Попал по собственному желанию

Второе пробуждение было гораздо приятней первого. Удушающая вонь, в которой я очнулся в первый раз, исчезла будто по волшебству. Я чувствовал запах каких-то трав. И лекарств. Лекарственные запахи я ни с чем не перепутаю. Мои родители были людьми старомодными и покупали в аптеках исключительно мазь Вишневского и горчичники.

Мои родители что-то сами покупали?

Что такое аптека?

Что происходит?

Я снова открыл глаза.

Я лежал на мягкой перине посреди большого помещения, заставленного койками, которые сейчас пустовали. Надо мной – высокие каменные своды, поддерживаемые двумя рядами серых колонн. Чтобы уложить моё тело, кстати, были использованы целых две кровати. На одну из местных коек моя новая туша бы не влезла, даже свернись я клубочком. Запястья аккуратно перебинтованы и почти не болят. С ногой та же история. Пожар в груди потух. Бороду явно отмыли и расчесали.

Рядом с моим ложем стоял деревянный стол, покрытый искусной резьбой. Ножки были вырезаны в виде девушек с рыбьими хвостами, а боковую поверхность украшал сложный абстрактный орнамент. На столе стояли какие-то стеклянные колбы, керамические миски и кувшинчики. Вся эта стеклотара и источала запах разнотравья и лекарств.

Я прислушался к себе. Чувствовалась страшная слабость и усталость. Мышцы будто превратились в кисель. Однако почти никаких болезненных ощущений больше не было.

Я глубоко вдохнул. Выдохнул и с трудом сел на кровати, прислонив подушку к деревянной высокой спинке.

Немедленно у одной из колонн шевельнулась тень. Практически неразличимый на фоне колонны человек с маской на лице подошёл к столику и почтительно поклонился. По некоторым косвенным признакам это была женщина.

– Мне бы поесть чего. – я вдруг осознал, что действительно чудовищно голоден. – И объяснений. Где я. И какого демона тут происходит?

Фигура также молча поклонилась, мелкой семенящей походкой уплыла в сторону выхода из помещения… госпиталя?

Это место было похоже на госпиталь. А почему они со мной не разговаривают? И кто эти «они», кстати? Я где вообще?

Кто-то громко и злобно зарычал. Я сперва даже испугался, что мне прямо с госпитальной койки придётся вступить в схватку с неведомым чудовищем. Но почти сразу понял, что зверские звуки издаёт мой собственный живот. На котором, кстати, были кубики пресса! У Дениса их не было никогда.

Кто такой Денис?

Мысли путаются.

Пока я пытался разгрести бардак в своей голове, из глубины помещения послышались громкие шаги. Мой слух сразу определил, что идут два человека. Один чётко впечатывает ноги в пол, второй шаркает чем-то вроде войлочных туфель. Ешкин кот. Раньше я за собой такой остроты восприятия не замечал.

Опять путаница.

Когда раньше? Я вроде с детства тренировался…

Между тем «шаркун» и «строевик» подошли к кровати. Шаркуном оказалась та самая «наверное женщина» в сером.

«Строевик» выглядел как средних лет невысокий мужчина. Чёрные волосы, рыжая борода и усы – первое, что бросалось в глаза. Покатый низкий лоб, широкие надбровные дуги. В глубине глазных впадин тускло светятся глубоко запавшие глаза. Невысокий, с широченными плечами и руками-брёвнами он выглядел каким-то… основательным, что ли.

Одет он был в наряд, почему-то показавшийся мне смешным. Но потом восприятие снова сделало кульбит… – обычная на нем кожаная куртка-запашка с белёной рубахой под ним. Узкие штаны из грубой ткани коричневого цвета. Из-под спускающихся ниже колен штанов торчат обмотки. На ногах туфли, что-то вроде медицинских бахил из войлока или чего-то похожего. Мужик поклонился.

– Доброго дня, ваша милость! Мы очень рады, что Богиня даровала вам исцеление! Еду сейчас принесут. Что мы можем ещё сделать для самого Максимуса Доримеда? – Говорил коротышка тоже основательно и неторопливо.

Максимус Доримед.

Так меня зовут.

Древнее славное имя.

У меня, кстати, и прозвище есть. Септима Спата. Седьмой меч.

А ещё меня зовут Денис.

– Сначала скажите, где я. И что со мной произошло. Мысли всё ещё путаются. И кто ты? И твоя спутница. Можешь начать с представления.

