Объект К-13: «Тисульская принцесса»

Виталий Сенчуров

Объект К-13: "Тисульская принцесса"

Глава 1

19 сентября 2028 года. Москва. 23:46

Ночная Москва была спокойнее дневной. Поток машин поредел, дорога шла свободно. Фары скользили по влажному асфальту, светофоры загорались и гасли один за другим. Витрины и торговые центры всё ещё держали свет, хотя людей почти не осталось. Дома тянулись вдоль магистрали тёмной стеной, в редких окнах горел тёплый жёлтый свет. Изредка проезжали такси, автобусы, служебные машины. Город не засыпал – он просто замедлялся, переходя в ночной ритм. Поток машин был редким, но заметным – фары шли ровными линиями, будто город стал аккуратнее и собраннее. Каждая машина выделялась сильнее, чем днём, и от этого движение казалось ярче, почти подчёркнутым.

Данила проехал мимо здания на Садовом кольце – бывшего комплекса Совмина СССГ, теперь административного центра Союзных Государств. Над входом висел огромный баннер: обновлённый герб – серп и молот в кольце звёзд, без республиканских эмблем, просто Союз. Под ним строка «1991–2028: 37 лет единства». Данила даже не взглянул – привык. Но сегодня герб показался тяжелее обычного, словно кто-то специально повесил его именно на этом месте, чтобы напомнить: Союз смотрит. Всегда смотрит.

Внутри салона было тихо. Только ровный звук двигателя и мягкое шуршание шин по мокрому асфальту. Данила ехал немного быстрее обычного – не из спешки, а потому что стоять на месте сейчас было тяжелее, чем двигаться вперёд. Он выглядел обычно: острые черты лица, русые волосы, спокойный, почти отстранённый взгляд. Среднего телосложения, без очков, в простой серой толстовке. Ничего примечательного – и в этом была его привычная уверенность. Сегодня она не помогала. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же, не давая зацепиться за дорогу или город. «Аргус» нашёл слишком много…

Поиск был задан строго. Узкий диапазон, конкретные паттерны, никаких отклонений. Данила проверял параметры несколько раз, но результат не менялся. Система не остановилась на границе. Она связала данные, которые не должны были пересекаться, и пошла дальше – туда, куда ей не полагалось даже заглядывать. И хуже всего было то, что она не ошиблась. Парень поймал себя на том, что снова сжимает руль так, будто собирается его переломить. Он разжал пальцы, вдохнул. Сердце всё равно било быстрее, чем надо, как будто тело уже поняло раньше мозга: случилось что-то необратимое. Телефон лежал в подстаканнике. Данила посмотрел на экран секунду, потом всё-таки нажал вызов и вывел на громкую связь.

– Слушаю, – ответили почти сразу.

– Иван Михайлович, это Сорокин, – начал Данила без приветствий. – У нас проблема.

– Какая еще проблема? – голос был спокойный, даже заинтересованный.

– Очень серьезная, – отрезал Данила. – Я запускал поиск строго по тем параметрам, которые вы дали. Узкий фильтр. Никакой самодеятельности. Но «Аргус» вышел за пределы.

– Насколько вышел? – спросили почти буднично.

– В закрытые контуры, – сказал Данила. – Служебные. Союзные. С пометками СБСГ и грифами «совершенно секретно». Такое вообще не должно всплывать в тестовой среде.

– Вы уверены, что это не артефакт обучения? – осторожно уточнил Иван Михайлович. – Ложные корреляции, шум, переобучение…

– Я проверил вручную, – перебил Данила. – Не один раз. Это не шум. Это структура. Конкретные базы, связанные между собой. Система не «наткнулась». Она поняла, куда смотреть.

На том конце замолчали.

– Вы… уже смотрели сами данные? – наконец спросил Иван Михайлович. Тон остался ровным, но вопрос был слишком точным, чтобы быть случайным.

– Да. Видел. Не всё, но достаточно, – ответил Данила, сжав руль еще сильнее, – и вот тут у меня возникает другой вопрос, – продолжил он. – Какое вы имеете к этому отношение?

Тишина повисла плотнее, чем раньше.

– Это не имеет значения, – ответили после паузы. Спокойно. Слишком спокойно.

– Для меня – имеет, – жёстко сказал Данила. – Потому что сейчас это выглядит так, будто вы сознательно подвели меня под союзную секретку. И сделали вид, что это «побочный эффект».

– Не драматизируйте, – спокойно ответили. – Пока это всего лишь данные. Информация. Она опасна только тогда, когда её начинают неправильно трактовать.

– Это удобно звучит в теории, – резко сказал Данила. – На практике за такие «трактовки» людей сажают за решетку. И очень быстро.

– Вы слишком сгущаете, – усмехнулся Иван Михайлович. – Союз не реагирует на каждый алгоритмический сбой.

