинув меховое одеяло. Сон, только что бывший таким явным, ускользал, оставляя после себя лишь серый пепел и щемящее чувство утраты. Ей снилось, будто она стоит посреди своего сада, а цветы и травы на её глазах теряют цвет, становятся серыми и рассыпаются в прах от её прикосновения.

Она встала. Жемчужный кристалл под потолком светил как обычно, но его свет казался каким-то тусклым, больным. Привычный утренний гул дома – его спокойное, мерное дыхание – почти не ощущался. Дом молчал, и в этой тишине была тревога.

Не одеваясь, накинув лишь лёгкое покрывало, Заряна вышла наружу. Предрассветный туман лежал в низинах, влажный и серый. Она поёжилась и почти побежала к центру поселения. Её тянуло к Родовому Очагу, словно замёрзшего путника – к костру.

Она была не одна. У огня, заложив руки за спину, уже стоял старейшина Радомир. Его лицо, обычно спокойное и светлое, сейчас было подобно грозовой туче. Он не заметил её прихода, весь поглощённый созерцанием пламени.

Заряна подошла и встала рядом, не смея нарушить его раздумья. Пламя Очага вело себя странно. Оно не вздымалось ровным, мощным столбом, а трепетало, металось, словно испуганный зверь.