– Моё имя Брок.

Брок. Без фамилии. Простолюдинское имя. Плеб. Но говорит как человек образованный. Да чтоб меня, откуда я всё это знаю?

Между тем могучий коротышка продолжил:

– Я, во исполнение обета Госпоже, служу в храме Молчаливых Сестёр – спикером. Моя обетная седмица уже подходит к концу, и я невероятно счастлив, что именно мне довелось первым говорить с человеком, которого коснулась Ее милость! Моя спутница – благочестивая сестра Кассандра. Из досточтимой семьи Вирдисов. Она приняла второй обет молчания и не может говорить более пятнадцати слов в день, включая благословения. Она была первой, кто обнаружил, что к вам вернулся разум, и сумела успокоить всплеск пневмы, которым сопровождалось сие событие. Её тоже коснулась рука богини. Так что она, можно сказать, теперь ваш личный священник в этом храме.

– Так, я в храме Молчаливых Сестёр. А как я сюда попал? Последнее, что помню, как лёг спать у себя в поместье. Я что, заболел?

– Как мне рассказывали сёстры: Матери, Богиня послала сон. Во сне Мать узнала, что избранник Госпожи нуждается в помощи и наставлении. Сёстры тут же были направлены в ваши земли. Когда они прибыли, то обнаружили, что вы лежите без памяти. Сёстры, несмотря на возражения вашей супруги, забрали вас и отвезли в этот храм. Ибо такова была воля Смеющейся. По дороге вы несколько раз впадали в буйство и даже зашибли до смерти обозного слугу. Вас пришлось сковать, чтобы вы не навредили себе и окружающим, ваша милость. Ну а в монастыре вас поместили в келью, служившую спасительным убежищем множеству святых сестёр. Сам дух этого места должен был исцелить вас.

Я непроизвольно содрогнулся, вспомнив ужасающую вонь «кельи». Да уж дух святого места, млять.

– Но вам становилось всё хуже и хуже. Никто уже не надеялся, что вы выживете.

В этом месте монолога сестра Кассандра ткнула его локтем в бок.

– Ах да. Лишь сестра Кассандра до конца верила в милость Богини. Она не только молилась за вас, но и ухаживала за вами, как могла. А могла она не слишком много. И вот. Чудо свершилось в стенах храма. Я даже и не знаю, что ещё сказать…

Сестра показала ему отрывистый жест. Я, кстати, его понял. Он значил – меч. Похоже, мне знаком их язык для глухонемых хотя бы немного.

– Ну и еще, ваш меч. Его тоже забрали из поместья. И Богиня взяла его в руки. Сможете убедиться, как встанете на ноги. Ещё одно чудо!

– Интересно. Как это супруга разрешила меня увезти?

– Ну, я не знаю. – Он искоса глянул на Кассандру. Та тут же взорвалась серией жестикуляций. – Благочестивая сестра говорит, что нельзя идти против воли Богини. К тому же у делегации был с собой документ, в котором вы поручали в случае тяжкой болезни доверить вас попечению храма. Но сестра говорит, что ваша душа отсутствовала. Как у мёртвого. А теперь вернулась, сияя пневмой. Богиня не оставила своего избранного!

Я на самом деле тоже частично понимал, что там изображала сестра Кассандра. Переводил этот Дрок довольно точно. В общем, картинка понятна. Богиня, помнится, говорила, что Максимуса убила именно любезная супруга вместе с любовником. Причём каким-то там заклятием. Или проклятием? Неважно. Интересно, этот самый любовник – Владеющий? Или они наняли кого-то со стороны? Ладно, разберёмся. Кстати, я даже подозреваю, кто он такой.

Память Максимуса работала всё чётче и чётче. А вот память Дениса подёрнулась какой-то мутной пеленой. Всё шло, как и обещала женщина, которую здесь называли Смеющейся богиней, собственно.

Пришлось прервать лекцию, потому что очередная серая фигура принесла мне поднос с едой. И моё внимание полностью поглотили наполненные снедью тарелки.

Еда была простой. Но приготовлено всё было отменно. Никаких жаренных на вертеле целиком баранов или там ломтей подгоревшего мяса, или овощей ещё в земле прямо с грядки, как я подсознательно ожидал. На стол поставили огромную деревянную миску с густой похлёбкой или рагу. Не знаю точно. К этому изумительно пахнущему блюду прилагался… ну, наверное, салат, политый каким-то замысловатым соусом, и кувшин пива. Также сбоку, на подносе, лежал нарезанный ломтями сыр и примерно полбуханки серого ноздреватого хлеба.