– Это не сбой, – Данила повысил голос, но тут же взял себя в руки. – Это мой код, работающий так, как вы от него хотели. И если всплывёт лог доступа – первым спросят меня. Не вас.

– Данила, – тон стал мягче, почти наставнический. – Если бы ситуация была действительно критичной, мы бы сейчас не разговаривали.

– Вот это меня и пугает, – сухо ответил он. – Потому что мы разговариваем слишком спокойно.

– Послушайте. То, что вы нашли, – это не готовая истина. Это фрагменты. Следы. Их нельзя держать в одном месте.

– И поэтому вы предлагаете мне нарушить ещё десяток пунктов закона? – усмехнулся Данила. – Отличная логика.

– Я предлагаю вам остаться вне фокуса, – ответили. – Разбейте массив. На мелкие части. Залейте в публичную сеть. Только не в наш СовНет. Слишком рискованно. Лучше в Интернет, на зарубежные домены – для надежности. Там русскоязычной аудитории меньше. Мало кто поймет, что в этих файлах вообще написано. А там в файлообменники, форумы и прочий мусор. Пусть растворятся.

Данила проехал развязку, перестроился левее. Машин было мало – ночная Москва давала свободу. В зеркале мелькнул чёрный внедорожник, но потом вроде исчез.

– Вы вообще понимаете, что предлагаете? – Данила повысил голос. – Если это всплывёт – это уже будет не научный эксперимент. Это диверсия! Я работаю на государство! Да меня посадят!

– Не кричите. Это маскировка, – спокойно поправили его. – И единственная разумная на данный момент. Никто не додумается искать их. Главное оставьте мой маркер в названии. Чтобы я их потом нашел.

– А потом? – спросил Данила. – Когда я всё это сделаю что потом?

– Потом вы ничего не трогаете, – ответил Иван Михайлович. – И никому не звоните. Завтра мы встретимся и обсудим следующий шаг. Берегите себя.

– Твою ж мать… – Сорокин сбросил разговор и кинул телефон на сиденье.

Данила съехал к дому и припарковался не на привычном месте, а чуть дальше – под тусклым фонарём. Глупо, почти бессмысленно, но сейчас ему меньше всего хотелось быть на виду. Он посидел в машине ещё минуту, слушая, как остывает двигатель, затем собрал вещи, и направился к подъезду.

Квартира встретила его глухой московской тишиной. Сквозь приоткрытое окно тянуло холодом и дальним шумом магистрали; где-то хлопнула дверь подъезда, по лестничной клетке прошли шаги, лифт коротко ткнулся и уехал. Обычная ночь. Равнодушная. Данила запер дверь, потом, помедлив, набросил цепочку – на всякий случай. Кроссовки остались у порога, куртка легла на спинку стула. Сейчас было не до порядка. Он сразу прошёл к рабочей зоне. Гостиная была обставлена современно и дорого. Широкий стол занимал половину комнаты: ноутбук на подставке, два монитора, внешний накопитель, несколько USB-хабов. Кабели уложены идеально – ровно, логично, без лишних петель. Здесь Данила порядок держал всегда. Данила включил компьютер и подключил внешний SSD. Индикатор коротко мигнул – система распознала носитель почти сразу. Пальцы зависли над клавиатурой. В голове снова прозвучал голос: «разбейте файл». Он нажал «Enter». Архив начал распадаться на десятки фрагментов. Не вручную – по заранее заданной схеме. Он писал этот модуль давно, «на всякий случай»: алгоритм сам оценивал объём, структуру и энтропию данных, подбирая для каждого куска наиболее шумную среду. Там, где фрагмент терялся бы среди тысяч похожих файлов. Он прописал в названии каждого маркер «ИСП-12», после чего отправил файлы в сеть. Один ушёл на старый технический форум – под видом битого дампа. Другой – в открытое облачное хранилище, замаскированный под архив с графикой. Третий был спрятан в изображении, выложенном в комментариях под полузабытой статьёй. Остальные алгоритм раскидал по «мусорным» площадкам: временные файлообменники, заброшенные репозитории, кэши, куда никто не заглядывает без причины. Публично. Разрозненно. Без центра. Поэтому – надёжно.

Данила почти не следил за процессом. Только за индикаторами. Полосы прогресса ползли одна за другой. Когда последний фрагмент ушёл в сеть, Данила проверил логи, подчистил временные файлы, закрыл всё лишнее. Чисто. Настолько чисто, насколько вообще может быть, если ты только что полез туда, куда не положено. Он откинулся на спинку стула и впервые за вечер позволил себе выдохнуть. В голове Данилы все еще теплилась надежда – «может все-таки обойдется? Никто не заметит проникновение. А если и заметит то, серьезных последствий не будет. Ну, может штраф какой-нибудь, или взыскание». Он не хотел думать об увольнении или тюрьме. Карьера и хорошая жизнь – это не то, чего хочется лишиться.