Максимус внутри меня презрительно сказал: «Отвратительно, еда из обычной трапезной». Я же, наплевав на этот пищевой снобизм, схватил поднос дрожащими от жадности руками.

Под громогласное урчание желудка я приступил к своей первой трапезе в новом мире. Похлёбка была просто изумительная. Что-то похожее я ел в Чехии. Я туда катался несколько раз с целью гастрономического туризма.

Куда катался?

Кто я?

Денис?

Наверное, так. Прекратив копаться в собственной голове, я всего себя посвятил поглощению божественного блюда.

После трапезы мне стало очень хорошо. Глаза отяжелели, и я почти мгновенно заснул. Вот проснусь, подумал я угасающим сознанием, пойду, меч заберу и на подвиги.

Зачем мне подвиги?

Какой ещё меч?

Проснусь, а там моя двушка на Петроградке. Потолки три с половиной… На этой мысли я отключился.

***

Я зря думал, очнувшись в госпитале, что теперь всё пойдёт как по маслу. Встану, мол, с больничной койки. Заведу себе эльфийско-оркский гарем. Быстренько выучу магию. Ну и императором стану, как без этого! Помнится, даже у какого-то вшивого великана из одной книги фэнтези гарем был. В семь красоток. Или пять.

Но новая реальность поначалу принесла мне лишь боль и страдания.

Приступы не прекратились. Я сгорал в пламени золотистой пневмы и возрождался заново, после вмешательства сестры Кассандры. Мысли и воспоминания в моей голове перемешались, и я с трудом осознавал, кто же я такой. Несколько раз во время приступов я думал, что сдохну. Вот тебе и гарем с императорским троном. Раскатал губу Дениска. Плохой мог выйти конец истории.

Периоды припадков сменялись перерывами, в которые я чувствовал себя более или менее нормально. Новый мир крутился вокруг моей больничной койки безразличный и молчаливый, оставляя мне только возможность созерцания серого каменного потолка, на котором я знал уже каждую трещину. Думаю, я вполне мог сойти с ума от боли. Или потерять себя при совмещении памяти. Или моя душа могла «сгореть» от избытка пневмы.

Но я выжил.

***

Однажды, спустя две недели моего пребывания в обители Молчаливых Сестёр, я проснулся утром и обнаружил, что всё закончилось. Вернее, у меня откуда-то появилась чёткая уверенность в этом. Я кристально ясно соображал. Память двух людей из разных миров, наконец, сплавилась в одно целое. Я чувствовал духовную энергию – пневму своего тела, но она больше не причиняла мне боли. Только ровно, в один ритм с сердцем, пульсировала где-то внутри.

Я встал с кровати. Никакого головокружения. Никакой слабости. Нет, я чувствовал, что мышцы моего нового тела слегка одрябли, но понимал – это поправимо.

Откуда-то слева вынырнула сестра Кассандра. Она всё это время была моим бессменным спутником и ангелом-хранителем. Собственно, если бы не она, я бы, скорее всего, не выжил.

Хотя… Думаю, Молчаливые Сёстры не дали бы духовному пламени сжечь меня в любом случае.

– Ты. В порядке. – показала Кассандра.

– Да. Я чувствую себя… заново родившимся!

– Ты. Иди за мной! Я должна отвести тебя к алтарю.

Кажется, я начинаю всё лучше понимать её жесты.

– Идти за тобой? – Кивок. – И ты отведёшь меня к алтарю? – Ещё один кивок. Веди же меня, «безумная девица»!

Кассандра подошла ко мне вплотную, так что я рассмотрел длинные, прямые ресницы. И цвет радужки. Глаза были ярко-зелёными, цвета свежей листвы. Встав на цыпочки, она оттянула мне веко. Глаз автоматически закатился вверх. Она отпустила меня, отряхнула руки. Кивнула собственным мыслям и, повернувшись ко мне спиной, устремилась на выход из госпиталя.

Я, пожав могучими плечами, последовал за ней. Скорее всего, ей не понравилась моя цитата из Высоцкого.

Ну, простите. Привыкайте, ребята.

Пока мы шли по монастырю, я пытался понять, что же во мне изменилось. Кто я теперь? Вывод однозначен. Я – Денис Щербинин. С памятью Максимуса Доримеда, в основном.

Мои жизненные установки, некоторые привычки, загоны и тараканы… В общем, моя личность осталась со мной. Личность человека – не память как таковая, а наработанные паттерны поведения и некоторые психологические установки. От Максимуса в этом смысле не осталось ничего. От Дениса многое. Это был, конечно, не идеальный расклад. Наверняка моя взращённая в двадцатом земном веке личность вообще не подходила для жизни в этой самой империи. Но сданные карты надо не обсуждать. А играть ими.

***

Монастырь Смеющейся был величественным, монументальным строением. И, судя по расходящимся повсюду трещинам и стёршемуся камню, очень древним. Потолки во внутренних помещениях тонули во мраке, возносясь на недосягаемую взгляду высоту. В архитектуре монастыря было что-то от готики, но в то же время отовсюду проглядывало что-то чуждое, незнакомое. В галереях, по которым мы шли, не было никаких изображений, фресок, резьбы или фигурных элементов. Всё такое… строгое, простое. Только прямые линии и острые углы. Голая геометрия без украшательств. Собственно, о готике напоминали только высокие потолки и стрельчатые арки проходов.

Мы пересекли три галереи и вышли на солнечный свет во внутренний двор. Я даже замер на миг, подставив лицо солнечным лучам. Так приятно было после постоянного сумрака госпиталя снова увидеть солнце. Небольшое красноватое светило находилось в зените. Было тепло. Пахло степным разнотравьем, летом, почему-то свежим снегом и немного дёгтем.

Сестра Кассандра даже и не думала останавливаться, мне пришлось догонять её чуть ли не бегом. Мы свернули направо и вошли мимо распахнутых бронзовых дверей в центральный вход. В святилище.

Здесь Максимус ещё ни разу не был. Даже меч ему в прошлый раз вручали во дворе, который они с Кассандрой только что покинули. Теперь же я был допущен в святая святых.

Прямой, как стрела, коридор был покрыт фресками. Каждая стена была разбита на квадраты. Фреска в каждом квадрате посвящена одному сюжету из Святой Книги. Всего их на стенах должно было быть пятнадцать. Пятнадцать подвигов-чудес Богини, символизирующие пять главных добродетелей и десять грехов. Прямо как у нас десять заповедей.

Что характерно – убийство в рамках представления этой леди грехом не считалось. Богиня сама направо-налево превращала нечестивцев и еретиков в неаппетитный фарш. Что и было довольно реалистично отражено в настенной росписи, мимо которой мы шли. Эти сюжеты были каноническими, и их можно было увидеть в любом храме или иллюстрированной Книге Пути. Единственное, чем выделялись здешние художества, – своей древностью. Считается, что эти фрески скопированы с тех, которые рисовал один из Спутников Госпожи.

Полезно все же иметь память предшественника!

Коридор закончился широким арочным проёмом, и мы, наконец, зашли в алтарный зал. Здесь потолки вновь устремились ввысь. Из узких, закрытых цветными стёклами окон в заднюю стену помещения били яркие пучки света. В фокусе этих импровизированных светочей находилась статуя Богини.

Смеющаяся сидела в позе лотоса. С прекрасного обнажённого плеча ниспадали складки туники. Лицо скрыто полумаской, рот искривлён в вечной усмешке. Статуя выглядела как живая. В обнажённых руках Богиня сжимала меч.

В ОБНАЖЁННЫХ РУКАХ БОГИНЯ СЖИМАЛА МЕЧ

Кассандра остановилась, благоговейно склонив голову.

– Иди. Возьми клинок. Приблизься – показала она мне.

Сама она опустилась на колени и сложила руки перед грудью в молитвенном жесте.

Я приблизился к статуе.

Никакого священного трепета я не испытывал, я же с богиней в баре водку трескал. Вернее, наливки, и я трескал, а она вещала. Ну, вы поняли.

Меч был больше всего похож на расплющенный рельс. Широкий двуручный клинок, напоминающий земной аналог меча палача. Кроме длины и формы лезвия, которое, по моим прикидкам, достигало метра восьмидесяти, может, чуть меньше, двуручная рукоять – ещё сантиметров сорок. Здоровенная штука. А уж весит, наверное…

Рукоять меча была прочно зажата в каменном кулаке статуи и выглядела так, будто была изготовлена вместе с изваянием. Лезвие лежало на открытой ладони левой руки. Я неуверенно обернулся на Кассандру. Шутки, что ли, такие шутят?