Именно тогда телефон завибрировал. Номер был незнакомый. Он долго смотрел на экран, решаясь взять трубку или нет. «А вдруг это они?» – подумал Данила. – «Так, сейчас главное успокоиться. Если что – буду сотрудничать. Ты не виноват. Ты просто тестировал систему». Данила нажал «ответить».

– Алло?

– Данила Александрович Сорокин, – сказал спокойный, чужой голос. Не спросил, а констатировал. – Вы только что получили доступ к данным, которые вам не предназначались.

– Кто это? – спросил он. Вышло хрипло.

– Люди, которые следят за тем, куда и как смотрят государственные системы.

Короткая пауза. Будто на том конце проверяли, как он дышит. – Мы знаем, что вы скачали. И поэтому у нас к вам серьезные разговор.

– Я… – Данила попытался сформулировать хоть что-то. – Я ещё ничего…

– Вам не нужно оправдываться, – перебил голос мягко. Почти вежливо. – Просто больше не прикасайтесь к этим данным. Это в ваших интересах. И еще. Данила Александрович, я настоятельно рекомендую вам сегодня не покидать свою квартиру. Чем быстрее мы заберём эти данные – тем меньше будет для вас последствий…

– Почему сегодня? – выдавил Данила.

– Потому что сегодня вы уже сделали достаточно, – ответили ему. – Не предпринимайте никаких действий, ради своей же безопасности. Ждите дальнейших инструкций.

Связь оборвалась. Данила встал из-за компьютера не понимая, что ему делать дальше. Он ходил по комнате, не раздеваясь, периодически посматривая в окно. Искал незнакомую машину у шлагбаума перед въездом, или идущих людей в погонах, в сторону его дома. Прислушивался к подъезду, лифту, шагам. Каждый звук превращался в предположение о том, что за ним уже идут. Но никто так и не пришел.

«Они сказали ждать инструкций. Значит придут и изымут материалы. Значит… все официально…» – он на секунду осекся, словно пришло понимание. – «Значит, это будет статья. Возможно уголовка. Блять! Чертов Михалыч! Все из-за тебя…». Сорокин лег на кровать, пытаясь хоть как-то успокоиться. Мысли долго держали его на поверхности, не давая закрыть глаза. Однако, усталость после рабочего дня все-же взяла верх. И спустя пару часов Сорокин погрузился в сон.

Проснулся Данила от того, что в квартире прозвучал звонок в дверь. Спокойный. Почти вежливый. Второй – чуть настойчивее. Данила поднялся, как встают люди во сне – не полностью проснувшись, но уже выполняя программу: «ответь». Он подошёл к двери, посмотрел в глазок. Двое мужчин. Ничего примечательного: обычная одежда, спокойные лица. Один держал папку. Второй —небольшой черный портфель. Данила открыл дверь на цепочке.

– Да?

– Данила Александрович Сорокин? – спросил тот, что с папкой.

– Да. А вы кто?

– Нам нужно с вами поговорить. Недолго.

Слова были мягкие. Но между ними не было ни грамма просьбы. Данила почувствовал, как пальцы сами сильнее сжали край двери.

– По какому поводу? – спросил он, стараясь держать голос ровным.

– По поводу вашего проекта. – добавил второй.

Сорокин узнал этот голос. Голос из телефона, звонивший ему накануне. Он все понял – это были «они». Они пришли за ним. Совсем не такие, как он ожидал. И от этой мысли становилось только страшнее. Дрожь побежала по телу. Данила хотел аккуратно снять цепочку, чтобы открыть дверь. Не успел. Цепочка лопнула почти сразу – коротко и буднично, как ломается слабая деталь в механизме. Его толкнули назад – без злости, без суеты. Данила споткнулся, ударился о край тумбы и сел на пол.

– Без резких движений, Данила Александрович, – спокойно сказал первый. – Сядьте.

Его подняли и усадили на стул у стола. Руки не выкручивали, не били. Просто поставили туда, где им было удобно. А ему – невозможно сопротивляться. Второй мужчина молча прошёл в комнату. Открыл ноутбук, подтянул за провод USB-хаб, и подключил внешний накопитель к его компьютеру. Движения – быстрые, уверенные, будто он делал это каждую ночь. В тоже время, Данила отметил, как первый мужчина с интересом смотрит по сторонам. Словно искал, нет ли в квартире кого-то еще. Удостоверившись, что Сорокин один, он раскрыл папку.