Та уловила мои колебания, показала:

– Бери! Один раз она уже отметила тебя! На колени встань %^$$#& – дальше следовал жест, значения которого я не знал. Но догадался. Что-то вроде «дятел».

На колени становиться не хотелось. Низкопоклонством попахивало. Поэтому я нашёл компромисс: опустившись на одно колено, я решительно взялся за рукоять меча. Чувствовал я себя при этом дурак дураком.

– Я пришёл, Богиня! – мой голос раскатился под сводами зала. Ничего себе здесь акустика! – Пришёл за своим мечом! Я Максимус Доримед.

Дерзко. И тупо. Но мне ничего лучше в голову не пришло.

Смотря на круглые симпатичные коленки статуи, я вдруг почувствовал, как моё сознание уплывает.

Что это – наказание за наглость? Или приглашение на аудиенцию?

Глава 3. Давать совет охотников довольно, а исполнителей не больно

В которой я разбираюсь в себе, встречаюсь со Смеющейся Богиней второй и последний раз, получаю ответ на вопрос и два дурацких совета, обретаю священный меч, испытываю приступ агорафобии, получаю новую одежду

Это оказалась аудиенция.

Как только я договорил, я очутился в знакомом баре.

Богиня сидела на высоком барном стуле у стойки и смотрела на меня с той же загадочной усмешкой, что и статуя до этого. Собственно, я видел перед собой копию храмовой статуи, только сидящую в вольной позе, нога на ногу.

– Выжил всё-таки, – сказала она, оглядывая меня через прорези маски с ног до головы. – Молодец, Денис. Игра начата.

И она звонко расхохоталась, глядя на мою оторопевшую физиономию. Нехороший это был смех. В нём чудился скрежет стали, шипение крови, льющейся на горячий песок, хрип умирающих и вой обезумевших берсерков. Но именно что чудился. Звучал же он как перезвон хрустальных колокольчиков.

Богиня или Странница, или кто она там, – отсмеявшись, замолкла.

– Вы мне в прошлый раз обещали три совета дать. А можно ещё и на вопросики ответить, госпожа? – машинально добавил я.

Несмотря на божественную во всех смыслах фигуру и очень приятное пропорциональное лицо, от неё в этот раз веяло какой-то невыразимой жутью. Кровью и боевым безумием. Так что хамить я ей, если честно, теперь опасался.

– Что, сработала пневма? Чувствуешь наконец, с кем говоришь?

– Честно говоря, довольно смутно. Но страшновато, да.

– Не бойся, Денис. Ты просто теперь ощущаешь отголоски моей истинной сути. Ответить на «вопросики»? Это не входило в условия договора. Но я так довольна, что твоя душа не распалась и ты не сошёл с ума! Поэтому я позволю тебе задать вопрос. Один. И я отвечу на него максимально подробно. Ибо вижу: нас и впрямь свела Судьба, что стоит выше любых бессмертных. А Судьба не любит скупцов и мелочных сутяжников.

Вот стерва! Получается, она вообще не рассчитывала на то, что я выживу? Типа «Попытка не пытка, правда, товарищ Берия?»

Она, очевидно прочитав мои мысли, снова расхохоталась. Я же сосредоточился на том, что бы такое спросить, чтобы не облажаться.

– Хм. Про мир я и так знаю достаточно. Ну, на уровне этого провинциального латифундиста. Что не знаю, то вспомню. Или узнаю. Я хочу спросить про магию. Только вот пытаюсь понять, что именно спросить. Как сформулировать…

– Да прекрати ты юлить, смертный. Я не мелкий бес эфира, чтобы обманывать или пытаться утаить правду. Можешь задать свой вопрос в общих чертах – я отвечу.

– Ну я вот хочу научиться кидать там огненные шары или магический доспех ставить и ещё всяким таким штукам. Вопрос, собственно, в том, как начать практиковаться. Силу я вроде чувствую. А дальше что? Только не говорите, что обязательно надо найти учителя или там волшебную книгу. Вернее, скажите, если без этого никак, но я бы сам…

Она снова расхохоталась. Я умолк. Ничего смешного я в своей фразе не видел. А смех у неё был реально жуткий.

– Я же говорила тебе, что жители твоей планеты имеют весьма примитивные понятия о магии. Какие шары? Какой доспех? Даже если не брать чудовищный расход пневмы на такие фокусы, у меня к тебе как к инженеру простой вопрос: а зачем они нужны?

– В смысле? Ну там боевые заклинания, защитные…

Чувство «дурак дураком» вернулось.

– В чём цель огненного шара, Денис?

– Ну, зажарить противника. А лучше десяток!

– То есть убить. Ты, конечно, не был врачом в своём мире. Но вроде понятие о том, насколько хрупок человек, должен иметь. Чтобы убить человека или десяток… да хоть сотню! Вовсе не обязательно разогревать воздух до температуры плазмы и швыряться им, как гоблин камнем. Или создать из ниоткуда гигантскую сосульку-убийцу. Это крайне затратный и неэффективный способ убийства. Проще остановить им всем сердца. Или перекрыть трахею. Энергии нужно совсем немного, и враги гарантированно умрут. А ещё не смогут увернуться. Понимаешь, инженер, о чём я?

– Понимаю, – хмуро ответил я.

– Магия… В первую очередь Владеющий – это рационально мыслящий человек. В вашем мире таких назвали бы учёными. Чтобы преобразовать мир вокруг себя или добиться конкретного результата, надо понимать, как и что в этом мире устроено. Если хочешь убивать – выучи анатомию, Денис. Владеющий должен получить желаемый результат с наименьшими усилиями. Забудь все домыслы о стихиях и прочей чуши. Никаких полуперсонифицированных сил в мирах, которые я видела, нет. Есть лишь эфир. Отголоски мыслей Бога. Настоящего бога. Демиурга. Не такого, как мы – Странники. Энергия созидания. Тёмная материя. У эфира много имён и объяснений, но ни одно из них нельзя назвать истиной. Тебе это и неважно.

– А что важно… Богиня?

– Эфир может быть преобразован в конкретное действие посредством силы человеческой души. Чем больше эфира может преобразовать душа, тем более серьёзный можно получить результат. Тот же твой огненный шар, в принципе, достижим. Эфир можно преобразовать во что угодно. Но тратить силу души на такие изыски неразумно.

– Да, Смеющаяся. Я понял.

– Итак. Первый компонент силы Владеющего – развитое взаимодействие души и эфира. Второй – острый ум и знания о том, как устроен мир вокруг него. И третье. Назовём это воображение и воля. Воображение позволяет представить результат действия эфира. А воля – заставить его принять нужную форму.

– А конкретика будет? – спросил я с некоторой досадой. – Делать-то что?

– То, что я тебе сейчас открыла, – основы. Поверь. Далеко не каждый мастер, владеющий эфиром, сможет изложить тебе всё так же просто и без наносной брехни из псевдофилософии или ещё какой-нибудь чуши. А что делать… Каждая школа магии по-своему использует эфир. Кто-то представляет результат в виде знаков, якобы универсального языка, творящих нужные действия. Кто-то тратит энергию на физическое воплощение эфира, что-то вроде твоих дурацких огненных шаров. Некоторые маги верят в закон подобия и закон распространения и используют их. И всё это работает. Понимаешь почему?

– Догадываюсь. Не совсем дурак.

– Никаких «школ» магии не существует в привычном тебе понимании. Всякие там «огневики» или «некроманты» – всё чушь. Нет, люди любят возводить искусственные препоны на пути к могуществу. Но суть в том, что эфир может всё. Бывает, что у человека талант эмпатии, например, и ему легче даются манипуляции с чужим сознанием. Из этого можно создать «школу» менталистики. Но не нужно. Эфир универсален, мой юный падаван. Ясно?

– Ясно. Яснее не бывает. Цитата про «падавана» тоже из моей головы?

– Конечно. Так твоё сознание проще запомнит основы. Последнее. Ранги, уровни и прочая ерунда. У вас любят выдумывать такое. Да и в импери тоже. На самом деле есть всего три уровня постижения магии.

Первый – magia instrumentalis. Владеющий использует эфир как инструмент в своём земном бытии.

Второй – magia harmonia. Гармонический резонанс между эфиром и душой. При его достижении ты будешь считаться этим твоим «архимагом». Мир будет меняться лишь от твоего желания.

И самый возвышенный и утончённый – magia mundana. Музыка Вселенной. Космическая гармония небесных сфер. Она непрерывно отзывается в вечном движении планет и звёзд. В смене времён года. Человек, постигший её, становится Странником и входит в сонм бессмертных.