– Итак, – сказал он ровно. – Данила Александрович Сорокин. Тридцать один год. Выпускник МФТИ, кафедра прикладной математики и информатики. Государственный контракт. Научный сектор. Участие в проекте аналитической системы «Аргус». Вашей системе. Вы её не просто писали – вы её придумали. Молодой и талантливый… – он закрыл папку, и перешел к обычной беседе. – И тут, вдруг такое – взлом государственного архива, незаконное скачивание и копирование секретных данных. Скажите мне, Данила Александрович, зачем?

Данила автоматически, почти тупо, ответил: – Я тестировал систему…

– Разумеется, – кивнул мужчина, будто он и не спрашивал. – Однако, алгоритм для теста был крайне неудачным. Видите ли – данные, к которым вы получили доступ, – продолжил он, – касаются национальной безопасности. Не одной страны. А союзных государств. Старых решений, старых тайн и вещей, которые до сих пор должны оставаться закрытыми. И вы их видели…

– Я не смотрел. Я просто их скачал, но не передал. Они там – Данила кивнул в сторону компьютера. – Они на носителе. Вы можете их забрать. Поверьте мне, я говорю правду!

– Я вам верю, Данила Александрович. Но, моя профессия научила меня одному – люди всегда лезут и смотрят то, что им не положено. Такова наша природа. Запретный плод – сладок. Так что…

Сорокин был охвачен страхом. Он понимал, что эти люди, кем бы они не были – не просто сотрудники спецслужб. Они нечто более ужасное. Они не собираются его арестовывать, или вести в отдел. У них нет цели вытащить правду из человека. Эти люди уже выносят вердикт. Вердикт – который может стоить ему всего. Даже жизни… Он сглотнул. Его взгляд метнулся к компьютеру – как будто там могла быть защита. Но защиты не было.

– Что же, давайте подытожим, Данила Александрович, – мужчина говорил так, словно зачитывал приговор. – Вы взломали государственный архив. Вы воспользовались служебным положением и скачали запрещенные данные для продажи. Вы пытались связаться с заказчиками. Это госизмена.

– Нет! Это неправда. Там все не так!

– Значит, вы всё-таки эти данные видели, – тихо сказал мужчина. – В прочем, это уже неважно. Завтра люди увидят правду именно такой.

В стороне от Данилы прекратилось щелканье клавиш. Второй мужчина уже выдернул накопитель, выключил ноутбук, аккуратно упаковывал всё в портфель.

– Техника проверена. Данные скинул. Лишнее убрал. Можем уходить.

Первый мужчина кивнул второму. Тот подошёл ближе. Из куртки он достал пистолет – матовый, неприметный, с глушителем. Обычный инструмент. Никакого пафоса. Данила смотрел на оружие и всё ещё держался за свою последнюю спасательную мысль: «Мы сможем договориться. Все обойдется. Ведь это не может закончиться вот так. Может…».

– Подождите, – сказал он быстро. – Мы можем… я могу подписать… что угодно. Я могу уехать. Я могу работать на вас. Если вам нужен человек, который понимает…

– Жаль, – тихо вздохнул первый. – Вы действительно талантливый специалист. – он посмотрел на Данилу спокойно, словно прощаясь. – Но вы совершили ошибку…

Выстрел оборвал фразу. Короткий. Глухой. У Данилы дёрнулась голова, будто кто-то резко толкнул её назад. Глаза на секунду расширились – не от боли, а от удивления. Тело попыталось вдохнуть… и не успело. Он обмяк на стуле. На лбу, чуть выше переносицы, появилась маленькая тёмная точка. Тонкая струйка крови потекла вниз – ровно, почти аккуратно, по носу, к губе.

Первый мужчина постоял секунду, наблюдая – как проверяют, завершился ли процесс.

– Всё, – сказал он, повернувшись ко второму.

Второй убрал пистолет обратно в куртку, аккуратно застегнув карман. Просто убрал, как убирают инструмент после работы.

– Тело оставляем, – сказал первый. – Пусть выглядит… просто. Наши завтра все равно оформят как положено.

– Как скажешь. – коротко ответил второй.

Они не торопились. Не суетились. В этом и была их профессиональная жестокость: они не боялись. Первый посмотрел на Данилу ещё раз – без ненависти, без удовольствия. Просто безразлично.

– Прощайте, Данила Александрович, – произнёс он почти мягко.

– Поехали, – ухмыльнулся второй. – А то время уже почти семь часов. Я обещал дочке, что сегодня в школу ее отвезу.

Они вышли. Дверь закрыли за собой так же спокойно, как пришли. Замки щёлкнули, и квартира вновь опустела. На столе всё также светилась настольная лампа. Экран роутера – зелёная лампочка мигала равномерно, как пульс, которого больше не было. В кружке на подоконнике стоял недопитый вчера кофе, покрытый тонкой плёнкой. За окном ехала редкая ночная машина, кто-то внизу курил и смеялся. Город продолжал жить дальше. Но уже без Сорокина.